Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Автор: Ирвайн Эдди

Глава 6. Сильверстоун

Сильверстоун оказался переломным моментом, потому что, во-первых, Михаэль попал в аварию и сломал ногу, а, во-вторых, сразу после Сильверстоуна решилось мое будущее.

На Гран-при Великобритании английские пилоты всегда находятся в центре внимания, и 1999 год исключением не был. Еще с больших тестов на предыдущей неделе о моем будущем ходило множество слухов. Тогда я дал пресс-конференцию для британской прессы, к тому времени зная, что в 2000 году уже не буду пилотом «Феррари». Официально мне об этом еще сообщено не было, но Энрико и я слышали, что решение уже было принято. Но об этом прессе сказать я не мог, так что мы играли в кошки-мышки. Среди из заданных мне вопросов был и такой: «достаточно ли я сумасшедший, чтобы отправиться в „Макларен“»? Я никогда не мог терпеть намеков, скрывающихся за такого рода вопросами. Вообще-то близкие к Формуле-1 люди знают, что я серьезный человек; здесь нельзя стать топ-пилотом, просто валяя дурака. И если я не хожу все время с серьезным выражением лица, это вовсе не значит, что жизнь мне легко дается. В любом случае, я всегда говорил, что в «Макларен», будь он одним из быстрейшим из гонщиков, взяли бы Билли Коннели.

В один из тестовых дней я участвовал в съемках для компании Tommy Hilfiger, являвшимися частью их европейской рекламной кампании, и это было бы довольно забавно, если бы не было так холодно. Я частенько принимаю участие в фотосъемках, так же, как и в других мероприятиях такого рода — это является частью моей работы, и это приносит деньги. Энрико всегда говорил, что меня очень легко заманить на вечеринку, где много хорошеньких женщин, и очень непросто увидеть меня на вечере, где полно деловых людей. Думаю, что это до сих пор так.

Затем наступил уик-энд. И опять машина вела себя лучше, чем на тестах. Действующий технический регламент сделал машины очень чувствительными к ветру, так что я надеялся, что хорошая настройка, которую я нашел в пятницу, подойдет и для субботы. Вышло так, что в квалификации я оказался четвертым, а Михаэль — вторым. На самом деле я не мог жаловаться на то, что оказался во втором ряду, так как во время тестов на предыдущей неделе я не проехал достаточное количество кругов на новых покрышках, и мне было трудно настроить машину так, чтобы она хорошо ехала на новой резине. Машина, пока мы не решили эту проблему перед моей последней попыткой, постояно испытывала недостаточную поворачиваемость. Затем я ехал так быстро, как только мог, но трек сделался более медленным, так что своим местом во втором ряду я остался вполне доволен.

Однако в день гонки все изменилось. Я очень хорошо стартовал, чего нельзя сказать о Михаэле, и я оказался впереди него. У меня сложилось впечатление, что Михаэль хотел перетормозить меня и заблокировал тормоза; затем он их отпустил, чтобы разблокировать, так как машина не останавливалась.

Нам не сообщили о красных флагах, на Hangar straight их не было, так что он опять начал тормозить, и вот тогда на его заднем колесе сломался ниппель. Наверное, он думал, что вылетя с трассы, смог бы затем вернуться обратно.

Я подумал: «Он меня не пройдет до тех пор, пока мне по радио не скажут его пропустить». Я не собирался его выталкивать, и в мои намерения это никогда не входило. Михаэль — честный гонщик, как и я, это была просто гонка. Я тормозил так поздно, как только мог, он съехал с траектории, и трасса была грязной. Следующее, что он сделал — это заблокировал тормоза и пролетел мимо меня. Я подумал, что он вряд ли остановится сам. Мы видели повтор, он немедленно заблокировал тормоза, отпустил их, чтобы разблокировать колеса, опять ударил по тормозам, а затем они сломались, и он улетел с трассы.

До самого конца гонки я не знал, что с ним случилось. Гонку не откладывают для того, чтобы гонщик вернулся на пит-лайн и заменил машину, так что я просто подумал, что ему не хватило времени, чтобы вернуться.

Команда должна была сконцентрироваться на гонке и постараться выиграть ее. Я промахнулся на пит-стопе, и это стоило мне победы. Во время первого пит-стопа я заезжал на пит-лайн, а парни из «Макларен» уже ждали своего пилота. Как только я проехал мимо них, я осознал, как близко к ним находится моя команда, и понял, что не смогу остановиться вовремя, чтобы занять в своих боксах правильную позицию. Так как я промахнулся, они не смогли сразу вставить заправочный шланг в горловину бака.

Я был удивлен, когда Жан Тодт позднее за это меня критиковал. В Канаде Михаэль въехал в стену, и «ну, ты знаешь, так иногда бывает». Я ошибся на два фута на пит-стопе, и меня жестоко раскритиковали. Жан выполняет фантастическую работу, он смог опять превратить «Феррари» в команду, способную сражаться за титул чемпиона. Он нашел нужных людей, поставил их на нужные места в нужное время, и убедился, что они делают все, что только можно делать. Но иногда он выступает с комментариями, с которыми я просто не могу согласиться.

У него с Михаэлем возникли очень близкие взаимоотношения, которые устраивают их обоих. Я не думаю, что смог бы работать так же, я почти до фанатизма охраняю свой собственный мир.

После того, как Михаэль въехал в ту стену в Сильверстоуне, все изменилось; точнее, и изменилось, и нет. После этого мы сравнялись по очкам, и это был мой великолепный шанс побороться за чемпионство. Больше не изменилось ничего. Люди думали, что через пару гонок Михаэль вернется, и все опять встанет на свои места.

Складывалось такое ощущение, что до тех пор я должен был просто отбыть номер. Перед гонкой в Австрии Росс Браун сказал мне «Ты должен проследить за тем, чтобы Хаккинен набрал как можно меньше очков, чтобы когда Михаэль вернулся, у него все еще оставался шанс». Однако, в тот момент команда была на моей стороне, и так продолжалось в течение нескольких гонок. Но вопрос, вернется Михаэль или нет, конечно, всех волновал.

Мы не знали, на чьей стороне поля находится мяч, и ситуация была несколько неясной. При таких обстоятельствах Жан Тодт должен был определиться со стратегией. Чем лучше были мои выступления, тем труднее было ему это сделать. Ситуация была слишком запутанной, чтобы он мог сказать решающее слово.

Во вторник после гонки в Сильверстоуне Энрико и я встретились в Болонье с Лукой ди Монтеземоло и Жаном Тодтом, и они сказали нам, что не хотят продлевать мой контракт. Они выбрали довольно странное время для такого сообщения, учитывая, что я был их надеждой в чемпионате! И тем менее, это сообщение не стало сюрпризом, потому что Энрико знал об этом уже дней десять.

Энрико знает в автогонках всех, и разговаривает со всеми. Я думаю, мы могли узнать об этом даже раньше, чем об этом узнал м-р. Аньелли. Как я уже говорил, в 2000 году я согласился выступать за «Хонду», но когда сделка не состоялась, я был вынужден искать другие варианты. Хотя я и не собирался говорить этого на той встрече, «Феррари» меня уже не интересовала, потому что я чувствовал, что там я всегда буду выступать на вторых ролях. Тем не менее, мы продолжали разговор, чтобы посмотреть, есть ли у нас совместное будущее. Мы также обсуждали стратегию, и я тогда сказал, что, по-моему, для каждого пилота нужно иметь свою обслуживающию бригаду на пит-стопе; мы обсуждали мое предложение о переключении тактики команды на нового первого пилота. Например, в Австрии, где в том году я выиграл, это было решающим фактором. Если бы в гонке участвовал Михаэль, то я, наверное, из-за такой стратегии не выиграл бы. Он должен был бы заезжать на пит-стоп кругом позже меня, и мне пришлось бы ехать туда раньше. На этом круге я выскочил с пит-стопа на две секунды раньше ДиСи, прямо перед ним, и выиграл гонку. Если бы Михаэль был в гонке, окажись он в подобной ситуации, победа досталась бы ему, а я приехал бы третьим и выглядел круглым идиотом.

Не знаю, лучше ли, когда «Макларен» позволяет Култхарду и Хаккинену бороться за титул без четкого статуса первого номера. Култхард и Хаккинен — это не Михаэль Шумахер, «Феррари» имеет лучшего пилота, и поэтому все внимание уделяется ему, и в общем это правильно. Не думаю, что это по-настоящему спортивный подход, и для моральной обстановки в команде это тоже не очень хорошо, зато это благоприятно для конечного результата. Однако, в этом году такая тактика нам аукнулась, потому что, мне кажется, что в результате я лишился очков, сейчас которые были бы очень кстати.

Несмотря на все это, мы с Энрико после Монако поставили «Феррари» в известность, что я готов продлить контракт еще на год. В то время немедленного ответа не последовало, правда, Джанни Аньелли призывал меня остаться, и этот факт широко освещался в прессе. Однако я был категорически не согласен с «Феррари» по вопросам будущей стратегии. Моя точка зрения такова, что Михаэль преследует только свои интересы, и в этом он прав. «Феррари», как она делает это каждый год, ведет переговоры со всеми пилотами, и в конце концов остановила свой выбор на Рубенсе Баррикелло. Если бы Рубенс знал то, что знаю я, не думаю, что он верил бы, что будет иметь в «Феррари» равный статус. Я верю в то, что «Феррари» предана Михаэлю как своему пилоту номер один. У них такая стратегия, и так они живут. У Михаэля такой контракт, и в этом все дело.

Бюджет «Феррари» не так велик, как думают некоторые. Там нет бездонной бочки денег. С деловой точки зрения я думаю, что они заключили не очень выгодный контракт с Михаэлем. Он хотел быть пилотом «Феррари», и я думаю, что он продает гораздо больше бейсболок и футболок не только потому, что он — Михаэль Шумахер, лучший пилот в мире, но также и потому, что он выступает за «Феррари». Со своей стороны я чувствую, что «Феррари», сконцентрировав усилия только на одном гонщике, оставила себе очень мало места для маневра. В моем понимании сделка с Михаэлем необычна, потому что они просто платят пилоту то, что он обычно заслуживает, минус то количество денег, которое он, по их мнению, может заработать на спонсорстве за тот период, когда он выступает за «Феррари». Если они думают, что ты стоишь X, потом считают, что ты заработаешь Y, то они платят тебе X минус Y. Я всегда зарабатывал немного, но потом получил возможность делать деньги на том, что выступаю за «Феррари». Это не всегда лучший выход, потому что, пусть в «Феррари» и думают, что они сэкономили некоторое количество денег, их гонщик обычно начинает заниматься продажей себя. У Рона Денниса в «Макларене» более обдуманный подход. Он платит тебе зарплату, и тебе нельзя ни для кого ничего делать, вот и все. В «Макларене» ждут, что ты сосредоточишься на гонках, и, если учесть их вложения, возможно, это более разумно. Вы вряд ли стали бы вкладывать пять миллионов фунтов в скаковую лошадь, а затем просто выгуливать ее по супермаркетам в рекламных целях.

Так как после Монако быстрого ответа, хотят ли они, чтобы я остался с ними еще на год, из «Феррари» не последовало, Энрико начал вести переговоры с другими командами. На стартовом поле в Маньи-Куре ко мне подошел Эдриан Ньюи и спросил «Хотел бы ты победить Михаэля?» Ответ был очевидным, конечно, хотел бы, так что мы начали обсуждать возможность моего перехода в «Макларен». Кому бы не приглянулся шанс работать с Эдрианом Ньюи? Должен сказать, я удивился тому, что Ньюи, когда ему это предлагали, отказался перейти в «Феррари». Любой, кто попадает в Италию, влюбляется в эту страну. Ему как-нибудь следовало бы пожить в Италии, просто для расширения кругозора.

Я говорил с Роном Деннисом, и думаю, что он не возражал против моей кандидатуры. Однако в конце концов до детальных переговоров дело не дошло. Я думаю, одной из главных причин, по которой Рон решил оставить ДиСи в команде, было то, что ему не хотелось, чтобы тот ушел в другую команду, и чтобы соперники узнали, над чем работают в его команде, и он не чувствовал, что преимущество моего присутствия покроет риск, связанный со сменой пилота. Он говорил, что ему кажется, что я лучше ДиСи, но не настолько, чтобы рискнуть и взять меня в команду. Он также сказал, что чувствует себя обязанным перед ДиСи, потому что тому так долго не везло. С одной стороны, я был бы счастлив выступать за «Макларен», а с другой — не очень. С технической точки зрения команда великолепна, но есть еще кое-что, насчет чего я не уверен. Я помню, как на Гран-при Великобритании ДиСи спросили, не обеспокоен ли он проблемами с тормозами, так как Рон сказал, что это из-за них у Хаккинена отвалилось колесо. ДиСи просто сказал «С моей точки зрения все выглядело так, будто у него просто отвалилось колесо, так что проблемы с тормозами меня не волнуют». Затем он быстро добавил «Ну, может, оно и отвалилось из-за поломки тормозов». Мне показалось, что ему не хотелось перечить своему боссу. Я все еще был в раздумьях, но, если бы до этого дошло, думаю, что я бы согласился. Напомню, что если бы положение дел в «Феррари» изменилось, я бы не колеблясь остался там еще на несколько лет.

Мой менеджер Энрико Дзанарини постоянно контактирует с командами. Должен сказать, что мы с Энрико составляем очень хорошую команду. Мы очень разные, но мы хорошо дополняем друг друга. Я очень недипломатичен, срываюсь и порой могу все испортить, я настаиваю на своей точке зрения, а он затем все это улаживает. Бывало так, что когда что-то шло не так, и я уклонялся от сделки, Энрико продолжал переговоры, говорил мне, чтобы я успокоился, и потом как-то незаметно из всего этого возникала новая сделка. Он именно тот человек, который мне нужен. И в то же время он нуждается во мне. Я думаю, что в некоторых вопросах я, как бизнесмен, лучше него. Я тверже за столом переговоров, и я более четко представляю себе сделку, даже если он и намного лучше меня в обеспечении того, чтобы сделка действительно состоялась. У нас с ним разные таланты. Он очень хороший специалист по связям с общественностью, и он знает, как понравиться спонсорам. Я силен в более конкретных делах. Трудно найти человека, более приятного в общении, чем Энрико, и мы стали не только партнерами по бизнесу, но и друзьями. Иногда я думаю, что он слишком хороший, и люди его используют так, как никогда не могли бы использовать меня. С ним очень весело, и на вечеринки мы тоже ходим вместе. Он любит это дело. Когда мы жили с ним в одном доме, я очень редко его видел, потому что он приходил с работы около восьми часов вечера, потом выходил из дому в 11.30 или в полночь, а в следующий раз мы с ним встречались уже на работе в восемь часов следующего утра.

ЭНРИКО

Впервые я встретил Эдди в 1990 году, когда он выступал в Формуле-3000. Я был менеджером Эмануэле Наспетти, который вместе с Эдди и Хайнцем-Харальдом Френтценом выступал тогда за команду Эдди Джордана. В том году Эдди закончил чемпионат на третьем месте, и выиграл гонку в Хоккенхайме. И именно Эмануэле мне сказал, чтобы я присмотрелся к Эдди, так как это очень хороший и очень умный гонщик.

Поначалу я увидел, что он слегка замкнутый, но веселый. Я работал по привлечению спонсоров для Эдди Джордана, и в 1993 году Эдди начал выступать за «Джордан» в Формуле-1. Когда я узнал его поближе, он мне понравился. Я увидел, что он прямой человек, с ним легко иметь дело, хотя сперва мне было тяжеловато понимать его акцент. Мы обладаем противоположными характерами: он очень импульсивный и очень быстро расстраивается, но затем очень быстро об этом забывает. Он агрессивен, а я более дипломатичен. Он стеснителен, но после того, как узнаешь его поближе, тебе открываются проявления того, что он на самом деле чувствует. Он думает, его слабость в том, что он открыто проявляет свои эмоции, так что если у него есть слабые места, он их вам не покажет до тех пор, пока достаточно хорошо вас не узнает. Люди думают, что он жесткий человек, но это не так. У него сильная воля, которая помогла ему добиться успеха, но глубоко внутри него живет по-настоящему хороший парень.

Мы стали очень близкими друзьями, и работая вместе, мы вместе и отдыхаем, и я думаю, это помогает нам лучше понять друг друга. Мы оба знаем, как нужно работать, и как нужно отдыхать. Учитывая тот факт, что мы работаем в таком тесном сотрудничестве, у нас возникает очень мало проблем. До драки никогда не доходило, и мы всегда могли разрешить любые проблемы, которые могли возникнуть.

Мы всегда стараемся заинтересовать тех спонсоров, которые уже вовлечены в Формулу-1, так как они понимают и этот спорт, и значение того факта, что они имеют дело с пилотом Формулы-1. С ними можно говорить на одном языке. Спонсору необходимо понимать, что у спортсмена есть масса обязательств, и что можно использовать сотрудничество с пилотом, пока он выполняет свои обязанности. Лучший спортсмен, и Эдди в этом особенно хорош, отдается на все 100 % тому, на чем он в данный момент сфокусирован, ведет ли он машину или участвует в рекламной акции своего спонсора. Эдди и я всегда напряженно работаем над тем, чтобы дать спонсору все лучшее, что мы можем, и у него со спонсорами очень хорошие отношения. Он может позвонить им после своей победы и сказать «Ну что, я супер или нет?», и им это нравится.

Самая хлопотная часть моей работы — это пресса, ведь иногда Эдди может быть слишком откровенным, и затем мне приходится весь день сглаживать возникшие контроверсии.

Он производит впечатление равнодушного человека, но когда мне делали операцию по удалению грыжи, он звонил мне чаще, чем моя мама, так что нет сомнений в том, что он очень заботится о дорогих ему людях. Если ты предан ему, он всегда будет предан тебе.

У него не так много плохих привычек, но у него есть склонность валять дурака перед людьми, и я думаю, что будет лучше, если вы не покажете, что вас это раздражает. Ему быстро становится скучно, и он терпеть не может внимания к своей персоне, кроме тех случаев, когда на него обращают внимание красивые девушки. В общении с девушками он мастер. У него хороший дар оратора, и он часами может трепаться ни о чем. Когда я встречаюсь с девушкой, я стараюсь найти с ней общие интересы, и может потом у нас с ней что-то получится, он же может болтать с такими девушками, с которыми вообще разговаривать не о чем.

Это действительно талант, он может часами говорить ни о чем девушке, которая ничего не понимает. У него может получится все, чего он в любой момент захочет, и со стороны наблюдать за этим очень увлекательно. Он по натуре победитель, может познакомиться с кем угодно, и его уверенность в себе необычайно высока. В настоящее время у него очень серьезный роман с Анук, так что он пока перестал знакомиться просто так, но он запросто может охмурить любую девушку, если захочет.

Еще он любит заниматься бизнесом и делать деньги. Он очень проницательный, и я думаю, что после окончания гоночной карьеры он станет неплохим бизнесменом. У него есть свой самолет, машины, яхта, дома и даже я, его менеджер, и все это он получил по сниженным ценам. Мне нравится моя работа, так что я очень рад работать с ним и создавать хорошую деловую базу для нас обоих.

Когда проект с «Хондой» не состоялся, нам пришлось осматриваться по сторонам, также мы продолжали вести переговоры с «Феррари». Во время Гран-при Испании я говорил с Джеки Стюартом и сказал ему, что мы бы хотели быть первыми в его списке кандидатов. Потом Джеки продал команду «Форду». Мы не знали, что он это сделал, до тех пор, пока об этом позднее не объявили официально. Мы также разговаривали с «Джорданом», командой, которая для Эдди просто семья родная, но в конце концов возможность выступать за «Ягуар» была слишком хороша, чтобы ее упустить. Эдди всегда хотел сотрудничать с производителем двигателей, а сотрудничество с «Ягуар» в Формуле-1 — это просто фантастика. Он действительно с нетерпением ждет возможности быть первым в большой команде, и я не думаю, что он огорчен уходом из «Феррари». Он реалист, и понимает, что если бы остался, то он всегда был бы номером вторым при Михаэле, а для такого талантливого и амбициозного пилота, как Эдди, такая ситуация не может быть приемлема слишком долго.

В сделке с «Феррари» были еще и другие проблемы. У нас «Феррари» был контракт, основанный на результатах его выступлений, и Эдди это не устраивало. Он хотел, чтобы ему платили за его работу, вне зависимости от того, насколько хорошо у него получилось проехать гонку. Зная, что ему придется жить в тени Михаэля Шумахера, он думал, что из-за такого контракта ему будет труднее получить хорошие деньги. Тем не менее, он получал в «Феррари» из года в год все больше и больше. С 1996 по 1999 он улучшал свои результаты, и его зарплата была все больше и больше. В «Феррари» чувствовали, что его контракт более выгоден для них, чем для него, но к сроку истечения контракта они были вынуждены платить ему намного больше, чем если бы он получал у них просто зарплату. Когда во вторник после Сильверстоуна м-р Монтеземоло и м-р Тодт сказали нам, что в «Феррари» решили не продлевать контракт с Эдди, мы не удивились, потому что у нас уже было соглашение с «Ягуар». «Феррари» трудно было начать считаться с Эдди. Это команда, созданная вокруг Михаэля Шумахера, и этот факт должен был повлиять на их решение. Мне показалось, что м-р Тодт был в данном случае исполнителем, а не автором решения, и мне кажется, он представил два или три различных сценария м-ру Монтеземоло и руководству «Фиата». В конце концов, решение принимает президент, но его нужно согласовать с остальным руководством. У них был выбор. Они могли изменить условия, в которых работает Михаэль Шумахер. Они могли сказать ему, что Эдди — хороший гонщик, он быстр и хочет побеждать, или повлиять на него как-то еще.

Я думаю, что Эдди стал слишком большой проблемой для «Феррари». Эдди через журналистов мог повлиять на общественное мнение, и мне показалось, что это оценивалось негативно. Также он больше не был второсортным гонщиком. Михаэль на деньги «Фиата» подписал контракт до 2002 года. Имидж Эдди среди общественности прибрел большой вес. Эдди очень популярен как в команде, так и в Италии вообще. Так что я думаю, в «Феррари» решили, что лучшим выходом для них будет, если Эдди уйдет. Возможно — это единственное объяснение. Иначе что за смысл им был избавляться от гонщика, который мог принести им титул Чемпиона мира? Если Эдди в будущем продолжит борьбу за чемпионат, им придется очень серьезно подумать над этим решением.

Может быть, кому-нибудь в дальнейшем такая смехотворная ситуация даже может выйти боком. Зачем платить пилоту 25 миллионов долларов? Если Эдди приезжает на последнюю гонку, имея шанс стать чемпионом мира, то он показывает то же самое, чего достиг в «Феррари» Михаэль.

После Сильверстоуна он вышел из тени Михаэля, и теперь я думаю, он наконец имеет полную поддержку со стороны команды. Некоторое время они думали, что Михаэль может вернуться, и, недооценивая его качеств, не воспринимали Эдди, как лидера. Говорили, что Эдди недостаточно агрессивен, но он регулярно доводил машину до финиша и приносил команде важные очки. Чемпионат мира нельзя выиграть, просто рискуя. Каждый год он выступал все лучше и лучше, и его достижение уникально — очень немногие гонщики из года в год улучшали свое положение в финальной таблице чемпионата.

Наконец, в субботу 4 сентября в «Феррари» объявили, что они подписывают контракт с Рубенсом Баррикелло. Эдди в это время был на пути к своей яхте «Анаконда», где его ждала Соня, его родители и дочь Зоя. Для него это не было концом эры, но для всех нас, включая Соню, которая так близко работала с ним в «Феррари», это было так.

СОНЯ ИРВАЙН

Для меня это не стало большим сюрпризом, так как некоторое время назад мы уже знали, что они собираются взять в команду Рубенса. Тем не менее, я была расстроена перспективой расстаться с «Феррари». Я всегда думала о «Феррари», и хотя тут были свои взлеты и падения, я приобрела в команде много друзей. За четыре года я познакомилась с ее кухней, как, работая здесь, можно достичь своих целей, и как согласовать их с целями команды. Для меня это — конец эпохи. Но нужно двигаться дальше. Я пойду работать в другую команду, и буду изучать ее. Но даже в этом случае мне грустно уходить. Не потому, что я занималась великим трудом в великой команде — по большей части это была просто очень тяжелая работа. Я никогда не думала о ней как о чем-то восхитительном. Я просто прихожу и выполняю свою работу; гонка заканчивается, я иду домой и занимаюсь другими делами. Так что это не та причина, по которой мне грустно.

Не думаю, что Эдмунд был расстроен, ведь он действительно больше не мог быть номером вторым при Михаэле. Ничто не длится вечно. Ему понадобилось некоторое время, чтобы подготовиться, и теперь отправится в «Ягуар» — для него это серьезный вызов. Он может оказать помощь в становлении команды, быть лидером, и он этого очень хочет. В определенном смысле это был для него естественный шаг после ухода из «Феррари». Он был номером вторым в очень большой команде, теперь он будет звездой в команде, которая тоже обещает быть очень серьезной, и у «Ягуара» есть для этого потенциал. Для него это должно быть просто восхитительно. Эдди очень умен, он прокрутит ситуацию в голове, чтобы использовать ее с наибольшей выгодой, и это то, что нам обоим придется делать.

Теперь он получил великолепный шанс стать чемпионом мира, но если бы Михаэль был в команде, он был бы с этим несогласен, так что в перспективе мы должны это учитывать. Когда «Феррари» обнародовала информацию о том, что контракт с Рубенсом подписан, нам в ответ на это пришлось сделать свое заявление для прессы, просто сказать, что Эдмунд провел в «Феррари» четыре замечательных года, он хочет бороться за чемпионат, но, к сожалению, больше не может быть вторым номером при Михаэле.

Я думаю, что фаны наверняка удивились, узнав, что «Феррари» решила выгнать своего пилота, борящегося за титул чемпиона, но не мне это объяснять и не мне критиковать это решение. Слухи внутри команды ходили достаточно давно. Некоторые из механиков подходили ко мне и спрашивали «В чем дело, почему бы им не оставить Эдди?» Не думаю, что это случилось потому, что Рубенс лучше как гонщик. Эдди гонялся с ним раньше, и психологически был гораздо сильнее его. Я не знаю, изменился ли Рубенс с тех пор. Наверное, я пристрастна, но мне кажется, что как гонщик Эдди за последние годы стал гораздо лучше. Он зрелый пилот, и он очень силен психологически. Очень трудно быть вторым пилотом, зная, что если ты лидируешь в гонке, а твой первый пилот позади, тебе придется пропустить его. Психологически с таким фактом трудно смириться, а он жил с этим все четыре года.

ЭДМУНД СТАРШИЙ.

Я думаю, что пойти в другую команду в качестве лидера — хорошая возможность для Эдди. По некоторым причинам его не хотели больше видеть в «Феррари». Некоторые говорят, что так получилось потому, что номером первым в «Феррари» был Михаэль, но по-моему, это ерунда. Это связано с командой. «Вильямс» и «Макларен» идут к победам в чемпионате мира, работая все, как единое целое, они не строят развитие команды вокруг одного пилота. Разные гонщики по-разному водят машины, и имеют разные предпочтения в настройке машин и в тестах, так что мне кажется более целесообразным строить работу вокруг двух равных пилотов и вкладываться в них одинаково. Не думаю, что Эдди был выбит из колеи. Кажется, он относится к этому так, что одна дверь закрывается, другая — открывается. Он всегда был таким. Будет забавно, если он выиграет чемпионат, не будучи в дальнейшем пилотом «Феррари».

ЭНРИКО

Несмотря на грусть расставания с «Феррари», мы очень рады, что в следующем году Эдди будет выступать за «Ягуар». Мы подписали с командой трехлетний контракт, не связанный с результатами выступлений, и по этому соглашению он стал третьим в списке самых высокооплачиваемых гонщиков Формулы-1 после Михаэля Шумахера и Мики Хаккинена. В «Ягуаре» нет разделения на первого и второго пилотов, но усилия команды будут сосредоточены на Эдди, и он будет лидером. Джонни Херберт станет хорошим партнером Эдди по команде; у них были определенные разногласия по поводу гонки в Австралии несколько лет назад, но все уже в прошлом. Джонни, когда они были в Формуле-Форд, был на три секунды на круге быстрее Эдди но я думаю, что теперь Эдди стал гораздо лучше!

Мы уже сейчас думаем о маркетинговой стратегии, и мне кажется, мы нашли лусшее решение. Быть первым гонщиком Формулы-1 за рулем «Ягуара», сотрудничать с «Фордом» и Джеки Стюартом — это фантастика. О лучшем мы и мечтать не могли.

ЭДДИ

Когда «Форд» купил «Стюарт», и на свет появился «Ягуар», образовалась замечательная комбинация. Поначалу у нас не может быть слишком много шансов на выигрыш Чемпионата мира с «Ягуаром», но, думаю, мой опыт в «Феррари» создает идеальную платформу для того, чтобы возглавить команду. Мы славно поработали с Микой Сало, но я заметил между нами разницу в опыте выступлений за большую команду. Сейчас он находится на таком уровне, на котором был я по приходу в «Феррари», и мне стало понятно, сколь многому я научился в «Феррари» за эти четыре года. Это придает мне большую уверенность, чтобы отправиться в новую команду уровня «Ягуара» и быть там в роли лидера. Выступления за «Ягуар» также означают, что я могу жить в Италии три или четыре месяца в году, не привлекая к себе такого внимания, которое получает гонщик «Феррари». Мне нравится вызов, и я действительно с нетерпением жду возможности привести «Ягуар» к успеху в Формуле-1.

Пока все это происходило, повышенный интерес к Гран-при Австрии был обеспечен. Вся пресса собралась вместе и начала обвинять меня за некоторые высказывания; журнал «Автоспорт» вышел с заголовком «Разговоры прекращаются, пора Языку-Мотору Ирвайну доказать, что он может победить гонщиков „Макларен“». «Язык-Мотор» — все-таки, наверное, преувеличение. Я — откровенный человек, говорю то, что думаю, и мне не кажется, что от этого может быть много вреда. Главная проблема в том, что я разговариваю с итальянской прессой, и мои слова переводятся на итальянский язык, так как я разговариваю с ними по-английски, затем они попадают в Германию для немецкой прессы, затем опять в Англию для английской прессы. Очень часто разница между тем, что напечатано и тем, что было сказано, просто невероятна. Чуть раньше в этом году я давал интервью и сказал журналисту «Я не знаю, собирается ли Михаэль мне помогать, но так как я сейчас впереди Хаккинена, было бы неплохо, если бы Михаэль вернулся и помог мне». В результате заголовок статьи был таков: «Шумахер, для тебя все кончено, теперь ты должен помогать мне». Мне было смешно, это просто развлечение, а в «Феррари» люди выходят из себя. Каждый раз, когда я приезжаю на гонку, Жан Тодт спрашивает «Эдди, ты это говорил?» и показывает мне разные статейки. Я просто говорю «Жан, не надо больше тратить мою жизнь на эти разговоры». В конце концов нет смысла обсуждать старые новости, потому что на следующий день все равно всплывет еще что-нибудь в том же духе.