Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Автор: Котов Александр

Рыцари 64-х полей. Его испытывали боги

Шахматный путь иного гроссмейстера – это гладкий, ровный тракт, ни бугорка на нем, ни рытвинки. У другого, наоборот, это сплошь пересеченная местность: ямы, косогоры. Что лучше – пройти долгий путь, не зная забот, или встречать на каждом шагу препятствия? Казалось бы, вопрос риторический. Однако известно, что трудности закаляют человека, делают его выносливее, сильнее; в то время как благожелательность судьбы часто вызывает апатию, повышенную чувствительность к ударам.

Путь львовского гроссмейстера Леонида Штейна к шахматным высотам – это беспрерывная борьба с препятствиями. Порой кажется, будто шахматные боги нарочно понатыкали на его пути всякого рода преград, имея целью проверить молодого шахматиста "на прочность".

Начало шахматной биографии Леонида типично для многих советских гроссмейстеров. Школа, Львовский дворец пионеров, шахматный кружок. Первое знакомство с теорией, первые успехи в турнирах на уровне первого разряда и кандидата в мастера.

Дальнейшее совершенствование юноши в любимом искусстве проходило уже в армии, где одаренным людям создаются условия для окончательной шлифовки таланта. Не мудрено, что способный львовский шахматист, даже будучи рядовым солдатом, получил возможность расти и добиваться высоких результатов в турнирах. Первое значительное достижение молодого шахматиста – звание чемпиона Вооруженных Сил. Этот успех сделал имя Штейна известным шахматному миру.

Чемпион армии – это почетный, но все же сравнительно невысокий титул. В мечтах Леонида были более заманчивые "ступеньки". И после армии он приступает к штурму шахматных вершин. Первая задача на трудном и длинном пути "наверх" – пробиться в финал чемпионата Советского Союза. Об этом грезят миллионы начинающих шахматистов, но не всем удается попасть в эту "святую святых".

Именно с этого момента – битвы за участие в финале чемпионата страны – для Штейна начинается сплошная полоса препятствий. Первое огорчение. В полуфинале двадцать седьмого первенства 1960 года Леонид "цепляется" за желанное место, дающее право выступать в финале. Однако за то же место прочно ухватился Иво Ней из Эстонии. Провели дополнительный матч, и… Штейн "на лопатках".

И все-таки у Леонида оставался шанс сыграть в финале. Президиум шахматной федерации СССР в последний момент обычно допускает в состав участников наиболее отличившихся мастеров.

Волнующим было это заседание президиума. Казалось, все складывалось в пользу Штейна: выступающие отмечали его дарование, говорили о том, что он будет желанным участником финала. Но тут выяснилась "маленькая деталь", "погубившая" Леонида. В другом полуфинале создалась аналогичная картина: за бортом остался представитель Кавказа – способный Владимир Багиров из Баку.

Кому отдать предпочтение? Долго спорили мастера и гроссмейстеры, "взвешивая" того и другого. Трудный был вопрос – оба имели примерно равные основания играть в финале. Голосование не принесло радостей шахматисту из Львова.

А через год новый полуфинал, на сей раз особенно ответственный. Ведь чемпионат страны 1961 года – соревнование отборочное, победители выходят на ринг межзональных боев. Штейн хорошо проводит турнир, но… делит третье-пятое места, а в финал допускаются четыре призера.

Опять дополнительное соревнование – оно должно выявить двух сильнейших. Новое испытание для Штейна, как-то оно кончится теперь? Третий лишний – рискованная игра. Но все обошлось. Один из троицы отказался пытать свое счастье. Это был автор этих строк. Не говоря уже о том, что в сорок восемь лет трудно играть подряд в нескольких серьезных турнирах, мне претил сам факт, что приходится становиться на пути талантливого парня.

Финал чемпионата СССР – соревнование, о котором мечтаешь долгие годы. Это высший шахматный университет, где тебя испытывают и учат прославленные гроссмейстеры. По-разному проявляют себя новички в этом собрании привилегированных. Одни вступают в него бочком, приниженно, как бедные родственники в богатый дом. Другие просто стесняются и вежливо уступают дорогу и место "знати". Третьи смело шагают по сверкающим залам и холлам, не проявляя ни малейшего почтения к чинам и званиям. Штейн оказался таким храбрецом. Москвичи с удивлением наблюдали его смелые атаки, молниеносно рассчитанные головоломные комбинации, остроумные тактические выдумки. Вскоре стал явным один непреложный факт: из Львова прибыл шахматист, с полным правом состязающийся с самыми сильными гроссмейстерами Советского Союза.

И какой напористый, уверенный в своих силах этот новичок! Когда в последний день его встреча со Спасским решала, кому из двоих ехать на межзональный турнир, посланец Львова не стушевался. Отлично провел он эту партию и, добившись победы, попал в первую четверку призеров. То, о чем мечтали многие гроссмейстеры, получил мастер с Украины, впервые попавший в финал. Путевка в Стокгольм на сражение победителей зон была выписана Тиграну Петросяну, Ефиму Геллеру, Виктору Корчному и Леониду Штейну.

Это уже признание, прямая дорога к званию гроссмейстера, а то и к более высокому титулу. Важно теперь как следует подготовиться к серьезному международному состязанию.

Леонид приступает к изучению будущих противников, намечает схемы дебютов, просматривает наиболее содержательные шахматные партии последнего времени. Помнит и о физической подготовке: катается на лыжах, гуляет. И вновь думает, ищет, готовит себя к битве психологически. Работы много, нужно спешить: до начала турнира остаются считанные дни.

И вдруг удар: страшный, внезапный, ошеломляющий. Развернув в одно морозное декабрьское утро "Литературу и жизнь", Штейн чуть не упал со стула. В прохладной читальне стало нестерпимо душно. Какая неожиданность, какое невезение! Неужели опять все пойдет прахом, никчемными окажутся и борьба в финале и эта длительная трудная подготовка?!

Писатель В. Сафонов – шахматный любитель – писал на страницах газеты примерно следующее. Почему в межзональном турнире должен играть Леонид Штейн, отличившийся всего раз? Почему за бортом остался один из самых талантливых шахматистов – Борис Спасский? Неужели один успех Штейна стоит всех предыдущих достижений ленинградца? Шахматная федерация СССР должна решить вопрос о допуске Спасского вместо Штейна. Ведь на межзональное состязание следует посылать сильнейших. Вероятно, и сам Штейн откажется от своего права в пользу более сильного Спасского.

В трудное положение попал молодой мастер. Что делать? Добровольно отказаться от участия в межзональном турнире, списать на нет всю огромную работу предыдущих лет? Отказаться… Но правильно ли это будет? Что из того, что Спасский опытнее, чаще участвовал в крупных состязаниях? Каждый когда-нибудь бывал новичком. Почему надо отдавать завоеванное право своему неудачно сыгравшему коллеге?

Да, но последнее слово скажет президиум шахматной федерации. Как еще посмотрят на все это опытные гроссмейстеры, руководители? А вдруг они постановят допустить Бориса? И мастер с волнением ждал решения своей участи.

И так и этак судили вершители шахматных дел. Еще бы, в нашей стране принято прислушиваться к мнению общественности, голосу печати.

Штейн или Спасский?

– Спасского, – говорили одни. – Он надежнее и опытнее. А кто поручится за успешное выступление в межзональном сражении новичка Штейна?

– Позвольте! – возражали им сторонники спортивного принципа. – Вы же этим нарушите всю систему отбора, подорвете авторитет собственных прежних решений.

Лишь через несколько часов жаркого заседания было принято решение. Президиум постановил верно: держаться принципа отбора и не делать никаких исключений. Спасский уже вторично не попал в следующий этап отборочной турнирной системы – это, конечно, обидно. Но нельзя допустить, чтобы попиралась спортивная справедливость.

На пути Штейна пало еще одно препятствие, но он не был спокоен до последней минуты. С опасением раскрывал газеты: а вдруг кто-нибудь из любителей опять напишет статью, вновь поднимет вопрос о поездке Спасского? Коллеги дружелюбно посмеивались над повышенной мнительностью мастера из Львова. Когда самолет поднялся с Шереметьевского аэродрома и лег курсом на Стокгольм, кто-то воскликнул:

– Шансы Штейна участвовать в межзональном турнире поднялись на небывалую высоту!

И вот Леонид в Стокгольме. С любопытством присматривается он к известным гроссмейстерам, будущим противникам в турнире. Как-то он сыграет с прославленными шахматными корифеями? Друзья рассказали ему, что выступать первый раз в таком турнире особенно трудно, ибо сказывается необычность и напряженность обстановки.

И Штейн начал турнир осторожно. Ничья, еще ничья. Ничего, впереди много партий! К тому же ничьи-то против своих соотечественников: Корчного, Петросяна, Геллера.

За эти дни Леонид попривык и к новым соперникам и к незнакомым условиям. Регулярно гулял по улицам шведской столицы. Поздними вечерами сражался в блицматчах с Робертом Фишером, а это было неплохой тренировкой.

Перед Штейном в межзональном турнире стояли две задачи. Первая – малая: получить звание гроссмейстера. Вторая – оптимальная: попасть в турнир претендентов. Для выполнения последней нужно было не только войти в шестерку призеров, но еще и опередить кого-нибудь из советских гроссмейстеров. Нелегкая задача, но именно такого результата требовало положение в межзональном турнире.

Постепенно накапливался опыт, игра становилась увереннее, но порой мастер допускал досадные срывы. В партии с чешским гроссмейстером Мирославом Филипом у Штейна была хорошая позиция. Имея тридцать минут на несколько ходов, Леонид вдруг над чем-то задумался, забыл про часы и просрочил время. Обидное поражение значительно испортило шансы Штейна на успех.

К чести Леонида, он сумел быстро оправиться от чувствительного удара и вскоре вновь ринулся в наступление. На финише турнира надежды Штейна попасть на далекий остров Кюрасао стали весьма реальными. К заключительному туру Леонид пришел наравне с Корчным, и теперь вопрос – кому быть со щитом, а кому на щите? – решался в последний день.

Тяжелым и напряженным был этот день. Волновался Корчной, неспокоен был и Штейн.

После каждого хода Виктор вскакивал со стула и бежал смотреть, как дела у Леонида, точно также поступал и Штейн, когда над ходом задумывался его противник.

Повышенная нервозность и интерес к участи конкурента привели к тому, что оба получили… аховые позиции. Опытный Корчной в критический момент все же изловчился и спас партию против неуверенно игравшего мастера Яновского, тогда как гроссмейстер Олафссон легко добился победы.

Совершенно обескураженный бегал от столика к столику Леонид Штейн, бессмысленно глядя на чужие доски. Мы не пытались даже утешать его – не поможет. Ведь под занавес он потерял право на участие в турнире претендентов и, возможно, звание гроссмейстера

По положению, мастер, попавший в турнир претендентов, сразу и автоматически "превращается" в международного гроссмейстера. Штейн утерял эту возможность. Правда, он набрал сумму очков, позволяющую рассчитывать на высший шахматный титул, но присвоение его зависит от конгресса ФИДЕ. А что вздумается постановить собранию делегатов всего мира?

Первые пять мест в турнире заняли Фишер, Петросян, Геллер, Филип и Корчной, следующие три места поделили Глигорич, Бенко и Штейн. Для определения шестого призера требовалось провёсти дополнительное состязание, причем с оригинальной особенностью.

Известно, что в турнир претендентов из межзонального соревнования допускаются шесть человек. Однако есть условие: в число этих шести может входить не больше трех представителей от одной страны (читай: от Советского Союза). Наши гроссмейстеры уже выбрали "лимит", так что даже победа ничего не давала Штейну. Вместо него на Кюрасао поехал бы седьмой призер.

Возник естественный вопрос: зачем Штейну играть?

Судьи остроумно разобрались в сложной ситуации и постановили: если Штейн будет шестым, он немедленно получит звание гроссмейстера, как "законный" призер. Но и тогда надуманное правило о "лимите трех" было сохранено. Поразмыслив, молодой мастер согласился на дополнительные схватки.

И вот друзья уехали из Стокгольма, со Штейном остался один Исаак Болеславский. Позже в Москве мы узнали о триумфе Львовского мастера. Сделав две ничьи с Бенко и дважды победив Глигорича, Леонид Штейн занял шестое место в турнире победителей зон, и ему присвоили титул международного гроссмейстера.

Зимой 1963 года в Ленинграде игрался тридцать первый чемпионат СССР. Миролюбиво начал гроссмейстер Штейн это соревнование. Восемь ничьих в первых восьми турах! Такого не позволял себе даже король ничьих Сало Флор. Но то была лишь разминка перед броском. Партию за партией выигрывал затем Штейн и к последнему туру пришёл на пол-очка впереди Ратмира Холмова и Бориса Спасского. Еще усилие – и он впервые повесит на грудь золотую медаль чемпиона Советского Союза. Для этого нужно успешно сыграть партию против Багирова.

Последний тур. Выжидательно следят и конкуренты и зрители за партией Штейн – Багиров. Какую тактику изберет гроссмейстер из Львова? Бросится в атаку или предпочтет синицу в руках журавлю в небе? Ведь при ничьей ему обеспечен дележ первого места. Штейн отвергает компромисс – играет остро, на выигрыш и… проигрывает! Холмов и Спасский настигают беглеца. Вновь в перспективе – дополнительное сражение.

Не слишком ли много этих "дополнительных" для одного человека! Но, видно, и впрямь нет худа без добра: опыт в такого рода испытаниях придал Леониду какую-то особую уверенность в собственных силах. Шахматный мир не удивился, когда победителем из короткой, но и яростной схватки трех вышел Штейн, подтвердивший свое редкостное умение выигрывать всякие дополнительные состязания.

Еще один межзональный турнир – в Амстердаме. Уже не новичком едет туда Штейн. Он – международный гроссмейстер, чемпион Советского Союза. Но опять шахматные боги приготовили ему испытание. На старте турнира он проигрывает Давиду Бронштейну. А ведь по-прежнему только трое из пяти советских гроссмейстеров могут попасть в состав претендентов, по-прежнему действует это несправедливое ограничение прав наших лучших шахматистов.

Напрягая все силы, Штейн улучшает свое положение от тура к туру, но догнать соотечественников ему не удается. Когда судьи подвели черту, Леонид был лишь пятым. Его опередили Бендт Ларсен, Борис Спасский, Василий Смыслов и Михаил Таль. Лимит трех мест исчерпан, Штейн снова за бортом состязания претендентов, а вот отставшие от него югослав Борис Ивков и венгр Лайош Портиш допущены к дальнейшей борьбе за шахматный трон.

Дважды попадать в число призеров – и дважды оказываться не у дел из-за надуманного правила! Возмутился шахматный мир, потребовав изменить систему отбора. И добился этого.

Любители всегда с повышенным интересом присматриваются к смелой, изобретательной игре Штейна. Он прошел огонь и воду на своем коротком, но волнующем спортивном пути. Шахматные боги подвергли его суровым испытаниям, и он выдержал их с честью. Такой волевой, энергичный человек может уверенно смотреть в будущее. Почитатели таланта Леонида Штейна справедливо считают, что он способен осуществить самые дерзкие планы.