Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Автор: Викторов Виктор Яковлевич

Глава 4. Пять трудных лет... и две победы

Мне не пришлось побывать ни в Осло, ни в Праге — на двух следующих, после Московского, чемпионатах мира. Теперь сквозь призму времени эти два первенства кажутся нам всего лишь двумя досадными «опечатками» в большой и славной истории нашего хоккея, но тогда, зимой 1958 года, Осло был центром всеобщего внимания и сокровеннейших надежд. Все мы ждали реванша в Норвегии после неудачного чемпионата в Москве, после первого турне советской сборной на родину хоккея, в Канаду.

Вот текст сохранившейся в моем архиве беседы с капитаном сборной Николаем Сологубовым, который первый показал канадцам, что значит силовая борьба в советском варианте. Помню, что мне удалось поймать Сологубова уже перед самым его отъездом на аэродром и он по дороге в машине рассказывал о своих канадских впечатлениях и норвежских надеждах.

— Неудача, постигшая нашу команду у себя дома, в Москве, как оказалось, не снизила наших «акций» в Канаде. В ноябре, когда наша подготовка к чемпионату в Осло была уже в разгаре, мы получили приглашение прибыть за океан для встречи с командой «Уитби Денлоп», которая должна была представлять канадский хоккей в Осло, а также со знакомой нам по Кортина д'Ампеццо «Китченер Датчмен» и другими лучшими любительскими командами страны.

К этому времени состав нашей сборной уже окончательно определился. Ее ворота защищали Евгений Еркин и Николай Пучков, защиту вместе со мной осуществляли такие опытные мастера своего дела, как Дмитрий Уколов, Генрих Сидоренков и мой напарник Иван Трегубов, а в нападении играли вместе с ветеранами Алексеем Гурышевым, Николаем Хлыстовым и Юрием Пантюховым молодые игроки: Александр Черепанов, Вениамин Александров и Константин Локтев.

По сравнению с прошлыми годами в команде произошли большие перемены. Многим казалось, что это не может не сказаться на уровне игры, но после тренировок и выступлений команда вошла в свою боевую форму, и мы посчитали себя достаточно готовыми для такого заманчивого и ответственного путешествия, как поездка в Канаду. За последние четыре года мы встречались с тремя канадскими командами, а тут за месяц нам предстояло восемь встреч!

Встреча с командой «Уитби Денлоп» в Торонто прошла для нас неудачно. Несмотря на то что Пантюхов и Александров в первые же две минуты забросили по шайбе, матч закончился со счетом 7:2 в пользу канадцев. Проигрыш такой первоклассной команде, как «Уитби Денлоп», всегда возможен. Но нашу неудачу усугубило еще одно обстоятельство. Руководители канадской команды предложили играть четырьмя тройками нападающих, и мы, учитывая усталость после большого перелета, согласились. Но в ходе матча стало ясно, что если канадцы действительно используют четыре тройки, то мы играем, как всегда, только тремя. Таким образом, наши соперники получили возможность атаковать свежими силами. Никогда еще не приходилось нам так трудно, никогда еще я не был так измотан. Когда в перерыве между периодами я встал под душ, то долго не мог разобрать, какая же вода льется на мою голову — холодная или горячая. Но, как говорится, нет худа без добра. Игра с четырьмя тройками денлоповцев была отличной проверкой для нас, защитников, и позволила нам испытать запасы прочности.

Вообще перед защитниками,—вы уж разрешите мне судить о поездке со своей колокольни, — канадское турне поставило вопрос не только о ВЫНОСЛИВОСТИ, НО И расширении игрового диапазона. Встречаясь с канадскими командами, я увидел, что у канадцев все больше стирается грань между защитниками и нападающими. Почти все защитники обладают точным и мощным завершающим ударом по воротам, отлично взаимодействуют в атаке с нападающими. У нас же до сих пор шайба, забитая защитником, если и не является сенсацией, то довольно заметным событием.

Мне кажется, что если бы вопрос взаимозаменяемости мы решили до отъезда в Канаду, денлоповцам не удалось бы создать перелома в игре после двух шайб, забитых нашими нападающими. Что последовало бы после того, как они благодаря игре четырех троек сковали нашу защиту? К нам, защитникам, чаще стали бы подключаться нападающие, и с их помощью мы в конце концов сбили бы наступательный порыв канадцев, лишили бы их возможности хозяйничать на нашем пятачке и навязывать нам изнурительную силовую борьбу.

Вот шайба под крюком моей клюшки. Что делать дальше? Кому из нападающих ее передать? Мгновение на ответ. При ошибочном пасе я поставлю под опасный удар своего товарища: по правилам игры, пока у него нет шайбы, он может не опасаться силового приема, но в тот момент, как шайба оказывается у него, надо ждать атаки, силового броска сокрушительной силы.

Канадские нападающие умеют во время самой яростной схватки не терять наблюдения за полем. Поэтому нам, защитникам, применять силовые приемы не так-то просто. Но у канадских нападающих есть и слабая сторона каждый из них стремится быть премьером. Ведь только проявив свои способности, обратив на себя внимание воротил хоккея, можно попасть в профессиональную команду, а это предел мечтаний каждого канадского любителя.

Страсть к индивидуальным действиям мешает канадцам понять наше стремление играть в пас, нашу любовь к действиям коллективным. Канадцы пользуются передачей шайбы значительно реже, чем мы, и основной их наступательный прием—это давление на пятачке. Подобное давление и принесло в конце концов успех денлопов-цам, но, как известно, на каждое действие есть свое противодействие. По-моему, наша задача и заключается в том, чтобы противопоставлять тактике давления стремительные контратаки . Это позволит нам в игре с канадцами добиваться численного превосходства и, пользуясь пасом, стремительно выводить для удара того или иного игрока.

Надо сказать, что мы действительно играли неплохо, особенно нас радовала молодежь. Каждая новая встреча с канадцами была для нее большой школой. Да и счет был в нашу пользу — проиграв «Уитби Денлоп», сделав ничью с «Виндзорскими бульдогами» и проиграв «Китченер Датчмен», остальные пять встреч мы выиграли.

Вот о чем у нас шла беседа с Сологубовым, человеком удивительной смелости. После Стокгольмского чемпионата 1963 года он передал свои полномочия Виктору Кузькину, а вместе с ними и свою капитанскую повязку, но присущее ему бесстрашие осталось в команде. У его преемников оказалась та же бойцовская хватка, как и у московского паренька, еще до войны увлекавшегося русским хоккеем, игравшего во второй детской команде Мясокомбината. В 1946 году на стадионе «Динамо» впервые увидел Сологубов шайбу на льду и понял, что эта игра ему по плечу. Да, эта игра была по его характеру. Но разве может стать хоккеистом человек, тяжело раненный в ногу, пятнадцать месяцев пролежавший в госпитале? Может! — ответил Сологубов. Он начал с того, что играл нападающим в Чите, в Хабаровске, а потом Тарасов разглядел в нем незаурядного защитника, нашел ему подходящего товарища — Ивана Трегубова, и этот дуэт получил поистине мировое признание. По два раза и тот и другой являлись лучшими защитниками на мировых чемпионатах. И на первенстве мира 1958 года в Осло обтертые о борта хоккейных полей Оттавы, Торонто, Монреаля, Виндзора, Норт-Бея Сологубов и Трегубое представляли грозную силу.

Но в Осло еще до матча с «Уитби Денлоп» нашу команду и ее капитана постигла серьезная неудача. Так же как на Московском турнире, встреча с чехословацкой сборной закончилась вничью. Только на самых последних минутах игры со шведами Александру Черепанову удалось забить решающую шайбу. Плохое «предисловие» к встрече с канадцами!

Игроки «Уитби», совершавшие триумфальное шествие к золотым медалям (все матчи они заканчивали с разгромным счетом), не смогли в борьбе с нами срау добиться успеха, Сологубов и его товарищи по защите преградили им путь. Зато нападение советской сборной нашло лазейку для атаки, и Вениамин Александров, молодой дерзновенный Александров, забил шайбу. Только в самом конце второго периода канадцам удалось сравнять счет, а в третьем забить вторую шайбу. Однако другой дебютант сборной Константин Локтев снова уравнял счет. Только на последних пяти минутах матча не хватило сил нашим защитникам — и две шайбы одна за другой побывали в воротах Пучкова...

Но чего стоило напряжение норвежского чемпионата по сравнению с пражским! Ведь нет во всем мире болельщиков более неистовых, чем чехи и словаки. Не могла чехословацкая сборная у себя дома сыграть плохо. И действительно, она с большим подъемом провела почти весь чемпионат. Была побеждена канадская команда «Бельвил Макферланд», которая, несмотря на это, была на финише первой, а наша команда проиграла канадцам, и ни победа над командой Чехословакии, ни серебряные медали не обрадовали ни наших хоккеистов, ни поклонников хоккея.

Почему же команда СССР утратила способность побеждать? Почему ослабела ее волевая мускулатура? На московском чемпионате можно было искать причину в уходе Боброва и Бабича. Ну, а в Осло? Почему в самый последний момент, когда оставалось пять минут до конца чемпионата, команда не устояла? Может быть, потому, что постарели те, кто побеждал в Стокгольме и Кортина? Распались тройки Уварова и Гурышева, и некому было поддержать порыва к победе Александрова и Локтева? Может быть. Если согласиться с таким ответом, тогда ясна причина неудачи на пражском чемпионате: команда продолжала меняться, ветераны передали эстафету молодежи, которой предстояло создать новое лицо сборной. Но когда же проявятся новые черты в характере команды, когда окрепнут молодые хоккеисты?

В поисках и смелых экспериментах, на которые не скупился тренер сборной Анатолий Владимирович Тарасов, прошел еще один год. На сей раз хоккейная встреча на самом высшем уровне должна была состояться на Белой олимпиаде в Соединенных Штатах, в Скво-Вэлли. Там и довелось мне после двухлетнего перерыва снова стать свидетелем спора сильнейших команд мира.

Итак, мы с вами на снежном пятачке у подножия трех пиков Сьерра-Невады, а точнее, на крытом стадионе, чью ледяную арену мирно делят между собой спортивные антиподы — фигуристы и хоккеисты. И американские зрители, давние любители и знатоки фигурного катания, на сей раз поставили знак равенства между грациозными спортсменами и закованными в хоккейные латы ледовыми гладиаторами. Интерес к хоккею затмил слаломные страсти. Американцы ждали чудес от своей команды, а ее тренер, Джек Райли, бесстрашно заявил: «Вот увидите, мы удивим и канадцев и русских».

Я до сего дня помню тот нарастающий, буквально по часам, ажиотаж, который какой-то репортер сравнил с золотой лихорадкой, некогда свирепствовавшей в этих горах.

После Кортина д'Ампеццо хоккеисты США не смогли удержаться на олимпийском уровне, и в команде обычно обращали на себя внимание один, два игрока. В Праге появился нападающий, который стал своего рода Бобровым для своей команды, — Вильям Клири. Там он был признан лучшим нападающим чемпионата, и в Скво-Вэлли Клири и его брат Роберт вместе с хорошо нам знакомым еще по Кортина и Осло Джоном Маясичем, новой звездой сборной Паулем Джонсоном и братьями Вильямом и Роджером Кристиан создали отлично отрегулированный боевой механизм. Но в начале чемпионата, любуясь напором и согласованностью действий хозяев поля, мы еще не подозревали их истинных возможностей. Все сходились на том, что главную опасность, как и в предыдущие годы, будут представлять канадцы. И как можно было так не считать, когда в Скво-Вэлли приехала знакомая нам по Кортина д'Ампеццо «Китченер Датчмен», значительно усиленная игроками других клубов, в том числе и профессиональных? Тогда мы еще не поняли, что для канадцев это был первый шаг к отказу от традиционного принципа: в первенстве мира участвует клубная команда — обладательница Кубка Аллана.

Нелегко было, видимо, канадцам признать, что против европейских сборных должна играть их национальная сборная. Вот «Китченер Датчмен» и была такой замаскированной сборной. А у тех, кто вынудил организаторов канадского любительскою хоккея стать на путь формирования сборных,— хоккеистов Чехословакии (это они расправились с клубной командой в Праге) на американском льду игра не пошла, и наша команда начала свой трудный путь с убедительной победы над ними со счетом — 8:5.

Правда, эти пять пропущенных шайб вызывали тревогу, но разве можно было противостоять успокоительным доводам, которые приводили друг другу игроки: еще не наладилась игра защиты, Сологубов наведет порядок...

Увы, в Скво-Вэлли прозвучал колокол и над Николаем Сологубовым, и над его верным партнером Иваном Трегубовым, и над Генрихом Сидоренковым. Но мы тогда не услышали звуков набата и только позже поняли, что появление в команде молодых нападающих совпало с закатом опытных защитников, и это не могло не задержать становления сборной. Для того чтобы в этом убедиться, надо было пройти через Женеву и Лозанну, а мы смотрели еще хоккей в Скво-Вэлли.

Немало тяжелых минут пришлось нам пережить под шатром ледяного стадиона, не раз искали мы успокоения в картинах величественной невадской природы —одна стена стадиона раздвигалась, открывая зрителям бесконечные снежные склоны, то под чистым занавесом снегопада, то в бликах яркого солнца. И игра на льду была словно частью этой горной, контрастной, мгновенно меняющейся на глазах природы. После того как нам улыбнулось солнце и мы начали финальный турнир с победы над отлично подготовленной чехословацкой командой, над нами нависли тяжелые тучи, грозя бурей. Два периода со шведами закончились со счетом ноль-ноль, в третьем — в ответ на шайбу, забитую Нильссоном, тем самым, который столько сделал для своей команды в Москве, Локтев и Александров забросили две. Победа? Нет. Тот же Нильссон сравнял счет, и вот еще одна ничья, со шведами. Потом на нас обрушилась американская лавина, неожиданная, как каждая лавина, хоть прогноз, предостерегающий об опасности, был получен своевременно.

Играя в своей подгруппе, американские хоккеисты победили чехословацкую сборную, а в финале выиграли у шведов и канадцев. Что скрывать — мы все стояли за американских хоккеистов, когда они штурмовали ворота канадской команды. Вместе со всеми зрителями мы вели счет последних секунд: «Файв... фоор... фри... ту... уан», — и поздравляли своих соседей, американских журналистов, с блестящей победой их команды с тем, что хоккеисты США устроили Ватерлоо рыцарям кленового листа. Тогда мы еще считали канадцев главными своими соперниками.

Как мы заблуждались! Пришел день нашей встречи с командой США, и уже на пятой минуте Вильям Клири открыл счет. Правда, Александров опять показал, что его сходство с Бобровым не случайное совпадение, а потом еще одна шайба побывала в воротах Маккартана, которого знатоки ставили на одну доску с Айколой. И снова сдала наша защита: во втором периоде американцам удалось сравнять счет, а в третьем забить еще одну шайбу. И вот снова под сводами ледяного дворца звучит громогласное, ликующе: «Файв... фоор... фри...» Снова трибуны за десять секунд до конца матча ведут сзой счет. На сей раз мы молчим. Мы молим об одном: чтобы эти оставшиеся секунды тянулись как можно дольше, может быть, тогда команда сплотится, заиграет вдохновенно и ей удастся отбиться, свести матч к ничейному счету.

Хоккеисты США в глухой защите. Темп такой, что голова идет кругом не только у игроков, но и у зрителей. Выкладывается молодая армейская тройка, которая и так сделала все, что могла, но лавина секунд несется к финишу неотвратимо. И вот наши надежды погребены под этой лавиной, теперь мы можем рассчитывать лишь на третье призовое место.

Только когда мы покинули Скво-Вэлли, когда наш самолет лег курсом на Нью-Йорк, мы немного успокоились и подумали, что у подножия снежных пиков Сьерра-Невады мы не только проиграли, но и выиграли: сборная получила сильную молодую тройку, от которой можно ждать больших успехов в самом ближайшем будущем. Разве это не утешение? Локтев, Альметов и Александров оказались героями матча с чехословаками (пять шайб из восьми были забиты ими). Они стали авторами всех шайб в игре со шведами. Никто другой, как Веня Александров, отквитал первую шайбу, заброшенную Клири, и именно Альметов и Александров пытались переломить ход игры с канадцами, забив при счете 4:0 в их пользу две шайбы подряд. Весь второй период этого матча они были хозяевами на площадке, но их подавила всесокрушающая грубость игроков «Китченер Датчмен», ставшая притчей во языцех всего чемпионата. И хоть в отличие от трех предыдущих чемпионатов команда заняла не второе, а третье место, мы возвращались домой с уверенностью, что сборная растет и скоро вернет себе доминирующее положение на хоккейном фронте. Ничего, через год в Женеве все будет иначе — так думали многие. И не только рядовые болельщики...

Для того чтобы воскресить в памяти обстановку предотъездных дней в Швейцарию, я и привожу сохранившийся у меня текст беседы с Евгением Бабичем.

«...Вот уже четвертую зиму встречаю я как зритель, как обыкновенный болельщик, но в моей груди по-прежнему бушуют знакомые страсти. Вспоминается то волнение, которое испытывает каждый спортсмен вот в такие «предпусковые» дни. Идут последние решающие тренировки, последние намеченные календарем международные встречи, прочно соединяются в единое целое звенья сборной команды, а мысли уже там, на швейцарском льду, где нашим ребятам придется померяться силами с лучшими хоккеистами мира.

Как-то там сложится игра? Выдержит ли броня нашей защиты таранные удары канадских нападающих? Удастся ли нашим трем пятеркам штурм шведских и чехословацких ворот? А что готовят нам американские хоккеисты? Нет больше в сборной США игроков, побеждавших в Скво-Вэлли, но можно ли верить американскому тренеру, утверждающему, что ныне сборная команда не очень сильна?

Многие вопросы волнуют в эти дни лучших хоккеистов страны и нас, их верных друзей. Очень хотелось бы проникнуть в недалекое будущее, узнать, что ждет нас в Женеве и Лозанне. Увы, летать к Луне мы уже научились, но в будущее еще нет. Но мы ведь можем отправиться в недалекое прошлое! А как известно, воспоминания и предвидение — звенья одной цепи.

Больше пятнадцати лет прошло с того дня, как нам, участникам борьбы за Кубок СССР по хоккею с мячом, предложили испытать свои силы в новой заморской игре. Тут же на просторном ледяном поле, где еще недавно метался плетеный мячик, отгородили небольшую площадку, дали в руки длинные, непривычные клюшки, а затем бросили нам на растерзание плоский, но довольно увесистый резиновый кружок. Очень скоро оказалось, что этот кружок, с каким-то металлическим названием «шайба», голыми руками не возьмешь. Нам, мастерам хоккея, никак не удавалось заставить его выполнять наши желания, и очень скоро мы почувствовали себя совершенными новичками.

И все же после этого первого знакомства с шайбой многие хоккеисты решили поменять на нее знакомый мячик. В 1947 году был проведен первый чемпионат страны, и хотя после первого круга моя команда — ЦДКА— и лидировала, первенство СССР завоевали динамовцы. В ту зиму и родилась наша первая армейская тройка, в которую входили Всеволод Бобров, Анатолий Тарасов и я. Следующей зимой мы окончательно овладели основами этой мужественной, стремительной игры. Особенно отличился Бобров. Он забил за сезон наибольшее число шайб — 52, а вся наша тройка имела на своем счету 97 голов. Но каковы наши реальные успехи, мы могли определить, лишь встретившись с искушенными соперниками.

До сих пор мы, хоккеисты «первого призыва», G благодарностью вспоминаем наших верных друзей, замечательных мастеров хоккея, чехословацких спортсменов из команды «ЛТЦ—Прага». Они приехали к нам зимой 1948 года для совместных тренировок и товарищеских матчей. И вот после тренировок, много давших нам, были проведены три матча сборной клубов Москвы и команды «ЛТЦ—Прага». Первый матч, к всеобщему удивлению, выиграли мы, второй — проиграли, а третий закончился вничью.

За эти три года молодежь, сменившая нас, стариков, исключительно окрепла. Она имеет теперь в своем активе встречи с сильнейшими канадскими командами. Они обстреляны и обтерты во многих хоккейных схватках и готовы к тому, чтобы оспаривать у канадских игроков из команды «Трейл Смоук Интерс», которая будет выступать на швейцарском чемпионате, золотые медали.

Сейчас можно смело утверждать, что сборная команда СССР находится в таком же расцвете сил, как в свое время в Кортина д'Ампеццо, и я верю в ее большие возможности. Наш вратарь Николай Пучков и тот имеет в лице Виктора Коноваленко верную замену. Из ветеранов лишь Сологубов не нуждается ни в каких подменах. Он по-прежнему полон сил. Его мастерство растет с каждым годом. Капитан сборной СССР, сменивший на этом почетном посту Всеволода Боброва, и в Швейцарии будет уверенно защищать наши ворота и атаковать ворота соперников. У Сологубова давно проверенные и верные помощники — Иван Трегубое, Генрих Сидоренков, Владимир Брежнев. Нет, нелегко будет пробиваться сквозь такую защиту.

С гордостью смотрю я и на первую тройку сборной СССР. Я вижу в ней наследников Всеволода Боброва: Вениамина Александрова, который и играет на том же левом крае, где некогда с таким успехом действовал Бобров. Я вижу Константина Локтева, игрока высоких волевых качеств, Александра Альметова, который в совершенстве владеет броском и в самых сложных положениях умеет отлично распасовывать шайбы. Да, на них можно положиться.

Вторая тройка в команде — локомотивская. Ее составляют спортсмены молодые, напористые — Николай Снетков, Виктор Цыплаков и Виктор Якушев. На место в сборной команде могут претендовать братья Евгений и Борис Майоровы и Вячеслав Старшинов — молодая спартаковская тройка, хорошо проявившая себя во встрече с командой Канады «Чатэм Мэрунс», а также хоккеисты из горьковского «Торпедо» и Воскресенского «Химика».

Подросла молодежь, и теперь для формирования сборной в распоряжении тренеров не менее тридцати первоклассных игроков. Не хочу забегать вперед, а тем более высказывать прогнозы — это не в правилах спортсмена, но, провожая моих товарищей хоккеистов в Швейцарию, я хочу им просто сказать:

— Вперед, орлы! Ваше время пришло. Смелей вперед!»

И вот вскоре после беседы с Евгением Бабичем я лечу в Швейцарию. Внезапная метель, совсем такая же, как в день открытия Белой олимпиады в Скво-Вэлли, сорвала авиационное расписание Москва — Цюрих, и первый матч чемпионата мы смотрели по телевизору в Праге. В вестибюле гостиницы «Интернациональ» собралось несколько сот хоккейных знатоков, так бурно переживавших ход матча Чехословакия — Финляндия, будто события развивались перед ними здесь, в Праге, а не на берегу Женевского озера. Туда мы добрались на следующий день и убедились, что в Швейцарии царит невозмутимое спокойствие — женевцам не было никакого дела до хоккея. Газеты мимоходом сообщали о том, что чемпионат не сулит ничего интересного, что американская команда на сей раз не может претендовать на призовое место, так как ее лучшие игроки перешли в профессионалы после победы в Скво-Вэлли, что шведская сборная сильно пострадала от грубости канадцев в одном из предварительных товарищеских матчей, что зарегистрированы серьезные изменения в рядах чехословацкой команды. Что же удивительного в том, что многочисленные обозреватели считали лишь две сборные претендентами на первое место — канадскую и советскую.

И в печати, и на льду царило безмятежное спокойствие, и сама природа как бы говорила: «При чем тут хоккей, когда пришла весна». В воскресный день 5 марта Женевское озеро голубело под нежным, совсем уже теплым солнцем, а в Лозанне на открытом катке, где советская сборная встретилась с командой Швеции, солнце припекало так, что болельщикам лень было кричать привычное: «Шайбу!» Впрочем, и без этого призывного клича шведы были разгромлены вчистую. И кем! Новобранцами! Старшинов и братья Майоровы забили три из шести влетевших в шведские ворота шайб. По общему мнению, советская команда давно уже не выступала столь слаженно. А через несколько дней разразилась катастрофа...

Вряд ли нужно напоминать о том, что Швейцария — страна часов. Прогуливясь по улицам Женевы или Лозанны, вы видите перед собой сплошную вереницу тикающих витрин. А теперь представьте себе такое невероятное происшествие: часы «Ролекс», оспаривающие свое превосходство у часов «Омега» и «Ланжин», вместе с самыми знаменитыми хронометрами «Шивхаузен» и «Филипп Патек», вдруг утратили точность и стали показывать самое различное время. Какую бы это вызвало панику! Вот такую растерянность среди зрителей вызвал исход поединка двух первоклассных боевых механизмов — сборных команд СССР и Чехословакии. Когда стрелки стадионного секундомера «Ланжин» сошлись на верхней точке циферблата и пронзительная сирена оповестила о том, что последние секунды матча истекли, стадион не шелохнулся, растерянный, удивленный, недоумевающий...

Не сразу удалось разобраться в этом вихре взаимных атак, во все нарастающем темпе матча. Сперва мне казалось, что скорость, как обычно, взвинчивают до самой высшей точки наши хоккеисты, но скоро стало ясно, что игроки чехословацкой сборной на каждый скоростной бросок отвечают броском еще более стремительным. Глаз не успевал за полетом шайбы. Нервное напряжение и на поле и на трибунах уже в первые минуты достигло своего апогея.

Но что случилось? Почему вдруг вместо реактивных скоростей наступило неторопливое, почти в ритме вальса-бостона вращение в средней зоне? Да это же чехословацкие игроки меняют ритм, расшатывая нашу команду, подчиняя ее действия своим замыслам. Как это неожиданно, как опасно! Нельзя отдавать штурвал матча в чужие руки. Надо во что бы то ни стало удерживать темп, который помог нашей команде во всех трех предыдущих матчах добиваться победы уже в первом периоде. Надо взвинчивать его все круче и круче. Ведь есть же предел сил и у опытных игроков Чехословакии. Но, как показала десятая минута игры, к опасному пределу подходили силы нашей команды. И прежде всего перенапряжение сказалось на игре звена Виктора Якушева. Потеряв шайбу, Снетков и Цыплаков не успевали откатываться назад, и Сидоренков не смог преградить путь нападающим противника. Потом растерялся Сологубов и вторая шайба влетела в ворота Чинова. Не тянет наша защита, не тянет, но скоростной вихрь спартаковской тройки (помните, это о ней с надеждой говорил Евгений Бабич) позволяет Старшинову отквитать одну шайбу. И второй период начинается с нового штурма спартаковцев. Атакуют братья Майоровы: Борис передает шайбу Евгению, и счет сравнялся. Когда же Якушев вывел свою команду вперед, всем уже казалось, что игра вошла в нормальную колею. И вдруг внезапный удар Грегора с середины поля!

Чехословаки снова ведут, а нам остается вспоминать Николая Пучкова, который не попал в Швейцарию. Все рушится на наших глазах. Окончательно сдает Сологубов, чехословацкая сборная впереди. Последние пароксизмы борьбы. Наши соперники заперты на пятачке. Евгений Майоров забивает гол, но судья его не засчитывает. И тогда молодой нападающий, сдающий здесь, в Женеве, боевой экзамен, как его сдавал в Скво-Вэлли Альметов, снова прорывается к воротам чехословацкой команды, и Миколаш выгребает шайбу из сетки.

Наши атаки продолжаются. Груды тел у ног Миколаша, но внезапный прорыв Бубника позволяет чехословакам снова выйти вперед. Что же можно сделать за оставшиеся секунды? Прежде всего заменить вратаря шестым полевым игроком. Всех бросить вперед. Но судья удаляет Цыплакова, и Чинов спешит назад в свои ворота. И вот последняя гримаса судьбы: в наши пустые ворота чехословацкие хоккеисты дважды не попадали, а стоило вратарю занять свое место, как нетрудная шайба беспрепятственно закатилась...

Когда я вспоминаю невероятное напряжение этого матча, я вижу своего соседа — норвежского репортера. Он поражал своей полнейшей невозмутимостью и весь ход борьбы выражал не словами, а цифрами, которые вносил на разграфленный листок бумаги. Эта система, видимо, позволяла ему фиксировать самые существенные моменты матча, не очень отвлекаясь от хода игры. Но во время матча СССР — Чехословакия листок бумаги, лежащий на пюпитре рядом с телефоном, связывающим его с редакцией, так и остался незаполненным. Видимо, события, развернувшиеся на льду, сокрушили даже этого невозмутимого знатока.

Все швейцарские газеты наутро продолжали утверждать, что советская команда имела все шансы на победу, такого же мнения придерживались и канадские журналисты. Но это было уже явлением массового самогипноза. Чехословацкая команда проявила поистине коллективное вдохновение, показала игру такого самоотверженного напряжения, что в конце концов добилась победы, которой никто не ждал. А наша команда была так деморализована, что проиграла и канадцам. Они стали чемпионами, оставив чехословацкую сборную на втором, а нас на третьем месте.

Почему же и Женева не принесла нам успеха? Думается, все по той же причине: сборная, утратившая свое психологическое равновесие после чемпионата мира 1957 года, еще не смогла восстановить его в Швейцарии. Но после швейцарского первенства в команде возникло наконец и вскоре окончательно сформировалось то сплетение человеческих темпераментов, тот сгусток дополняющих друг друга человеческих характеров, который и определил душу сборной на последующие шесть лет.

С поражения начала свою жизнь в сборной команде тройка Локтева в Скво-Вэлли, с поражения начала в Женеве свой путь в большой хоккей и тройка Старшинова. Но именно эти шесть хоккеистов и определили лицо сборной.

Я убежден, что мы смогли бы отпраздновать победу уже следующей зимой на мировом чемпионате в Колорадо-Спрингс, в США, но в этом первенстве мы участия не приняли, и победу одержали шведы. Чего стоит сборная СССР нового образца, мы узнали лишь в 1963 году в Стокгольме.

За девять лет до этого в мраморный холл гостиницы «Мальме» впервые вошли советские хоккеисты. Здесь, в Стокгольме, они познакомились со знаменитыми канадскими виртуозами клюшки и победили их. Но ведь уже тогда хозяева льда едва не лишили их золотых медалей. А через два года та же ситуация, в еще более трагическом варианте, повторилась в Москве, а затем в Скво-Вэлли. Я вспомнил об этом на трибуне стокгольмского стадиона «Юханнесхоф».

Жребий свел нас со шведской сборной на самом старте. За плечами у сборной СССР всего лишь одна игра с финнами. Всего одна победа. Мы еще не знаем, как проявит себя наша команда, выступающая в значительно обновленном составе. Еще не обкатана защита — Александр Рагулин, Виктор Кузькин, Виталий Давыдов, Эдуард Иванов, которых выводит в большой хоккейный свет Николай Сологубов. А в воротах занял место Виктор Коноваленко. Сможет ли он устоять под бронебойным градом шайб лучших хоккеистов мира? Как сыграет динамовская тройка — Станислав Петухов, Владимир Юрзинов, Юрий Волков,— сменившая в сборной локомотивскую? А разве не загадка неудачное выступление спартаковской тройки в игре с финнами? Старшинов и братья Майоровы не забили ни одной шайбы из шести.

«Юханнесхоф» переполнен. В почетной ложе королевская семья приветствует своих любимцев. И любимцы постарались! Сколько лет уже прошло с того мартовского вечера в Стокгольме, сколько сыграно матчей, сколько добыто побед, но та встреча и сейчас перед глазами — ее восемнадцатая минута, и гол Старшинова с подачи Майорова, и ответная шайба, забитая Лундваллом во втором периоде, и единоборство советских и шведских троек: старшиновцы против нильссоновцев, альметовцы против тройки знаменитого Тумбы, и вторая, оказавшаяся решающей, шайба Нильссона, и лавина атак, обрушенных на шведов в третьем периоде спартаковцами,— увы, безрезультатная!— и восхождение победителей, залитыч потом, сияющих, по красной дорожке в королевскую ложу...

Трудно было опомниться после этого матча и команде и нам, журналистам. Казалось в тот вечер, что все решено, что шведы не отдадут никому золотых медалей. И весь ход чемпионата подтверждал эту печальную догадку: шведы продолжали свое триумфальное шествие. Американцы были повержены ими с астрономическим счетом 17:2, канадцы побеждены 4:1. После шести игр у них ни одного потерянного очка. Но и мы никому больше не уступаем. Встреча с чехословацкой сборной прошла для нас успешно, а шведам она предстоит в последний день...

Мы ждали тренеров нашей команды — Аркадия Ивановича Чернышева и Анатолия Владимировича Тарасова — в гостинице «Мальме», и вместе с нами их дожидался Свен Юханссон — неувядаемый Тумба. Несколько дней назад мы видели, как его целовал король, поздравляя с победой над канадцами. Но в нашу команду его привели не спортивные, а коммерческие интересы. Тумба рассказал, что является отныне компаньоном фирмы, выпускающей шлемы для хоккеистов, и вручил нам рекламный проспект на русском языке. А мы подумали, что его товары — шлемы, щитки для ног, щитки для зубов (последняя новинка фирмы) — наверное, очень понадобятся завтра.

Каждый из трех последних матчей мог решить распределение медалей. Мы надеялись на то, что команда ГДР не допустит американцев на пятое место (чтобы результат игры США — Швеция не учитывался при подсчете забитых и пропущенных шайб). Чехословацкой сборной только победа над шведами обеспечивала третье призовое место, а мы тогда, победив канадцев, заняли бы первое место. Такого сплетения интересов никогда еще не возникало за всю историю мировых чемпионатов. И вот промелькнул последний день чемпионата. В девять часов утра встретились команды ГДР и США, п первая наша надежда осуществилась: не попали американцы в первую пятерку. В полдень на лед вышли шведские и чехословацкие хоккеисты и последние показали игру такого же коллективного вдохновения, как в Женеве. Нет, не помогли шведам их прославленные шлемы, а сам Тумба, потеряв свой шлем во время одной из схваток, продолжал играть с непокрытой головой, забыв, наверное, о рекламном проспекте на русском языке.

И наконец наступил последний час последнего хоккейного спектакля: Канада — СССР. Только победа со счетом 1 :0 или с разрывом в две шайбы давала нам золотые медали, а поражение отбрасывало сразу на четвертое место.

Какой же это был шквал ударов! С первой же секунды матча, с первого же движения, с первого взмаха клюшек. На второй минуте Альметов с подачи Александрова распечатал ворота Мартина (через пять лег, когда Альметов покинет навсегда ледяное поле, он скажет, что эта шайба, а на его счету в играх за сборную будет 70 шайб, запомнилась ему больше всего). Через секунду канадцы снова под угрозой: кинжальный бросок Старшинова не успел подхватить Евгений Майоров. Еще через минуту юрзиновская тройка заставляет канадцев перейти к обороне. Затем старшиновцы продолжили штурм канадских ворот, и Иванову с подачи Бориса Майорова удалось увеличить счет. Под конец периода к двум шайбам Волков прибавил третью. Еще двадцать минут позади, и счет уже 4 : 0. Это Старшинов расстрелял Мартина, получив сквозь многослойный заслон шайбу от Бориса Майорова. Казалось, все! Игра сделана. Но ведь это хоккей! Одна из самых экспансивных игр современного спорта. И когда стрелкам секундомеров оставалось пересчитать последние одиннадцать черточек, счет был уже 4: 1 и против наших трех хоккеистов играли шестеро канадцев (тренеры заменили вратаря шестым игроком, когда два советских игрока, один за другим, сели на штрафную скамью). И вот счет уже 4:2. Еще один удачный бросок — и победа над канадцами не даст нам первого места (ведь нам надо победить канадцев с разрывом не менее чем в две шайбы).

На исходе последние, невыносимо долгие мгновения игры. Канадцы прилагают все свои силы, рвутся вперед, бьют и бьют. Но нет, счет игры они уже не могут изменить. И вот после шестилетнего перерыва сборная СССР снова стала чемпионом мира и, что еще более важно, обрела то душевное равновесие, ту нерасторжимую спаянность характеров, которой ей недоставало после ухода Боброва и Бабича.

Так велико было впечатление от игры помолодевшей и окрепшей советской сборной (собраться после поражения на старте, победить после шестилетнего перерыва канадцев!), что когда пришел час новой встречи сильнейших команд, на сей раз в Инсбруке, никто и не представлял себе капитана сборной СССР не на высшей ступеньке пьедестала почета.

И вот мы снова на Белой олимпиаде, снова мирно делят лед фигуристы и хоккеисты, хоть совсем не вяжется музыка Чайковского с пулеметным треском шайб, хоть и трудно представить себе лирический дуэт Людмилы Белоусовой и Олега Протопопова после яростной схватки двух капитанов — Бориса Майорова и американца Билла Репхарта.

Но в Альпах мы столкнулись с контрастами еще более разительными. Когда мы, выехав из Вены ранним утром и преодолев 700 километров горных дорог, вкатили поздним вечером в Инсбрук, то нам показалось, что, совершив круг по Австрии, наш автобус снова вернулся в Вену. Все тот же асфальт и запахи весны. Флаг Тироля двухцветный — из белого и красного полотнищ — как бы олицетворяет союз солнца и снега. И вдруг это традиционное содружество обернулось борьбой: белое отступало все выше, в горы, под напором красного. Морозный дефицит пугал всех: и лыжников, и прыгунов, и саночников, и даже скороходов,— холодильные установки искусственной ледяной дорожки едва справлялись с нахлынувшим теплом. И только под сводами крытого стадиона царил привычный климат. Лед матово поблескивал под лучами ламп, трибуны кипели страстями, призывно гудели болельщики-трубачи, неутомимые шведские дирижеры азартно хлестали полотнищами своих флагов по лицам

приверженцев «Тре Крунур», исторгая из них традиционное «хейя... хейя...», а американо-канадское «гоу-гоу-гоу» могло поспорить только с грохотом шайбы: раз за разом взлетая в воздух, она ударялась в металлическую панель, вызывая такой шум, словно над нами проносились сани бобслея.

Это «гоу-гоу-гоу» достигло своей кульминации уже в первый день олимпиады, с первых же секунд матча СССР—США, когда советские хоккеисты с ходу попытались сокрушить американскую команду. Заокеанские болельщики подкрепляли как могли дух героев Скво-Вэлли. И то ли их крики оглушили наших нападающих, то ли уж очень им хотелось открыть счет, но все шайбы летели мимо ворот. А затем, отвечая на призыв наших болельщиков «шай-бу, шай-бу», шайбу забросил новичок сборной Анатолий Фирсов. (Вот когда вошел в сегодняшнюю сборную один из самых блестящих ее членов.) Вместе с Виктором Якушевым, который столь успешно заменил в Стокгольме Константина Локтева (сколько еще раз будет Якушев укреплять в сборной разные звенья!), и Леонидом Волковым Фирсов еще дважды торжествующе поднимал вверх свою меткую клюшку, его усилия поддержали Борис Майоров и Старшинов.

Ну, а где же была первая тройка? Альметовцы не смогли раскрыть своих возможностей в этой первой пробе сил. Почему? Трудно ответить на этот вопрос. Может быть, потому, что душа этой тройки Константин Локтев, один из самых тонких и сильных нападающих, по воле обстоятельств не смог принять участия в победном стокгольмском чемпионате и теперь чувствовал себя дебютантом. Но мы были уверены, что он еще скажет свое веское слово, что сборная, имея его в своем составе, окажется еще сплоченней, чем в Стокгольме.

И матч с чехословацкой сборной показал, что мы не ошиблись в своих надеждах. Если игра с американцами была фирсовской, то первый, все решивший период игры с чехословаками по праву может носить имя Локтева и его товарищей по тройке «А».

Обкатанное на трех предыдущих чемпионатах локтевское звено, подкрепленное двумя такими блестящими защитниками, как Давыдов и Иванов, начало эту важную встречу. Какой это был невиданный взрыв атак! И, как мы узнали уже после матча, этот темп не случайно был положен в основу тактической схемы. Содружество Чернышева и Тарасова еще в Стокгольме оказалось чрезвычайно плодотворным. В Инсбруке сочетание стратегических способностей Чернышева с тактическим даром Тарасова дало свои новые плоды. Разгадав замыслы тренера чехословацкой сборной, избравшего в игре с нами наступательную тактику, Чернышев и Тарасов решили ее предвосхитить, и перед всеми тройками была поставлена задача — действовать в темпе «взрыва». Александров открыл счет, Альметов его увеличил, а после блестящего броска Фирсова Локтев забросил еще одну шайбу.

Надрхал сменяет в воротах растерявшегося Дзуриллу, но штурм продолжается. В ответ на успешный бросок дебютанта Иожефа Голонки (в Инсбруке в одно время с Фирсовым начал свой путь игрок, который стал вскоре самым популярным хоккеистом Чехословакии) Петухов, заменивший в старшиновской тройке заболевшего Евгения Майорова, забил еще один гол...

Игра была сделана уже в первые минуты, когда Альметов, Локтев и Александров столь блестяще осуществили замысел своих тренеров.

Ну, а время старшиновской тройки пришло в матче с канадцами. После долгих минут «сухой» игры Борис Майоров распечатал ворота Бродерика, затем шайбу забил Старшинов, а всего канадцы пропустили четыре шайбы.

Так, после Инсбрука всем стало ясно, что команда СССР сплотилась в нерасторжимое боевое целое, 'что ее все труднее делить на отдельных игроков. И все же без такого расчленения сборную не поймешь. Вот почему, когда через год я снова встретился с ней, на сей раз в финском городе Тампере, то попытался пойти от частного к общему, от одной тройки ко всей команде.