Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Автор: Лукьяненко В. П.

Глава 5

5.1. Общие вопросы исследования двигательных способностей

Проблема способностей с давних времен занимает умы многих ученых. Среди них представители широчайшего спектра знаний, ученые из области психологии, педагогики, физиологии, медицины, социологии, теории физической культуры и др.

Первые попытки определить их сущность принадлежат древнегреческим мыслителям Платону и Аристотелю. В философском, общеметодологическом плане проблему способностей исследовали известные ученые современности: Б.Г. Ананьев, Г.А. Афанасьев, А.Н. Леонтьев, Л.С. Выготский, Н.А. Бернштейн, С. Л. Рубинштейн, К.К. Платонов, Б.М. Теплов, А.В. Запорожец, В.В. Давыдов, А.А. Маркосян, Д.Б. Эльконин, В.П. Зин-ченко и др.

Столь пристальное внимание к проблеме способностей обусловлено множеством веских причин, среди которых можно особо выделить следующие:

  • это одна из интереснейших и в то же время сложнейших проблем в области науки о человеке;
  • проблема способностей (в том числе и двигательных) - одна из наиболее важных и значимых в педагогике и психологии, теории и методике физической культуры;
  • несмотря на всю свою значимость, свой весьма солидный исторический возраст, история ее подлинно научного, разностороннего осмысления сравнительно коротка. Поэтому до настоящего времени многие ключевые вопросы проблемы способностей являются дискуссионными, требующими своего дальнейшего пристального исследования.

По мнению К.К. Платонова, «способности» - это «качества личности, определяющие успешность овладения определенной деятельностью и совершенствование в ней» [163, с. 175].

В.М. Русаков определяет «способности» как «совокупность потенциальных (наследственных, врожденных) психодинамических характеристик человека, определяющих его готовность к широкому диапазону видов деятельности (или деятельности вообще)» [177, с. 171].

В соответствии с широко известным мнением Б.М. Теплова, в понятии «способность» содержатся 3 главные признака:

  • индивидуальные психические особенности, отличающие одного человека от другого;
  • способности - это не всякие вообще индивидуальные особенности, а лишь такие, которые имеют отношение к успешности выполнения какой-либо деятельности или многих видов деятельности;
  • понятие «способность» не сводится к наличным знаниям, умениям и навыкам, которые уже выработаны у данного человека, об их наличии судят по тому, как легко и быстро приобретает человек эти знания и навыки.

Следовательно, о способностях надо судить не по наличному уровню их проявления, а по быстроте и легкости их формирования.

Все это предполагает наличие у способностей врожденных предпосылок, которые, по определению К.К. Платонова, и есть не что иное, как задатки.

По мнению А.А. Маркосяна [122], ни многочисленные гипотезы (содержащиеся в более чем 150 теориях индивидуального развития), ни огромный фактический материал пока не позволили создать достаточно стройную общую теорию развития способностей в процессе онтогенеза. По его мнению, создание такой теории необходимо рассматривать как одну из кардинальных общенаучных проблем.

Данное мнение в полной мере следует отнести и к проблеме двигательных способностей, история научного осмысления представлений о которых довольно коротка.

Правда, самые первоначальные представления о физических качествах (способностях) человека стали возникать в Европе еще в середине XIX века. Первые публикации отечественных ученых появились на рубеже XIX-XX столетий. Они были связаны прежде всего с необходимостью осмысления и практической разработки методических основ физического воспитания [62]. Одной из первых наиболее основательных публикаций, содержащих научные суждения о сущности физических качеств, является работа «Основы методики физической культуры» [16].

В дальнейшем значительный вклад в развитие представлений по этой проблеме внесли труды таких представителей спортивной науки, как А.Д. Новиков, Л.П. Матвеев, В.М. Зациорский, В.П. Филин, Ю.В. Вер-хошанский, А.А. Гужаловский, В.В. Кузнецов, В.И. Лях, Л.В. Волков, Ф.Г. Казарян, В.Б. Коренберг и др., посвятившие ей свои монографии, докторские диссертации, весьма содержательные учебные пособия и т.п.

Основываясь на сформулированных в них положениях, можно заключить, что в самом общем виде «под физическими качествами понимают определенные социально обусловленные совокупности биологических и психических свойств человека, выражающие его готовность осуществлять активную двигательную деятельность» [125, с. 119].

«Физические кондиции» - такое состояние физической дееспособности организма, которое характеризуется определенной степенью развития его основных физических качеств.

«Двигательные способности» - это индивидуальные особенности, определяющие уровень двигательных возможностей человека [117]. При этом их основу составляют врожденные предпосылки - задатки.

Анализ результатов развития и совершенствования двигательных способностей вошел в спортивную науку как один из базовых моментов в определении стратегии успешного формирования рациональных двигательных действий. В этой связи наибольший интерес представляют способности, лежащие в основе их наиболее качественного, точного выполнения. Однако для выбора правильного пути в решении этого вопроса необходимо представить проблему в целом и на этой основе более точно определить его место в ней.

Под развитием физических способностей понимается единство наследственного и педагогически направленного изменения функциональных возможностей организма [125].

В основе неодинакового развития способностей лежит иерархия различных анатомо-физиологических задатков [117]:

  • анатомо-морфологические (особенности мозга и нервной системы);
  • физиологические (особенности сердечно-сосудистой и дыхательной систем, показатели МПК и др.);
  • биологические (эндокринная регуляция, особенности обмена веществ, особенности энергетики мышечного сокращения);
  • телесные (длина тела конечностей, масса тела, масса мышечной и жировой тканей и др.);
  • хромосомные (особенности генотипа).

Немаловажное значение имеют также темперамент, характер, особенности саморегуляции психических состояний и т.п.

Очень важно подчеркнуть, что до начала деятельности способности существуют в скрытом, нереализованном состоянии в виде потенциальных возможностей (задатков).

Однако, как уже было отмечено, история подлинно научного осмысления проблемы способностей довольно коротка. Это особенно важно еще раз подчеркнуть в связи с исследованием проблемы именно двигательных способностей. Надо со всей определенностью заявить о том, что до настоящего времени эта проблема остается одной из наименее разработанных в теории физического воспитания [126].

При этом одним из наиболее дискуссионных, требующих своего первостепенного решения является вопрос о терминологическом глоссарии, используемом понятийно-терминологическом аппарате. Положение таково, что старая истина «прежде чем спорить - договорись о терминах» по отношению к проблеме способностей в области физической культуры является в высшей степени актуальной.

По мнению О.А. Сиротина [189], такой терминологической путаницы не имеет ни одна проблема теории и методики физической культуры.

Так, В.И. Элашвили рассматривает физические качества как уже реализованные способности человека.

Н.И. Пономарёв придерживается мнения о том, что «.„нельзя писать "физические качества и способности человека", ибо физические качества и есть двигательные способности» [165, с. 47].

Из представлений А.П. Матвеева [125] по данному поводу следует, что физические способности и физические качества - это далеко не одно и то же. Тогда как В.И. Лях [117] считает, что эти понятия могут использоваться как равнозначные.

О превалировании синонимичности в представлениях по данному поводу свидетельствует уже хотя бы тот факт, что в большинстве случаев как само собой разумеющееся воспринимается определение содержания понятия того или иного физического качества через понятие «способность». Например, «сила - это способность.»; «выносливость - это способность...» и т.п. [28; 208; 132; 212; 240 и др.].

Многие ученые склонны думать, что основой развития физических качеств являются двигательные способности, развитие которых, в свою очередь, опирается на врожденные задатки. При этом «.способности не могут быть ни врожденными, ни генетическими образованиями. Они -продукт развития. Врожденными факторами, лежащими в основе развития способностей, являются задатки» [189, с. 61].

Вместе с тем, в литературе имеют место и представления, в соответствии с которыми физические качества являются основой развития двигательных способностей [43; 189 и др.]. Более того, по мнению Л.П. Матвеева, «физические качества» - это и есть врожденные (унаследованные генетически) морфофункциональные качества, благодаря которым возможна физическая активность человека.

Н.А. Бернштейн [19], А.Д. Новиков [155] в своих работах употребляют термин «психофизические качества»; Л.П. Матвеев [132; 208], А.А. Гу-жаловский [57], Б.А. Ашмарин [9], А.П. Матвеев [125] и многие другие - термин «физические качества». Б.Ф. Евстафьев [67] и Л.В. Волков [44] обосновывают преимущества использования термина «физические способности», а Ю.В. Верхошанский [37] и В.И. Лях [117] приводят аргументы, свидетельствующие о том, что наиболее приемлемым является термин «двигательные способности».

В литературе по теории и методике спортивной тренировки [174; 11; 45; 26; 189 и др.] используется понятие «спортивные способности». При этом О.А. Сиротиным [189] осуществлена попытка выделения и обоснования содержательной сущности этого понятия и его соотношения с другими родственными понятиями.

В литературе имеются также примеры попыток обоснования необходимости выделения ведущих физических качеств и доминирующих двигательных способностей [69].

К этому можно добавить и широко используемые термины: «моторные качества», «психомоторные способности», «физкультурные способности», «функциональные качества», «психодинамические способности», «физические кондиции», «физические возможности», «двигательные возможности».

В зависимости от их роли в осуществлении двигательной деятельности выделяют: главные, основные и вспомогательные, общие и специальные, зависимые и независимые, потенциальные и актуальные, базовые, ведущие и т.д., и т.п.

Обращает на себя внимание и тот факт, что в преимущественном использовании тех или иных терминов находит свое отражение специфика научных дисциплин. Так, в теории и методике физической культуры наиболее широкое распространение получило использование терминов «физические», или «двигательные», способности; в психологии - «психомоторные», «психофизические» способности; в физиологии - «физические качества»; в биомеханике - «моторные качества» [117].

Необходимо также отметить фактическое отсутствие единого мнения о количественном составе двигательных способностей, который колеблется в пределах от нескольких единиц до нескольких десятков. Чаще всего речь идет о пяти основных физических качествах: силе, быстроте, выносливости, ловкости, гибкости. Однако некоторые авторы не включают в этот перечень гибкость, другие - ловкость.

В литературе имеют место также предложения выделить в особую группу такие качества, как быстрота и ловкость [117], или дополнить их общий перечень такими, например, качествами, как «пластичность» [142] или «точность» [149], а также обоснования необходимости практически полностью поменять их состав [37; 85] и др. Подробнее все это будет рассмотрено ниже.

Весьма дискуссионным является вопрос о степени корректности употребления терминов «развитие» и «воспитание» в связи с необходимостью организации целесообразных педагогических воздействий на двигательные возможности человека. При этом в литературе чаще всего встречается термин «развитие» (развитие физических качеств или способностей).

В.И. Лях [117] отмечает, что по отношению к двигательным способностям примерно в равной мере применяют понятия «развитие», «совершенствование», «воспитание». По его мнению, трудно провести границу между «развитием» и «совершенствованием», а вот писать о «воспитании» двигательных способностей вряд ли правильно, т.к. даже в психологии не пишут о воспитании психических процессов (памяти, восприятия, мышления), а говорят об их развитии. По его мнению, языковое чутье также подсказывает, что способности развиваются, а не воспитываются.

Наряду с этим существует мнение о правомерности употребления того и другого термина. В частности, А.П. Матвеев [125] осуществляет попытку обоснования необходимости употребления термина «развитие», когда речь идет о способностях («развитие физических способностей»), и термина «воспитание», когда речь идет о физических качествах («воспитание физических качеств»).

Однако существуют и абсолютно полярные точки зрения по этому поводу.

Так, Л.П. Матвеев заявляет: «Говоря о совокупности такого рода воздействий, многие авторы до сих пор прибегают к возникшему когда-то неаккуратному речению, согласно которому развитием называют как вероятные следствия, так и сами воздействия. В результате складывается впечатление, будто развитие есть нечто тождественное воспитанию, часть воспитания. А это не только противоречит общей концепции развития, но и затемняет одну из важнейших проблем специальных наук - проблему соотношения воспитания и развития индивида. Такой терминологический казус нужно считать совершенно недопустимым в научной терминологии, поскольку он тянет за собой не только словесные, но и понятийно-содержательные недоразумения» [133, с. 4].

Сказанное в полной мере относится, конечно, и к тем случаям, когда, говоря о направленном воздействии в процессе физического воспитания на физические качества и двигательные способности индивида, называют это не воспитанием, а развитием. Правомерно ли в таких случаях использовать термин «воспитание»? По мнению Л.П. Матвеева, - несомненно, если исходить из логики общих определений категории «воспитание».

При этом «...сколько-нибудь достаточно объективных оснований для указанной подмены терминов в строгой научной терминологии не существует. Скорее всего такая подмена свидетельствует о том, что авторы, допускающие ее, не озабочены проблемами терминологической корректности и это подталкивает их к неадекватным формам выражения мыслей» [там же].

Вместе тем, О.А. Сиротин, выражая свою точку зрения по этому поводу, как и В.И. Лях, заявляет о том, что «.более правильно вслед за корифеями теории способностей говорить о формировании и развитии способностей, а не об их воспитании, как это делается в теории и методике физической культуры» [189, с. 62],

По мнению же Ю.В. Верхошанского [37], употребление термина «воспитание физических качеств» представляет собой очевидный нонсенс и поэтому вряд ли стоит тратить время на его обсуждение.

Однако и здесь, несмотря на очевидную важность и остроту проблемы, приходится с сожалением констатировать тот факт, что для подавляющего большинства специалистов в области физической культуры (и особенно это касается практических работников) данной проблемы как бы вообще не существует. Это тем более прискорбно потому, что от правильного понимания ее в немалой степени зависит осмысленность, целенаправленность, а значит и общая эффективность педагогических воздействий.

Весьма показательным является и тот факт, что одни авторы считают понятийно-терминологическую проблему одной из ключевых, призывают к выработке консолидированных представлений о сути основных понятий, в то время как другие вовсе не испытывают по данному поводу какой-либо особенной озабоченности, явно предполагая, что большинство из представленных выше терминов следует рассматривать как синонимы. При этом и те, и другие, за редким исключением, не совершают сколько-нибудь серьезных попыток всестороннего и убедительного обоснования своих позиций, не выделяя системообразующих связей, которые характерны для того или иного определения.

Формулируя свою точку зрения по этому вопросу, мы считаем, что на данном этапе его изучения наиболее конструктивным и приближенным к истине является суждение, согласно которому естественную динамику двигательных возможностей в процессе онтогенеза следует обозначать термином «развитие», а целесообразные педагогические воздействия на этот процесс с целью его ускорения, активизации, коррекции, повышения эффективности - обозначать термином «воспитание».

В этой связи можно констатировать тот факт, что, к сожалению, подавляющее большинство специалистов-практиков в области физической культуры вообще не утруждают себя сколько-нибудь серьезными попытками вникнуть в смысл всех этих понятий.

«Между тем, от того, как и что мы понимаем под двигательными возможностями и их качественными различиями, во многом зависит и способ, который мы изберем для их развития» [37, с. 98].

Таким образом, представленные материалы свидетельствуют о том, что можно с любой научной глубиной, точностью и строгостью изучать какие угодно отдельные качества или способности, но наряду с этим, а может даже и прежде, следует договориться, хотя бы с той или иной неизбежной степенью условности, о том, что следует прежде всего понимать под тем или иным термином.

По мнению Н.А. Бернштейна, для того чтобы условности и произвольности в этом было как можно меньше, надо стремиться к соблюдению следующих правил:

  • правильно построенное определение должно возможно лучше и ближе вязаться с общепринятым его пониманием, утвердившимся в языке; (научное определение должно быть построено так, чтобы оно как можно точнее вписалось в то несколько расплывчатое по очертаниям, но совершенно ясное в своей основе понимание слова, которое есть у каждого из нас);
  • оно должно позволить возможно более точно, без колебаний опознать определяемое явление, отличить от всего того, что является хоть и очень близким по содержанию, но иным явлением;
  • определение должно помогать проникнуть во внутреннюю суть того, что оно определяет. Оно должно вытекать из целостной научной теории и помогать дальнейшему ее развитию.

«Определение, сформулированное в соответствии с этими требованиями, уже само по себе может быть достойным вкладом в науку» [20, с. 30].

Из всего этого вытекает насущнейшая необходимость как можно глубже разобраться в сути терминологической проблематики, касающейся двигательных способностей. Обращение к тому, что думают ведущие ученые по данному поводу, позволяет увидеть следующую картину.

Пожалуй, одно из самых первых, наиболее развернутых и убедительных концептуальных представлений по поводу содержательной сущности двигательных возможностей человека содержится в работе А.Д. Новикова [155], который, употребляя термин «психофизические качества», обосновывал их сущность с позиций целостного развития человека.

По его мнению, под психофизическим качеством необходимо понимать определенную способность человека выполнять не одну какую-нибудь двигательную задачу, а широкий круг задач, объединенных психофизиологической общностью. Качество отражает специфическую определенность функциональной дееспособности, что и является той отличительной чертой, которая выделяет его среди других качеств. Но они не существуют как абсолютно единичные, то есть не связанные с другими предметами и явлениями и прежде всего - между собой. Из этого следует, что психофизические качества человека не могут проявляться изолировано друг от друга.

Однако это единство - не механическая сумма или нечто постоянное, застывшее, параллельное их сосуществование. Оно проявляется в самых различных формах, в зависимости от конкретной сущности каждого движения. Именно эта особенная сущность и предопределяет форму выражения единства основных качеств.

Как следствие теоретических обобщений, в работах А.Д. Новикова обосновываются и главные методические подходы к развитию психофизических качеств. В соответствии с его представлениями, единство их развития заключается в том, что каждое качество в своем становлении, опираясь на другие качества, в той или иной мере включает их в себя, т.е. имеет место процесс взаимного перехода одного качества в другое «через количественное накопление».

Человек во время занятий физическими упражнениями выступает как целостная личность. И в связи с этим очень важно подчеркнуть то, что наиболее ценным прикладным результатом физического воспитания является не столько факт спортивного достижения, сколько развитие психофизических свойств, приведших к этим результатам.

Между показателями, характеризующими разные психофизические качества, должны быть тесные корреляционные связи, которые, по мнению А.Д. Новикова, логично объясняются «природным единством психосоматических основ телесности человека» [155, с. 83].

К сожалению, в настоящее время оказались фактически забытыми сформулированные А.Д. Новиковым представления о целостности физических качеств, единстве их развития с формированием личности, сопряженности процессов овладения двигательными действиями и «сотворения» при этом человеком самого себя.

Более того, В.Б. Коренберг [85] осуществляет попытку обоснования принципиальной невозможности существования подобных связей между так называемыми физическими качествами человека (подробнее об этом ниже).

Еще одним из ученых, внесших наиболее весомый вклад в разработку проблемы двигательных способностей, является Ю.В. Верхошанский [35; 36; 37]. В процессе анализа данной проблемы он обращает внимание на два различных подхода к пониманию и изучению качественных форм двигательных возможностей человека, которые могут быть обозначены как функциональный (основанный на положениях аналитико-синтетической концепции) и структурный.

Функциональный подход сложился еще в середине XIX века в немецкой, шведской, французской системах физического воспитания как следствие практической необходимости в классификации средств тренировки и упорядочения на этой основе ее содержания. Тогда же возникло и понятие «физические качества». К таковым чисто умозрительно были отнесены быстрота, сила, выносливость, ловкость, гибкость, которые как в отечественной, так и в зарубежной литературе с тех давних пор и принято рассматривать как основные.

Данный подход основывался на отслеживании внешних, довольно наглядно проявляющихся характеристик двигательной активности человека, которые к тому же легко поддаются измерению в физических мерах механического движения. Этот подход в своем развитии довольствовался в основном описательной функцией, опираясь на чисто логическую основу и на результаты выполнения комплексов разнообразных двигательных заданий - тестов.

Суть аналитико-синтетической концепции сводилась к допущению самостоятельности существования и относительной независимости отдельных физических качеств, необходимости единства их развития и возможности объединения в те или иные сочетания. Для нее характерно:

  • во-первых, выделение ведущего качества, от которого зависит в основном достижение цели тренирующего воздействия;
  • во-вторых, особое, специфическое сочетание других качеств, обеспечивающих наиболее полное проявление ведущего качества [155 и др.].

В результате интеграции основных качеств возникают новые (комплексные, синтетические, вторичные) качества. Например, взрывная сила представляет собой интеграцию силы и скорости; моторная ловкость -комплекс силы, выносливости, гибкости; скоростная выносливость - сочетание быстроты и выносливости [37].

В рамках этой концепции единство развития физических качеств видится в том, что каждое качество в своем становлении, опираясь на другие, в той или иной мере включает их в себя, т.е. имеет место процесс взаимного перехода одного качества в другое. Этот переход представляет собой некий синтез качеств, в результате которого и формируется новое конкретное качество [155].

Однако, несмотря на широкое признание гипотезы об интеграции физических качеств, реальный физиологический механизм этого явления представлялся весьма неопределенно и попытки его объяснения сводились к весьма расплывчатым умозрительным конструкциям [37].

Такие представления вольно или невольно привели к утверждению о том, что в основе физических качеств лежат присущие каждому из них специфические физиологические механизмы, ответственные за их проявление и развитие. По мнению Ю.В. Верхошанского [37], это, пожалуй,

одно из самых негативных следствий аналитико-синтетической концепции физических качеств, которое повлияло даже на рассмотрение этого вопроса в физиологии спорта.

«Утверждению аналитико-синтетической концепции физических качеств в ее крайнем формалистическом выражении способствовала декларация о том, что лучший способ определения физических качеств заключается в нахождении пути их измерения, а также некорректное применение процедур многомерного статистического анализа» [37, с. 101].

Считалось, что для получения производных физических качеств следует отдельно развивать каждую из его составляющих и затем синтезировать их в основном соревновательном упражнении.

«Однако на практике и не требуется абсолютного развития каждого из них, ибо они не существуют изолировано, а являются лишь сторонами, характеристиками, присущими любой двигательной деятельности» [35, с. 176].

В зависимости от характера и цели движения одно из качеств получает большую возможность для развития. Вместе с тем, развиваясь совместно с другими, оно в той или иной мере носит окраску и других качеств.

Таким образом, можно вполне говорить о «взрывной силе», «силовой выносливости», «скоростной выносливости» и т.п. и понимать при этом не производные от силы, быстроты и выносливости, а совершенно самостоятельные качества, которые должны быть поставлены с последними в один ряд и которые требуют адекватных, присущих только им средств и методов воспитания [34; 35].

Структурный подход к изучению качественных форм двигательных возможностей человека ориентирован на изучение физических качеств как бы изнутри.

В 50-60 гг. XX столетия исследования в физиологии и биохимии дали богатый фактический материал, послуживший пониманию физиологической природы двигательных способностей. Однако и в этих исследованиях, несмотря на декларирование органической и функциональной целостности организма, авторы руководствовались, как правило, той же аналитико-синтетической концепцией физических качеств, ограничиваясь объяснительной функцией по отношению к отдельным физическим качествам и феноменологией их проявления. По этим причинам вытекающие из них практические рекомендации носили преходящий характер [37].

При этом явно негативную роль сыграл односторонний, точнее - неоправданно дифференцированный подход к рассмотрению сути физических качеств, когда каждое качество рассматривалось в отдельности от других с поиском характерных только для него физиологических механизмов и т.п.

Так, одни специалисты ограничивались сосредоточением своего внимания только на силовых или скоростных качествах и подходили к их рассмотрению лишь как функции нервно-мышечного аппарата, без учета энергообеспечения его работы.

Другие ученые проявляли интерес к выносливости, рассматривая ее лишь как функцию вегетативных систем. При этом, как правило, они отводили главное внимание изучению механизмов, обеспечивающих максимальное потребление кислорода (МПК), не проявляя особого интереса к тому, что же происходит в мышцах - в главном рабочем органе, ради обеспечения деятельности которого и осуществляется функционирование этих систем.

В результате попытки использования (экстраполяции) подобных описательных систем в методической практике не давали положительного эффекта.

Качественные параметры движений (быстро, сильно, продолжительно) определяются общим состоянием и функциональными возможностями физиологических систем организма, а также мотивацией, смысловой структурой, двигательной установкой моторного акта. Именно поэтому, по мнению Ю.В. Верхошанского [37], пора отказаться от узкоформалистического понятия «физические качества» и говорить о двигательных способностях, понимая под этим психомоторные свойства, определяющие целевую предназначенность, качественные признаки и рабочую эффективность мышечной деятельности человека.

При этом врожденными задатками двигательных способностей выступают анатомические, физиологические и психические особенности, которые удовлетворяют потребности деятельности человека до тех пор, пока проблемы, решаемые в процессе этой деятельности, не превышают границы функциональных возможностей.

Как только наступает такой момент, моторные задатки, развиваясь на основе приспособительных изменений (своеобразных приобретений) в организме, перерастают в соответствующие двигательные способности, обладая которыми, человек может успешно решать новые, более сложные двигательные задачи [37].

Тренировка двигательных возможностей человека показывает, что врожденные моторные задатки многообразны и многофункциональны. В зависимости от условий мышечной деятельности они могут развиваться в самых различных направлениях, обеспечивая тем самым формирование и совершенствование самых разнообразных специфических форм двигательных способностей.

Из этого следует очень важное положение о том, что, по существу, таких форм может быть столько, сколько имеется видов спорта (или видов двигательной деятельности вообще), так как каждому из них присущи своя структура, своя целевая направленность движений, своеобразная мышечная координация, режим работы организма и его энергообеспечение.

«Отсюда бесполезно искать в организме какие-то специфические механизмы, ответственные, скажем, за силу, выносливость или скорость движений и их развитие, на что вольно или невольно наталкивает концепция физических качеств» [37, с. 105].

Таким образом, «.отказ от понятия "физические качества" - это не просто замена термина. Это означает принципиальный перевод представлений о двигательных возможностях человека с примитивно-формалистического уровня на уровень понятийно более содержательной психолого-педагогической категории» [там же].

По мнению Ю.В. Верхошанского [37], в результате морфофункцио-нальной специализации (МФС), достигаемой в процессе спортивной деятельности, формируются и реализуются четыре конкретные формы двигательных способностей, которые можно считать основными:

  • «моторная оперативность» - способность, определяющая минимальную продолжительность (быстроту) реализации двигательного действия или его элементов при отсутствии значительного внешнего сопротивления движению;
  • «координационные способности» - характеризующие возможности человека к эффективному решению двигательной задачи за счет рациональной организации мышечных усилий;
  • «силовые способности» - характеризующие возможности спортсмена к проявлению рабочих (двигательных) усилий для преодоления значительных внешних сопротивлений;
  • «двигательная выносливость» - способность к продолжительному выполнению мышечной работы на необходимом уровне ее интенсивности.

Несколько ранее им высказывалась мысль о том, что в основе всего многообразия спортивных движений лежат две генеральные линии способностей: «взрывная сила» и «силовая выносливость».

В качестве альтернативы таким представлениям можно привести мнение В.Б. Коренберга [85] о том, что таких способностей не существует и не может существовать в природе.

В процессе многолетней тренировки основные формы двигательных способностей приобретают специализированный характер. Именно это обстоятельство (а не синтез физических качеств) и определяет то качественное многообразие двигательных способностей спортсменов, которое хорошо известно в спортивной практике.

В других сферах деятельности (не спортивных) состав форм двигательных способностей может быть иным.

По-видимому, в связи с этим имеют место и существенно отличающиеся представления о составе основных качеств или способностей.

Так, по мнению Ю.В. Верхошанского, следует согласиться с теми специалистами, которые не включают гибкость в состав физических качеств, характеризуя ее лишь как «анатомическую категорию», т.е. чисто физическое свойство двигательного аппарата.

Наряду с признанием традиционного состава двигательных способностей В.И. Лях [117] подразделяет их на две основные группы:

  • кондиционные (энергетические, собственно физические способности в традиционном понимании), зависящие от морфологических факторов, биомеханических и гистологических перестроек в мышцах и организме в целом;
  • координационные способности, которые преимущественно обусловлены центрально-нервными влияниями (психофизиологические механизмы управления и регулирования).

При этом подчеркивается, что некоторые специалисты относят скоростные способности и гибкость к третьей, промежуточной группе способностей.

В работе приводятся материалы, свидетельствующие о выделении до 18 видов выносливости, около двух десятков специальных координационных способностей, около десятка специфически проявляемых координационных способностей.

Результаты исследований дают также основания различать:

  • «актуальные двигательные способности», о которых судят по результатам проверочных тестов;
  • «потенциальные двигательные способности», о которых судят по динамике показателей актуальных способностей в течение нескольких лет;
  • «специальные двигательные способности» - это возможности человека, определяющие его готовность к успешному осуществлению сходных по происхождению и смыслу двигательных действий (например, специальные виды выносливости баскетболиста, футболиста, штангиста и т.п.);
  • «общие двигательные способности» - это потенциальные и реализованные возможности человека, определяющие его готовность к успешному осуществлению различных по происхождению и смыслу двигательных действий.

По его мнению, для практики физического воспитания важно не столько получение точной количественной информации (на основе тестов) об уровне развития способностей, сколько анализ того, к каким видам двигательной деятельности способен человек и какова его двигательная одаренность.

В.И. Лях [117] также констатирует, что в современной литературе используется термин «физические (двигательные) способности», а не «физические качества», так как у разных людей уровень развития и сочетания слагаемых каждого физического качества очень различен. Понятие «физические способности» точнее передает смысл сложного состава компонентов. Впрочем, по его мнению, все эти понятия могут использоваться как равнозначные.

В.Б. Коренберг [85], резко выступая против какой бы то ни было синонимичности, в частности, считает совершенно очевидным то, что даже такие понятия, как «физические способности» и «физические качества», в одном ряду, на одном уровне описательной классификации располагать никак нельзя. Более того, он настаивает на необходимости принципиального разграничения не только этих понятий, но таких, как «физические качества» и «двигательные качества», благодаря чему, по его мнению, можно существенно улучшить проблемную ситуацию, снизив уровень изначально свойственных им внутренних противоречий. «Принято считать ФК и ДК синонимами. Думается, в терминологии синонимичность не только бесполезна, но и вредна. В то же время для термина ДК есть куда более подходящий для него денотат: структурно особые базовые проявления моторики» [85, с. 5].

При этом он, по сути, в противовес концепции об органическом единстве психосоматических основ телесности человека выдвигает положение о качественной обособленности и ортогональности основных свойств моторики.

«Концепцию ФК - качественно особых базовых сторон моторики (думается, целесообразно добавить: ортогональных сторон) - можно рассматривать в методологическом и методическом аспектах. приходя к неоднозначным выводам и оценкам. Можно, конечно, и просто отказаться от понятия ФК, заменив его понятием «способность», тем самым формально как бы снимая («по умолчанию») достаточно скользкий вопрос о качественной обособленности и ортогональности основных свойств моторики. Но не выплескивается ли при этом с водой и ребенок? Идея качественной обособленности и ортогональности в методологическом плане, несомненно, привлекательна, и вряд ли стоит походя ее отбрасывать» [85, с. 2].

Информация о полном отсутствии или наличии довольно слабых связей не только между отдельными качественными сторонами двигательной функции (силой, ловкостью, выносливостью), но и даже между элементарными проявлениями одного и того же качества (например, быстроты) содержится и в других работах [85; 117].

В.Б. Коренберг [85] ставит вопрос о неправомерности представлений о самом существовании практически всех традиционных основных физических качеств (силы, ловкости, быстроты, выносливости), не говоря уже о таких понятиях, как «динамическая сила», «медленная сила», «взрывная сила» и др., которые им рассматриваются как методологически неправомочные и лишенные всякого смысла. Существование же «незаконнорожденного» понятия «скоростно-силовые качества» считает совершенно недопустимым в рамках концепции физических качеств, «хотя бы уже потому, что не имеет единой единицы измерения».

Следует подчеркнуть то, что именно этот аргумент является главным в данной системе взглядов и состоит как раз в том, что измерение и оценивание всех традиционных основных физических качеств сталкивается с однотипными и принципиальными трудностями и неопределенностями.

Как же в этой связи не вспомнить о высказывании Ю.В. Верхошанского по поводу негативного влияния аналитико-синтетической концепции физических качеств в ее крайнем формалистическом выражении, которое, в частности, выразилось в декларировании постулата о том, что лучший способ определения физических качеств заключается в нахождении пути их измерения, а также в некорректном применении процедур многомерного статистического анализа [37, с. 101].

Вместо существующей системы основных физических качеств В.Б. Ко-ренберг [85] предлагает ввести новые:

  • «прочность», «имея ввиду поэлементную и системную травмоустой-чивость опорно-двигательного аппарата: это, бесспорно, одна из важных качественно особых базовых сторон моторики»;
  • «реактивность», «имея ввиду быстроту реакций. В качестве элементарного проявления можно принять латентное время простой сенсомотор-ной реакции»;
  • вместо физического качества «выносливость» ввести три физических качества: «силовая работоспособность», «скоростная работоспособность», «длительная работоспособность» - соответственно трем основным механизмам энергопродукции;
  • «восстанавливаемость», имея ввиду быстроту восстановления работоспособности;
  • вместо физического качества «ловкость» ввести физическое качество «координированность», «оцениваемое по результатам хорошо регламентированного тестирования»;
  • «гибкость», которую оценивать по среднему арифметическому от показателей активного и пассивного ее проявлений.

А.П. Матвеев [125] подчеркивает принципиальные различия между понятиями «физические качества» и «физические способности». В основе воспитания физических качеств лежит развитие физических способностей. Для развития физических способностей специфичным является направленное воздействие физических упражнений на функциональные возможности органов и структур, а для воспитания физических качеств - приведение этих свойств к уровню социально значимых качеств личности.

Таким образом, «под воспитанием физических качеств понимается педагогический процесс формирования определенных совокупностей биологических и психических свойств человека, выражающих его физическую готовность к активному труду и защите Родины» [125, с. 121].

В свою очередь, развитие физических способностей обусловлено врожденными задатками, определяющими индивидуальные возможности человека. При этом воспитание физических качеств достигается через решение разнообразных двигательных задач, а развитие физических способностей - через выполнение двигательных действий.

Своего рода диссонансом по отношению к таким представлениям о соотношении употребляемых понятий, а также о причинах и следствиях их взаимодействия является мнение Л.В. Волкова [43]. В соответствии с ним в основу функционирования системы управления развитием физических способностей должен быть положен принцип единства развития и воспитания физических качеств. Таким образом, из смысла сказанного следует, что уже не развитие способностей лежит в основе воспитания физических качеств, а наоборот - единство воспитания физических качеств лежит в основе развития физических способностей.

Такого же мнения по данному вопросу придерживается и О.А. Сиротин [189], который, наряду с попыткой обоснования необходимости введения термина «спортивные способности», высказывает мнение о целесообразности использования понятий «физические качества» и «двигательные способности» для обозначения силы, быстроты, выносливости, гибкости и ловкости как свойств, присущих индивиду безотносительно к специфике деятельности.

По его мнению, их можно рассматривать как задатки для формирования и развития ряда спортивных способностей в процессе соответствующей деятельности индивида. По мере овладения им конкретной спортивной деятельностью физические качества получают качественную определенность и становятся спортивными способностями.

Ф.К. Агашин [2] не возражает против существования понятия «физические качества», но считает, что вскрыть его сущность можно, только используя категорию «свойства биомеханического аппарата», благодаря прежде всего тому, что они являются избыточными по сравнению с содержательной сущностью физических качеств.

При этом категорию «физическое качество» можно представить как характеристику усредненных и просуммированных свойств биомеханического аппарата спортсмена. Причем такое усреднение должно осуществляться по частоте упругих волн (сила, быстрота, ловкость), по времени (выносливость), по пространству (гибкость).

В соответствии с данным подходом такое, например, понятие, как «сила» - это спектральное свойство биомеханического аппарата развивать управляемую мощность, полученную усреднением и суммированием по низкочастотной части спектра (от 0 до 1 Гц).

Такое определение физического качества «сила», по мнению Ф.К. Ага-шина, позволяет объединить в нем понятие ньютоновской силы, с одной стороны, а с другой - способность человека совершать механическую работу.

Однако все основные качества, по его мнению, недостаточно предметны. Поэтому для пользы дела важно выяснить, в каких сочетаниях они требуются, чтобы наилучшим образом обеспечить возможность выполнения двигательных действий в том или ином конкретном виде спорта.

Важно также подчеркнуть, что процесс построения и закрепления двигательного навыка в понимании Ф.К. Агашина - это не что иное, как построение и закрепление мышечным аппаратом соответствующей динамической структуры конкретного двигательного действия. Из этого следует очень важное положение о том, что процесс совершенствования техники движения неотделим от процесса развития физических качеств.

Еще более определенно по этому поводу высказывается Б.И. Бутенко [27; 28]. По существу, он выступает против представления о «физических качествах» и «двигательных навыках» как о двух раздельно существующих явлениях (хотя и тесно связанных).

Обосновывая свою точку зрения, он ссылается на И.М. Сеченова [188], который подчеркивал, что за всем многообразием таких терминов, как «двигательная деятельность», «человеческая деятельность», «двигательный акт», «двигательный навык», «физические качества» и др., лежит мышечная активность как основная форма проявления реакций человека на воздействие окружающей среды.

«Двигательные навыки и физические качества существовать друг без друга не могут. И дело здесь не только в терминологии. Главное заключается в том, что неверные толкования этого вопроса приводят к неправильным выводам и неправомочным рекомендациям в спортивной тренировке» [28, с. 58].

Все двигательные качества определенным образом характеризуют движения, составляют их часть. При многократном повторении движений они закрепляются, и в итоге образуются двигательные навыки [28; 31].

Иначе говоря, закрепленные уровни проявления физических качеств составляют часть двигательных навыков наряду с закрепленными соответствующими последовательностью, длительностью и пространственными характеристиками.

На то, что качественная сторона движений закрепляется так же, как и соответствующие временные и пространственные характеристики, указывали еще Л.М. Шварц [237], В.М. Дьячков [65] и др. Наличие неразрывной взаимосвязи между этими процессами отмечается также в исследованиях последнего времени [1].

Из вышеизложенного, по мнению Б.И. Бутенко, вытекает следующее:

  • двигательный навык всегда выступает как особый уровень закрепления конкретного движения с учетом всех его характеристик;
  • физические качества закрепленного движения - это часть двигательного навыка;
  • вторую часть двигательного навыка составляют закрепленные последовательность, длительность, направление, амплитуда, т.е. то, что называют техникой движений.

При этом особое внимание обращается на тот факт, что без напряжения мышц, без силы, развиваемой этим напряжением, невозможны какие бы то ни было движения. Физическая сила человека вообще вне конкретных движений не существует. Поэтому физическое качество «сила» должно рассматриваться как основная характеристика всякого движения человека.

Изложенное выше представление Б.И. Бутенко об основных формах проявления двигательных способностей весьма созвучно с мнением автора этих строк [104; 105; 111] по данному поводу. Правда, при этом нами высказывается мысль о том, что имеются основания говорить о существовании только одного истинно физического качества, играющего базовую роль по отношению ко всем остальным. Таким единственным из всех «самым физическим» качеством является сила, а остальные - производными от нее [111, с. 116].

Основными производными от силы являются быстрота и выносливость, а уже от этих трех - все остальное множество физических возможностей кондиционного плана, отличающееся различным их сочетанием.

При этом гибкость, прочность, пластичность и т.п. рассматриваются не как физические качества, а как механические свойства опорно-двигательного аппарата, польза от которых заключается в том, что они в значительной мере обусловливают проявление истинных физических возможностей.

На наш взгляд, наиболее убедительным обоснованием мнения о ведущей роли силовых способностей является тот факт, что единственным посредником между командами ЦНС и выполнением двигательного действия (при выполнении абсолютно любого движения) являются мышцы и развиваемые ими усилия. Мышцы и их усилия - это то единственное, чем располагает нервная система для совершения всего многообразия двигательной активности, на которую способен человек. Без мышечных усилий невозможно проявление каких бы то ни было двигательных способностей.

«Следовательно, развивая, например, быстроту, мы воздействуем на мышцы и развиваемые ими усилия, но таким образом, чтобы они сокращались и расслаблялись как можно быстрее. Развивая выносливость, мы опять-таки воздействуем на мышцы и развиваемые ими усилия, но уже так, чтобы они работали как можно дольше и экономичнее» [111, с. 117]. Таким образом сила выступает в качестве ведущего, базового физического качества, а все остальные представляют собой ту или иную форму ее проявления или управления ею.

Данное положение находит свое косвенное подтверждение в исследованиях Л.В. Волкова [43], А.П. Матвеева [126]. Представленные в них результаты факторного анализа показали, что в структуре ведущих факторов на первое место среди показателей, характеризующих уровень развития физических качеств, выходит фактор, отражающий показатели развития силовых способностей, а затем факторы, отражающие показатели выносливости и быстроты.

Это положение находит свое отражение и в уникальнейших свойствах, вырабатывавшихся в организме человека в процессе его биологической эволюции, - функциональной универсальности и приспособительной активности. На практике это свойство проявляется в том, что двигательная деятельность любого характера, требующая любой качественной формы работоспособности, осуществляется одними и теми же мышечными группами, регулируется одними и теми же центральными и периферическими механизмами, функционально и энергетически обеспечивается одними и теми же физиологическими системами организма [37, с. 43].

Тело или его часть в отдельные моменты движений, конечно же, могут двигаться и без приложения усилия, однако для управления движениями всегда необходимо проявление усилия.

Та или иная мера проявления силы всегда нужна для обуздания инерционных, гравитационных и других сил или для их рационального использования в интересах двигательной задачи.

Для обоснования ведущей роли силовых способностей можно сослаться и на сформулированное И.А. Аршавским [7] «энергетическое правило скелетных мышц», в соответствии с которым особенности развития всего многообразия процессов во всех системах организма в периоды возрастного развития находится в прямой зависимости от скелетной мускулатуры.

Фактически безусловная детерминирующая роль динамических характеристик любого движения над кинематическими находит свое яркое отражение и в несколько перефразированной Ю.Т. Черкесовым формулировке первого закона Ньютона: «.Тело не изменяет своего пространственного положения до тех пор, пока действие всех сил на него уравновешено. Изменение этого соотношения приводит к изменению пространственных координат» [228, с. 23].

В этом отношении можно сослаться и на сформулированное И.П. Ра-товым [172] положение о том, что все внешние характеристики движений детерминированы особенностями их внутреннего содержания, то есть соответствующими мышечными напряжениями. Именно благодаря ко-ординирущим, корректирующим движение напряжениям мышц в итоге и достигается решение любой двигательной задачи.

В контексте вышеизложенного необходимо обратить внимание еще на одно обстоятельство.

Ввиду значительной сложности осуществления эффективного комплексного воздействия на развитие физических качеств, особенно остро ощущаемого в условиях учебных занятий по физической культуре в учебных заведениях разных уровней и типов, целесообразно определение ведущего из них.

При этом такая роль должна быть обусловлена выполнением функции базового фактора по отношению к другим физическим качествам, когда его развитие неизбежно влечет за собой достаточно успешное развитие остальных. Таким физическим качеством, несомненно, является сила.

Такой подход в образном смысле сравним с определением того ведущего звена цепи, потянув за которое, можно достаточно успешно решить проблему в целом.

Это тем более приемлемо в системе общего физкультурного образования, в массовых формах физического воспитания, где, как правило, двигательные возможности большинства занимающихся находятся на довольно низком уровне и акцентированное внимание к развитию силовых возможностей неизбежно приведет к успешному развитию быстроты и выносливости.

Наряду с совершенно особенной ролью силовых возможностей в реализации двигательной функции никак нельзя не выделить особо такое явление, как ловкость.

Ловкость, несомненно, занимает совершенно особое место во всем перечне двигательных возможностей. Она теснейшим образом связана с функцией управления, а это значит, что главную роль в ее проявлении играет центральная нервная система (ЦНС).

По сути дела, это уже фактически совсем не физическое, а, пожалуй, целиком психическое качество. Именно с ним должно быть прежде всего связано представление о так называемом двигательном интеллекте. Это качество образует как бы мостик к умственной деятельности и представляет собой концентрат жизненного опыта в области двигательной активности.

Оно всецело предназначено для наиболее эффективного и целесообразного использования двигательного аппарата человека со всеми его двигательными возможностями. На этом основании автор данной работы определяет «ловкость» (в наиболее обобщенном виде) как «... комплексную психомоторную способность, обусловливающую качество управления движениями» [111, с. 137].

Более развернутое определение этому явлению дано Н.А. Бернштей-ном: «Ловкость есть способность двигательно выйти из любого положения, т.е. способность справиться с любой возникшей двигательной задачей:

  1. правильно (т.е. адекватно и точно),
  2. быстро (т.е. скоро и споро),
  3. рационально (т.е. целесообразно и экономично),
  4. находчиво (т.е. изворотливо и инициативно)» [20, с. 267].

Несколько перефразируя и уточняя (для облегчения последующего более детального анализа), данное определение можно представить так: «ловкость» - это проявление таких способностей, которые позволяют справиться с любой двигательной задачей правильно, быстро, рационально, находчиво.

В этом определении заключены самые существенные отличительные признаки ловкости. При этом каждый из перечисленных в данном определении признаков имеет свои количественные и качественные критерии, такие как адекватность и точность (критерии правильности), своевременность и скорость (критерии быстроты), экономичность и стабильность (критериирациональности), целесообразность и инициативность (критерии находчивости).

На основании определения понятия «ловкость», сформулированного Н.А. Бернштейном, появляется возможность определить место точности в системе родственных понятий. Как можно видеть, ему отведена роль одного из восьми критериев ловкости, представляющего собой количественный критерий одного из четырех основных признаков ловкости - правильности движений.

Здесь, на наш взгляд, необходимо обратить внимание на тончайшие оттенки тех граней, которые отражают количественные и качественные характеристики ловкости, в частности соотношение понятий «правильность» и «точность».

В соответствии с приведенным выше определением понятия «ловкость», сформулированным Н.А. Бернштейном, точность является одной из количественных характеристик ловкости, представляя собой количественный критерий правильности. В то же время, вряд ли можно найти несогласных с тем, что «правильность» - важнейший показатель качества двигательного действия, который находит свое количественное выражение в его точности.

Таким образом, на наш взгляд, точность - это не количественная характеристика движения (как принято считать), а количественное выражение его качества - правильности.

Иными словами, точность хотя и выражается в количественных показателях, но характеризует не что иное, как качественную(!) сторону двигательного действия. (Более развернутое обоснование справедливости такого мнения представлено ниже.)

Уровень ловкости человека проявляется в том, насколько результативными оказываются движения при их взаимодействии с внешним миром, с его внезапными изменениями. Эта черта ловкости названа Н.А. Бернштей-ном экстравертированностью, то есть обращенностью на внешний мир.

По нашему мнению, самым важным, наиболее информативным и комплексным критерием оценки ловкости при выполнении большинства двигательных действий должна рассматриваться точность их выполнения как главная характеристика, отражающая степень их эффективности.

В этой связи напомним о том, что «точность движений - это точность сенсорных коррекций» [20, с. 251].

Из этого определения следует, что точность движений представляет собой основной результат координационного процесса, отражающий возможности реализации определенных способностей, необходимость проявления которых определяется особенностями решаемой двигательной задачи [104, 105].

Именно в показателях точности находят свое отражение основные признаки, благодаря которым становится возможной та или иная результативность движений: своевременность, стабильность, адекватность, целесообразность, экономичность, находчивость. По нашему мнению, это и есть те основные качественные характеристики движения, которые характеризуют качество управления движениями, то есть - ловкость.

Наряду с выделением этих качественных характеристик движения, на наш взгляд, необходимо выделять и сугубо количественные: скорость, общее время выполнения, энерготраты, развиваемую мощность, абсолютные показатели амплитуды, преодоленное расстояние, объем выполненной работы и т.п.

Однако при этом следует иметь в виду то, что эти количественные характеристики являются производными от качества управления движениями. Например, если все движения выполняются своевременно, экономично, находчиво, то и показатели энерготрат, объема выполненной работы, общее время выполнения движения и т.п. будут более благоприятными и соответствующими успешному решению двигательной задачи [111, с. 139-140].

Подводя предварительный итог рассмотрения этого вопроса, можно заключить.

В самом общем плане ловкость - царица управления движениями (Н.А. Бернштейн), это психофизиологическая способность, обеспечивающая успешную утилизацию двигательных возможностей человека, прежде всего, на основе тончайшего, ювелирного управления его силовыми возможностями, механизмы реализации которого еще очень слабо изучены [105; 107]. Она объединяет все двигательные способности, так как именно в управлении движениями и происходит объединение всех способностей в соответствии с особенностями цели этого действия.

Под таким управлением понимаются прежде всего силовые добавки, осуществляемые на основе сенсорных коррекций, фундаментальных знаний о механизме функционирования которых, к сожалению, фактически так и не добавилось со времен Н.А. Бернштейна [19].

Та или иная мера проявления силы всегда нужна для обуздания инерционных, гравитационных и других сил или для их рационального использования в интересах двигательной задачи. Их обуздание достигается за счет проявления ловкости.

Поэтому ловкость - это такая валюта, на которую охотно и во всякое время производится размен всех других психофизических качеств. Это козырная масть, которая кроет все остальные карты [20, с. 19]. Это комплексная психомоторная способность, обусловливающая качество процесса управления движениями [105; 107; 111].

Главный критерий качества управления - точность движений.

5.2. Авторский взгляд на семантическую сущность теории двигательных способностей

Проблема двигательных способностей действительно (как это подчеркивалось некоторыми авторами) является одной из наименее изученных и наиболее дискуссионных в теории и практике физической культуры. И это относится практически ко всем ее основным аспектам, начиная с терминологии, количественного состава и заканчивая содержательной сущностью каждой из таких способностей.

Вместе с тем, осуществленный в данной главе анализ состояния проблемы и попытка систематизации весьма неоднозначных представлений по ее основным аспектам позволяют с более объективных позиций судить о ее современном общем состоянии, а также яснее представить ключевые вопросы и возможные пути их решения.

На основании осуществленного анализа проблемы можно, в частности, заключить, что в наиболее обобщенном представлении «двигательные способности» - это индивидуальные особенности человека, уровень развития которых оказывает существенное влияние на состояние здоровья, работоспособность, успешное выполнение двигательных действий.

Естественную основу структуры двигательных способностей человека определяют анатомо-физиологические особенности организма, которые оказывают влияние на индивидуальные различия в силе, быстроте, выносливости, гибкости, ловкости и других проявлениях двигательной функции.

Вместе с тем, до настоящего времени не разработана целостная непротиворечивая концепция двигательных способностей. До сих пор не систематизированы представления об их специфической сущности и соотношении смежных понятий.

Так, в теории и практике физической культуры все чаще встречается понятие «двигательные возможности». Наряду с этим в учебно-методической литературе фактически отсутствуют попытки дать определение данному понятию. Это сделать действительно непросто, но очень полезно. Здесь дело осложнено крайней дискуссионностью в отношении целого комплекса смежных понятий, таких как «физические качества», «двигательные качества», «физические способности», «двигательные способности», «психомоторные способности», или «качества», «физические возможности» и др.

На наш взгляд, имеются основания утверждать, что понятие «физические возможности» весьма близко по сути к понятию «физические кондиции», которое, в свою очередь, определяется как «такое состояние физической дееспособности организма, которое характеризуется определенной степенью развития его основных физических качеств» [117].

Существенное отличие понятия «двигательные возможности», на наш взгляд, заключается в том, что оно значительно шире. Сюда еще должны входить и врожденные задатки, и координационные способности, и двигательные умения и навыки, а также состояние функциональных систем, обеспечивающих двигательную активность.

Поэтому понятие «двигательные возможности» нам представляется как наиболее широкое и емкое из всего комплекса рассматриваемых в данной главе понятий.

«Двигательные возможности» - это совокупность врожденных задатков, двигательных способностей и двигательного опыта, а также состояние и степень надежности функциональных систем организма, обеспечивающих двигательную активность человека и характеризующих уровень его дееспособности» [113].

При этом, когда мы говорим о качественных сторонах двигательных возможностей, то, на наш взгляд, было бы правильнее их рассматривать не в роли качественных характеристик организма человека, а в роли качественных сторон, характеризующих его двигательную функцию.

Ведь очевидно, что организм и его функции - это далеко не одно и то же. Рассмотрение проблемы с таких позиций позволило бы, на наш взгляд, снять целый ряд дискуссионных вопросов методологического характера, возникающих при попытках формулирования определений, раскрывающих сущность того, что мы подразумеваем, например, под обобщенным понятием «физические качества», определения их количественного состава, а также сущности каждого из них.

В теории и практике физической культуры требует своего дальнейшего более глубокого и конструктивного исследования и обоснования проблема совершенствования способностей, лежащих в основе точного выполнения движений, как индивидуальная характеристика субъекта, отражающая его возможности при осуществлении того или иного вида двигательной деятельности.

Требует своего дальнейшего глубокого теоретического и экспериментального обоснования разработка и реализация на практике высокоэффективных всесторонне обоснованных технологий целенаправленного совершенствования двигательных способностей (возможностей).

Одним из самых главных результатов исследования проблемы двигательных возможностей на сегодняшний день, на наш взгляд, является то, что ее рассмотрение с представленных выше позиций создает условия для более ясного представления о месте, роли и соотношении таких явлений, как сила, ловкость и точность движений, в контексте общей проблематики двигательной активности человека и открывает возможность с более объективных позиций оценить и систематизировать уже накопленный, необыкновенно обширный экспериментальный материал по данной проблеме.

При этом весьма интересным представляется вопрос о взаимосвязи ловкости и силы.

Если исходить из представлений о единстве психофизических качеств, характеризующемся различным соотношением психического и физического компонентов в каждом из них, то сила - самое «физическое» качество, а ловкость - самое «психическое». Кстати, на этой основе их очень часто противопоставляют друг другу, утверждают о наличии отрицательной взаимосвязи между ними.

Однако с представленных в данной работе позиций сила и ловкость предстают как две самые важные, неразрывно связанные, находящиеся в постоянном взаимообусловливающем единстве стороны двигательной функции, как родовые понятия, отражающие самые главные и важные ее стороны (свойства):

  • физические возможности;
  • умение управлять имеющимися физическими возможностями.

Они могут и должны служить базовой основой для проявления всех остальных двигательных возможностей. Сила - для быстроты, выносливости и производных от них (скоростно-силовых, силовой выносливости, скоростной выносливости и т.п.). Ловкость - для всего многообразия так называемых координационных способностей.

При этом точность - главный критерий эффективности управления физическими возможностями, то есть ловкости.

(Гибкость и прочность при этом выполняют вспомогательную функцию.)

Уже в самом этом названии - «координационные способности» - кроются их отличительные свойства, из-за которых их никак нельзя рассматривать в одном ряду с такими физическими возможностями, как сила, быстрота, выносливость, а также возможностями, характеризующими механические свойства двигательного аппарата - гибкость, прочность, пластичность и т.п.

Сила, быстрота и выносливость по своей природной сущности не проявляются изолированно. При этом проявления быстроты и выносливости принципиально невозможны без проявления силы.

История свидетельствует о том, что еще древние греки хорошо понимали значение гармонического физического развития, понимая под этим развитие прежде всего физических сил и ловкости в молодом организме. По сути, это свидетельство того, что древние греки значительно яснее, чем большинство наших современников, представляли себе проблему двигательных способностей, их роль и соотношение в системе физического воспитания.

К этому не помешало бы добавить еще только то, что в данной системе взглядов точность предстает в роли главного критерия эффективности управления двигательными возможностями человека, т.е. в качестве одного из главных критериев ловкости.

Ловкость как качественная сторона двигательной функции представляет собой в высшей степени сложное явление. Ее проявления находят свое практическое применение в великом множестве свойств, получивших название «координационные способности».

Однако и здесь имеет место приоритет силовых возможностей, обусловленный следующими факторами.

В основе ловкости лежит процесс координации. В свою очередь координация не что иное, как преодоление избыточных степеней свободы органов движения, превращение их в управляемую систему [19].

В основе координации лежат сенсорные коррекции, представляющие собой силовые добавки, посредством которых осуществляется управление движениями.

Говоря о роли мышц в осуществлении движений, Н.А. Бернштейн констатирует: «Все вообще, чем располагает наш организм для своих активных телодвижений и для совершения работы, - это только эти своеобразные упругие сократительные нити» [20, с. 50].

Таким образом, превращение органов движения в управляемые системы (координация) осуществляется за счет сократительных нитей - мышц, в основе управления которыми лежит принцип сенсорных коррекций.

Если в основе силы и всех других кондиционных возможностей лежит совершенствование физиологических механизмов (энергообеспечения, буферных систем крови, сердечно-сосудистой, дыхательной, выделительной систем), то в основе развития ловкости - накопление двигательного опыта, «фонотек» высших автоматизмов, овладение человеком своим двигательным аппаратом, а через него и всем миром двигательных действий.

Иными словами, упражнения в ловкости вызывают преимущественные изменения не в органах тела, как это имеет место, когда речь идет о развитии силы, а прежде всего в головном мозге.

При этом некорректно представлять ловкость как некую совокупность двигательных навыков. Это скорее способность, определяющая отношение нервной системы к навыкам [20].

Многие под двигательным интеллектом понимают именно владение двигательными навыками. Вместе с тем, навыки являются лишь средством проявления ловкости. Двигательный навык - это координационная структура, представляющая собой «.освоенное умение решать тот или иной вид двигательной задачи» [20, с. 212 и 281].

Сама же ловкость стоит над навыками, подчиняя их себе и определяя их существенные свойства [20, с. 143]. Именно это, а не что-либо другое позволяет рассматривать ловкость как двигательный интеллект.

Особенность ловкости как двигательной способности заключается и в том, что она проявляется не в самих по себе движениях (как сила, быстрота, выносливость), а в их сталкивании с усложняющейся внешней средой.

С этих методологических позиций, ловкость - это управление силовыми возможностями во времени и пространстве, осуществляемое в процессе сложнокоординированной двигательной деятельности.

В основе проявления ловкости лежит поистине ювелирное качество управления силовыми параметрами движений («силовыми добавками»), команды на проявление которых поступают из соответствующих отделов ЦНС.

Эти команды, получившие название «сенсорные коррекции», и представляют собой ту материальную основу, которая обусловливает ювелирное качество управления силовыми возможностями. В свою очередь, качество управления ими определяется по степени соответствия результатов управления содержанию и специфическим особенностям двигательной задачи. При этом основным интегральным критерием такого соответствия являются опять-таки показатели точности выполняемых двигательных действий.

Такое понимание сущности точности вытекает из приведенных выше логических построений и находит свое подтверждение в уже не раз приводимом высказывании Н.А. Бернштейна: «Точность движений - это точность его сенсорных коррекций» [20, с. 251].

При этом, по его мнению, ловкость - это способность справиться с двигательной задачей правильно, где, как уже отмечалось, «правильность» выступает в роли основной качественной характеристики движения, качественной стороны ловкости, а точность отражает ее количественную сторону. Данное обстоятельство послужило основанием для многих исследователей рассматривать точность движений не в роли качественной, а в роли количественной их характеристики.

В этой связи, на наш взгляд, представляется очень важным вернуться к обсуждению этого вопроса и сделать некоторое уточнение.

Правильность движений действительно находит свое количественное выражение в показателях их точности. Однако это, на наш взгляд, не дает оснований рассматривать точность в роли количественного критерия движений. Дело в том, что точность в своей содержательной сути в данном контексте прежде всего должна рассматриваться не как количественная характеристика движений, а как количественное выражение его качества - правильности, и поэтому характеризует собой не количественную, а качественную сторону проявления двигательной функции.

И вот здесь, на наш взгляд, уместно более подробно остановиться на обосновании авторской позиции по этому поводу.

К настоящему времени в литературе накоплен большой объем экспериментальных данных, относящихся к различным проявлениям двигательной функции. Значительная часть из них является результатом исследований, специально посвященных изучению проблемы точности движений. Особенно интенсивные исследования данной проблемы были осуществлены в 60-80-е годы прошлого столетия [203; 204; 135; 225; 56; 61; 150; 104 и др.], хотя интерес к ней не затухал и в последующие годы [124; 167; 224; 191 и др.].

На протяжении 3-4 десятилетий был накоплен значительный экспериментальный материал, позволивший в последующие годы организовать более масштабные и глубокие исследования уже на уровне подготовки докторских диссертаций [22; 52; 149] и осуществить попытки формулирования обобщающих теоретических концепций.

Однако, по нашему мнению, имеющийся по данной проблематике материал пока еще так и остается не систематизированным в должной мере и не скрепленным в каркас добротных и непротиворечивых концептуальных построений, на основании которых стала бы возможной разработка всесторонне обоснованной технологии формирования и совершенствования способностей к точному выполнению двигательных действий.

Имеющие место противоречивость и недостаточная обоснованность выводов в значительной степени объясняются следующими факторами:

  • разнородностью выборок;
  • использованием несопоставимых методик исследования, причем в подавляющем своем большинстве основанных на использовании моделей элементарных, отвлеченных движений;
  • различиями в способах обработки результатов исследований;
  • отсутствием четкой классификации двигательных задач, движений и двигательных действий, используемых в качестве экспериментальных моделей.

Помимо множества частностей, требуют своего пересмотра и положения, имеющие методологическое значение в определении направленности дальнейших исследований, интерпретации получаемых данных и т.п. По нашему мнению, к таковым с полным правом можно отнести необходимость аргументированного, всесторонне обоснованного ответа на вопросы:

  • точность движений - это некая обобщенная способность или показатель уровня развития способностей?
  • Количественную или качественную сторону двигательной деятельности характеризуют показатели точности движений?
  • Носителем информации комплексного, интегрального или частного характера являются показатели точности движений?
  • Какое место занимают силовые параметры движений в системе показателей их точности?

Вся суть исключительной важности ответа на эти вопросы заключается в том, что, в зависимости от того или иного ответа на них, принципиально меняется вся система представлений о точности движений как явлении, а следовательно, и подходы к его изучению, особенности интерпретации получаемых в исследованиях данных, их использование в физкультурно-спортивной практике и др.

В таком случае, следуя логике научного познания, надо было бы прежде всего заложить методологические основания в решении проблемы. Для этого, на наш взгляд, необходимо:

  • по возможности более точно определить содержание понятия «точность движений»;
  • установить и, если таковые имеются, исследовать физиологические механизмы проявления;
  • сформулировать цели формирования способностей, лежащих в основе проявления точности, и т.п.

И уже после этого приступать к определению средств и разработки специальных методик.

В отношении же проблемы точности движений пока все происходит прямо наоборот. К настоящему времени разработаны весьма многочисленные методики «формирования точности» движений, а обозначенным выше важнейшим вопросам, решение которых по законам научного познания должно бы предшествовать этой деятельности, продолжает оставаться без должного внимания. В специальной литературе можно встретить лишь единичные попытки формулирования аргументированных ответов на них и приглашение к дискуссии по этому поводу, представленные в работах В.П. Лукьяненко [104; 105; 107, с. 50, с. 52, с. 54].

Учитывая эти обстоятельства, а также значительную важность затрагиваемых вопросов для дальнейших исследований проблемы точности, остановимся более подробно на представленных в этих работах результатах анализа проблемы.

Так, многие ошибки при осуществлении попыток дать определение этому понятию являются следствием недостаточного разграничения (вплоть до отождествления) таких понятий, как «навык», «координация», «способность», «меткость», «ловкость». При этом более всего вызывает сомнение правомерность определения точности движений через понятие «способность», то есть как некое особое свойство личности, а не как результат проявления таких свойств.

В этой связи представляются принципиально важными уточнения имеющих в данном случае место причинно-следственных отношений для более глубокого осмысления содержательной стороны рассматриваемого понятия, а также его места и значения в понятийном аппарате теории физической культуры.

Этому может способствовать рассмотрение проблемы с позиций, с которых точность движений видится не как некая обобщенная способность, а как следствие координационного процесса, его результат и критерий эффективности. Видение точности в такой роли предполагает совершенно иное понимание проблемы.

Во-первых, в педагогическом процессе точность предстает не в роли объекта воздействия (что неизбежно следует при определении этого понятия через понятие «способность»), а в качестве одного из средств контроля за эффективностью этого процесса и степенью освоенности движения.

Во-вторых, в основе точности движений лежит не одна некая обобщенная и специально для нее сформированная способность, а множество способностей.

В-третьих, круг способностей, лежащих в основе проявления высокой точности, может быть не только весьма широким, но и многообразным по составу в зависимости от особенностей вида двигательной деятельности.

В-четвертых, состав способностей, обеспечивающих высокую точность конкретного двигательного действия, зависит не только от его структуры, но и от особенностей двигательной задачи и условий ее реализации. Следовательно, с изменением формулировки задачи или условий ее решения может существенно измениться и состав привлекаемых способностей.

Уже этих аргументов вполне достаточно, чтобы сделать вполне очевидной принципиальную невозможность создания какой-то специальной методики (по аналогии, например, с методиками развития силы, быстроты, выносливости) развития точности движений.

И здесь беда и весь парадокс состоит как раз в том, что такие методики уже созданы, и в немалом количестве [56; 61; 21; 124 и др.]. Данный факт представляет собой яркий пример казусной ситуации, которая возникает в результате нарушения одного из важнейших положений методологии познания, которое проявляется в попытках решения частных вопросов в условиях неразрешенности важных вопросов более общего характера. В результате впустую тратится масса времени, сил, творческой энергии, формулируется множество ошибочных выводов, а научное сообщество оказывается вынужденным долго двигаться в неверном направлении.

В свете изложенных представлений и сами термины «развитие точности» или «формирование точности» являются некорректными как в содержательном, так и в лингвистическом отношениях. Поэтому правильнее говорить не о развитии точности движений, а о развитии способностей к точному выполнению движений.

Определяя свою точку зрения по данному вопросу, мы отмечаем, что точность движений должна рассматриваться не как некая обобщенная способность и не через это понятие, а как «...результат координационного процесса, отражающий возможности реализации соответствующих способностей, круг которых может быть весьма широк, но в каждом конкретном случае отличается своеобразием, обусловленным особенностями решаемой двигательной задачи» [105, с. 3].

По нашему мнению, «точность движений - это интегральная качественная характеристика, отражающая степень соответствия процесса координации усилий в пространстве и во времени особенностям двигательной задачи и условиям ее реализации».

Преимущества данной формулировки, по сравнению с другими, заключаются в следующем:

  • более четко обозначены грани, определяющие соотношение понятия «точность движений» в системе родственных понятий;
  • выделен ведущий элемент процесса достижения точности - управление мышечным напряжением;
  • само определение не сводится к понятию «точное выполнение движений» (как это имеет место в большинстве определений), а предполагает различное состояние способностей, лежащих в основе его проявления.

Немаловажным достоинством является и то, что на основе этого определения становится возможным более полно и точно представить содержание близких или родственных понятий.

Например, «координация движений» - это процесс управления мышечной активностью, в результате которого достигается определенная степень соответствия последовательности и градации мышечных напряжений особенностям двигательной задачи и условиям ее реализации [105].

Все это позволяет рассматривать предложенное определение как более полно раскрывающее сущность понятия «точность движений» и в большей степени отвечающее требованиям методологии определения понятий в теории физической культуры.

Очередное важное обстоятельство в изучении данной проблемы связано с тем, что многие исследователи, как было уже показано выше, довольно единодушно определяют точность как один из количественных показателей (измерителей) координационных способностей. Наряду с этим, существует представление о точности как интегральной качественной характеристике движений [104; 105; 107].

По нашему мнению, на формирование взглядов тех авторов, которые видят точность в роли количественной характеристики движений, несомненно, оказал влияние безусловный авторитет Н.А. Бернштейна, который, давая развернутое определение ловкости, отводит точности довольно скромное место одной из частных характеристик ее проявления, где она представлена в роли количественного показателя одного из признаков ловкости - правильности [20, с. 267].

Точность в этом определении представлена всего лишь как одно из восьми частных проявлений ловкости, выполняющее роль количественной характеристики одного из четырех наиболее важных признаков этого качества - правильности.

Вместе с тем, более глубокий анализ взглядов Н.А. Бернштейна по этому поводу, осуществленный в наших работах, свидетельствует по меньшей мере о неоднозначности трактовки их места и роли точности в процессе построения движений и управления ими.

Наряду с упомянутым выше определением, именно перу Н.А. Берн-штейна принадлежат восторженные оценки, в которых точность предстает уже в совершенно ином свете: «Разве не в точности три четверти всего секрета движений жонглера? Чем другим, как не точностью, поражают движения ловкого фокусника?» [20, с. 251].

Здесь уже точность представлена, по существу, в роли ведущего, комплексного критерия, отражающего уровень высочайшего мастерства. Следование элементарной логике, вытекающей из этих высказываний, не позволяет согласиться с тем, что в искусных движениях фокусника и жонглера нас так поражает одна из частных, причем количественных, характеристик, а не интегральное отражение их высочайшего качества, обеспечивающего исключительное мастерство.

Еще более убедительным подтверждением того, что точность представляет собой основной интегральный показатель качества движений, является уже не раз упоминавшееся в этой работе очень меткое и емкое определение точности, данное Н.А. Бернштейном как бы вскользь по ходу изложения материала о ловкости: «Точность движения - это точность его сенсорных коррекций» [там же].

В нем находит отражение основное содержание процесса освоения любого движения, которое состоит прежде всего в том, что каждая его подробность находит себе соответствующие, наиболее подходящие для нее по качеству сенсорные коррекции. На протяжении всей тренировки двигательного действия происходит повышение чуткости и точности тех чувствительных устройств, которыми обеспечиваются коррекции, а значит, и точность в каждый момент движения, и качество его выполнения в целом.

Таким образом, на основании анализа мнений великого ученого и руководствуясь представлениями об элементарной логике и здравом смысле, можно заключить, что «.„точность движений необходимо рассматривать прежде всего в роли ведущего комплексного критерия качества выполнения движений, причем характеризующего не только и не столько его конечный результат, сколько в процессуальном плане» [107, с. 54].

Отвечая на очередные из поставленных выше вопросов (носителем информации комплексного, интегрального или частного характера являются показатели точности движений; и о том, какое место занимают силовые параметры движений в системе показателей их точности), необходимо обратить внимание на следующее.

Несмотря на то что идея о параметрах высоких информационных рангов была высказана сравнительно давно [172], нельзя сказать, что к настоящему времени она реализована с теоретической точки зрения достаточно основательно, с практической - в должной мере технологично.

Решение вопроса о том, на каком элементе надо сосредоточить внимание при выполнении конкретного движения, какая из точностных характеристик движения должна рассматриваться в качестве ведущей, во многом определяется значимостью информации, которую можно получить при контроле за ними.

По мнению И.П. Ратова [172], многообразие параметров движений позволяет заранее предполагать неравенство их информационных возможностей. Это ставит перед необходимостью выявления «ведущих элементов», информация о которых отличается наибольшей значимостью. Коррекция движений с использованием показателей высоких информационных рангов приводит к стабилизации не только контролируемого параметра, но и отражается на других подчиненных характеристиках.

В практике же исследования точности движений, к сожалению, приходится сталкиваться с совершенно иным подходом. Так, уже не раз подчеркивался тот факт, что в процессе организации исследований проблемы точности движений большинство результатов основано на измерении точности выполнения сравнительно простых движений с искусственным вычленением пространственных, временных и силовых характеристик и их раздельной оценкой.

В результате реализации такого подхода многие авторы пришли к выводу о том, что силовые параметры по сравнению с пространственными и временными оцениваются наименее качественно, в меньшей мере совершенствуются с возрастом и в меньшей степени поддаются специальной тренировке.

При этом мало кто обращает достаточно серьезное внимание на то, что их выделение является чисто условным и применяется лишь для облегчения анализа и изложения результатов исследования.

Однако даже в таких случаях вряд ли оправданно их рассмотрение в качественно едином ряду явлений уже хотя бы на основании того вполне очевидного факта, что мы имеем дело, с одной стороны, с проявлением физического качества - усилием, а с другой - с результатом преломления в конкретном движении категорий пространства и времени, осуществленного посредством проявления этого усилия.

Таким образом, имеются очень веские основания рассматривать силовую характеристику как ведущую, а пространственную и временную - как производные от нее.

Справедливость такого мнения находит подтверждение в фактах действительности. Известно, что единственным посредником между командами центральной нервной системы и достижением результата движения, в том числе той или иной точности движения в пространстве и времени, являются мышцы и развиваемые ими усилия [55]. Следовательно, сами пространственные и временные характеристики движения, являясь производными от усилия и находясь в прямой зависимости от совершенства управления мышечной активностью, характеризуют собой не что иное, как точность приложения усилий.

Рассмотрение вопроса с данных позиций указывает на противоречие приведенного выше сравнительного вывода фактам действительности, так как достижение высокой точности в пространстве и времени не может осуществляться при помощи средства менее управляемого, чем достигаемая точность этих параметров.

На наш взгляд, сложившееся положение во многом обусловлено тем обстоятельством, что в перечне приводимых авторами признаков, от которых зависит точность движений, как правило, проявляется серьезная методологическая неточность в смешении первичных и производных, атрибутивных, элементарных и комплексных агрегированных значений.

С точки зрения системного подхода, такое положение можно классифицировать как нарушение интервала взаимодействия с изучаемыми объектами, что приводит к пересечению свойств, и их произвольному толкованию и к весьма пестрым, многообразным и крайне противоречивым представлениям по данной проблеме [43].

Естественно, в связи с этим остро встает вопрос о степени достоверности результатов весьма многочисленных исследований, легших в основу обсуждаемого и еще целого ряда других выводов.

С нашей точки зрения, сами по себе эти результаты сомнений в своей достоверности вызывать не могут.

Все дело в несоответствии методик, технологий, организации исследований их задачам, характеру интерпретации и уровню обобщения полученных данных, в сущности отражающих лишь то, что характерно для искусственно созданных, неоправданно упрощенных условий двигательной деятельности.

Данное обстоятельство делает получаемые таким образом результаты фактически бесплодными в прикладном отношении. Вместе с тем, несмотря на, казалось бы, очевидную неправомерность широкого трактования, они получили дальнейшее развитие уже в настоящее время (в том числе и на уровне докторских диссертаций, например А.А. Бишаевой [22], О.Б. Немцева [149]) и послужили как в прошлом, так и в настоящее время формулированию обобщающих выводов, которые, в свою очередь, легли в основу многочисленных методических разработок и рекомендаций по совершенствованию точности движений в процессе физического воспитания и спортивной тренировки [63; 124; 135; 125; 156; 203; 238; 181; 223; 216; 116; 119; 149].

При качественном анализе имеющихся в литературе данных о различных точностных характеристиках движений с учетом требований квали-метрии необходима разработка так называемого «дерева» или ранговых рядов признаков, их свойств, значений в плане информационной ценности для качественного управления движениями. Такая работа еще предстоит и вряд ли будет выполнена в ближайшее время, если учесть ее сложность, связанную прежде всего с тем, что в разных движениях одна и та же характеристика может представлять собой информационный показатель неодинаковой ранговой принадлежности. Следовательно, в каждом движении в зависимости от его структурных особенностей могут быть свои, характерные только для данного движения «ведущие элементы» и параметры высоких информационных рангов.

Однако уже сейчас можно с полной уверенностью утверждать то, что динамические характеристики в этом «дереве» или ранговых рядах (если они будут разработаны) займут самые высокие, ведущие позиции.

Резюме

Вполне естественно то, что углубление представлений о содержательной сущности понятия, его места и роли в системе родственных понятий и процессов неминуемо должно повлечь за собой переоценку традиционных взглядов на проблему построения процесса совершенствования способностей, лежащих в основе качества выполнения двигательных действий и проявления точности движений.

Ведь как уже отмечалось, исключительная важность вопроса о том, что собой представляет «точность движений»: физическое качество, способность или результат их проявления, - заключается в том, что в зависимости от ответа на него принципиально меняется вся система представлений по проблеме не только точности движений, но двигательных способностей в целом, о подходах к ее изучению, интерпретации получаемых данных и их использовании в практической деятельности.

При этом следует напомнить о том, что попытка рассмотрения точности как качества или способности отнюдь не нова и те, кто пытается в настоящее время представить ее в таком свете (например, 149), вовсе не оригинальны. Ее «возраст» практически такой же, как и у самой проблемы в целом. Разница лишь в том, что поначалу это подразумевалось как бы «по умолчанию», как нечто само собой разумеющееся. Но затем в результате более глубокого проникновения в сущность данного явления возникли серьезные сомнения в правомерности таких представлений.

К настоящему времени имеются весьма убедительные основания утверждать, что такое представление неверно по сути (обоснование этого можно найти в работах Н.А. Бернштейна, С.В. Голомазова, В.И. Ляха, В.П. Лукьяненко и др.) и, как было показано нами выше, по объективным причинам не может найти сколько-нибудь убедительного обоснования с теоретико-методологических позиций.

Если в работах авторов, пытающихся утверждать обратное, не уделяется должного внимания серьезному обоснованию своих позиций на основе подробнейшего анализа имеющихся мнений по этому поводу и сути понятий «физические качества», «физические способности», «двигательные качества», «двигательные способности», «координационные способности», «ловкость», «координация», «точность движений»; если не показана степень их синонимичности и сущностных различий, то это значит, что в них отсутствует самое главное из того, что необходимо для сколько-нибудь аргументированного обоснования собственной позиции по этому вопросу.

Автор данной работы убежден в том, что у тех, кому удалось достаточно глубоко проникнуть в суть этих понятий, вряд ли повернется рука написать о том, что точность - это физическое качество.

Для большей убедительности в правомерности такого мнения, помимо уже приведенной аргументации, можно сослаться и на высказывание Ю.В. Верхошанского [37] о том, что во избежание путаницы, весьма характерной для концепции физических качеств, необходимо различать качественные характеристики психомоторных функций и качественные характеристики движений (которые эти функции обеспечивают).

В первом случае следует иметь в виду двигательные способности.

Во втором - критерии внешней оценки выполняемых движений (к которым, на наш взгляд, и относится точность движений).

«Смешивать эти понятия или заменять одно другим недопустимо» [37, с. 105].

Изложенные представления очень важны не только и не столько для более правильного представления о сути понятия «точность движений», но и призваны послужить в дальнейшем для более аргументированного и содержательного анализа состояния проблемы двигательных способностей в целом.

В этой связи представляется целесообразным еще раз заявить о том, что результаты анализа и обобщения представленных выше данных дают основания серьезно задуматься о правомерности включения точности в состав основных физических качеств, как это сделано, например, О.Б. Нем-цевым [149]. На наш взгляд, они не оставляют никакой возможности для отнесения точности к числу способностей, а тем более физических качеств. Возможные же попытки подискутировать по данному поводу, дабы не казаться нелепыми, должны подкрепляться весьма солидной, методологически и экспериментально обоснованной аргументацией.

Для этого необходимо по меньшей мере представление такой аргументации, которая бы звучала убедительнее и выглядела основательнее, чем аргументация Н.А. Бернштейна, представленная в его работах «О построении движений» и «Ловкость и ее развитие», или хотя бы той, что представлена в данной работе.

По нашему мнению, сложившееся еще к началу 90-х гг. ХХ века и остающееся актуальным по сей день положение выдвинуло в ряд наиболее актуальных вопрос о том, какими альтернативными, более эффективными по сравнению с уже применяемыми способами должна решаться проблема качества, а следовательно; и точности движений в теории и практике физкультурно-спортивной деятельности. Попытка ответа на него содержится в системе взаимосвязанных положений, представленных в ряде наших работ [104; 105; 107].

В соответствии с ними необходимо:

Во-первых, со всей определенностью признать бесплодность существующих методик формирования некоей «общей точности» (по аналогии, например, с общей выносливостью), оторванной от конкретного движения.

Их применение в практике физического воспитания и спортивной тренировки выливается в бесплодную процедуру натаскивания в абстрактной точности, которая в подавляющем большинстве случаев оказывается непригодной в реальных условиях бытовой, трудовой и физкультурно-спор-тивной деятельности.

Отсутствие переноса выработанной точности при переходе от простых условий выполнения движений к более сложным [104; 105; 107; 52] свидетельствует о том, что к числу неэффективных следует отнести также широко распространенный так называемый аналитический подход, основанный на раздельной тренировке точности отдельных параметров конкретного движения с последующим их объединением в процессе целостного его выполнения.

Во-вторых, под понятием «точность движений» должен подразумеваться прежде всего качественный критерий (а не некая обобщенная «способность» или «физическое качество»), характеризующий степень совершенства механизмов управления движениями, позволяющий оценивать конкретный результат проявления соответствующих способностей в том или ином виде двигательной деятельности. Иными словами, в педагогическом процессе, как уже было отмечено, точность движений должна рассматриваться не в роли объекта воздействия, а в качестве ведущего средства контроля за эффективностью этого процесса и степенью освоенности движения.

В-третьих, бесконечное многообразие, сложность и своеобразие двигательной деятельности обусловливает и многообразную сложность механизмов управления ею. Поэтому основным средством формирования механизмов, обеспечивающих точное управление движениями, должны быть сами движения, ради совершенствования которых осуществляется этот процесс, или движения, сходные по координационным механизмам управления.

В-четвертых, основной способ обеспечения необходимой точности движения - совершенствование техники его выполнения и обеспечение должного уровня развития ведущих для данного движения физических качеств с обязательным акцентом на совершенствование силовых способностей.

Необходимость приоритетного внимания именно к силовым способностям обусловлена тем, что в основе точности выполнения абсолютно любого(!) движения лежит точность управления мышечной активностью, обеспечиваемая точностью сенсорных коррекций - динамических добавок движения. Поэтому в основе совершенствования точности движений должно лежать прежде всего совершенствование управления силовыми возможностями, в процессе которого должны решаться две взаимосвязанные задачи:

  • обеспечение «необходимой достаточности» силовых возможностей, предполагающей некоторую функциональную избыточность по отношению к конкретному движению;
  • осуществление специализированной силовой подготовки, направленной не столько на увеличение физического потенциала, сколько на формирование умений его реализовывать в конкретной деятельности (формирование «управляемой силы»).

В-пятых, вопросы изучения закономерностей проявления и совершенствования способностей, лежащих в основе проявления точности движений, не должны представлять собой некую отдельную проблему, а органически сливаться с изучением закономерностей становления и совершенствования техники движений.

Чем совершенней техника, тем выше точность движений. Чем сложнее движение, тем богаче и многообразнее внутренние связи между элементами его структуры, тем сложнее, многообразнее и тоньше координационные механизмы, лежащие в основе управления ими. Чем большим количеством таких движений владеет человек, тем у него больше возможностей быстрее добиться необходимой точности при освоении любого движения.

Таким образом, основным содержанием процесса совершенствования способностей к точному выполнению движений должна быть не тренировка в точности выполнения по их отдельным характеристикам, а тем более не натаскивание в каких-то отвлеченных, абстрактных движениях, а обогащение двигательного опыта занимающихся, разработка нетрадиционных средств и методов обучения и совершенствования техники движений на основе творческого использования достижений передовой спортивной науки и практики [104; 105; 107].

В контексте вышеизложенного крайне важными представляются и вопросы о том, какими должны быть двигательные установки, каковы особенности сосредоточения, распределения и переключения внимания при освоении и управлении тем или иным конкретным двигательным действием.

Приведенные выше теоретический анализ и материалы, полученные в результате проведения наших исследований, позволяют сформулировать ответы и на эти вопросы.

Во-первых, они позволяют сделать вывод о несостоятельности рекомендаций по формированию способностей к точному выполнению движений с установкой на сознательный контроль за отдельными точностными характеристиками, а тем более их комплексами. Одной из главных причин их бесполезности является то, что в предлагаемых методиках целевые установки на такой контроль даются, как правило, вне зависимости от того, является ли контролируемый параметр ведущим или нет. Более того, основными объектами контроля являются элементарные точностные характеристики, которые заведомо являются подчиненными, а не ведущими. При этом в основе их выбора и смены лежат не особенности данного конкретного движения и условий его выполнения, не стадия его совершенствования, а совершенно произвольно представленная очередность в отработке заданий по точному воспроизведению отдельных характеристик или их комплексов, и (что выглядит уж вовсе бессмысленным и одиозным) когда вся эта тренировка проводится на моделях каких-либо произвольно выбранных элементарных моделях движений, отвлеченных от конкретного двигательного навыка.

Во-вторых, решение вопроса о том, на каком из элементов движения надо сосредоточить внимание при выполнении конкретного двигательного навыка, определяется значимостью информации, которую можно получить при контроле за ним. Это обстоятельство ставит перед необходимостью выявления ведущих элементов движения, информация о которых отличается наибольшей значимостью. В связи с этим очень важно отметить тот факт, что коррекция движений с использованием показателей высоких информационных рангов [172] приводит к стабилизации не только контролируемого параметра, но и позитивно отражается на других характеристиках, занимающих подчиненное положение.

И здесь ведущая роль динамических акцентов представляется несомненной. При этом для отношений между самими динамическими акцентами в системе движений характерны связи по типу корреляции и субординации.

Первые проявляются в том, что любые изменения в количественных и временных параметрах одних из них отражаются на других, даже далеко отстоящих в пространстве и времени. Причем если эти изменения выходят за пределы допустимого диапазона, может произойти искажение и даже разрушение биодинамической структуры.

Взаимосвязь динамических акцентов по типу субординации проявляется в отчетливо выраженной доминантной роли отдельных динамических элементов и подчиненной роли остальных составляющих динамического комплекса.

В-третьих, надо иметь в виду, что при выборе показателей высоких информационных рангов какие-либо обобщенные рекомендации совершенно неприемлемы, да и невозможны. Дело в том, что в каждом движении в зависимости от его структурных особенностей могут быть свои, характерные только для данного движения «ведущие элементы» и параметры высоких информационных рангов, которые, к тому же, не остаются постоянными, а изменяются в зависимости от стадии освоения двигательного действия, а в ряде случае и от индивидуальных (в том числе и личностных) особенностей обучаемых. При этом успех в обучении и тренировке определяется не благодаря следованию каким-то общим рекомендациям, а благодаря глубокому пониманию особенностей структуры осваиваемого движения, особенностей изменений в механизмах управления им, происходящих в процессе его индивидуального освоения и совершенствования.

В-четвертых, представленные в данной главе материалы свидетельствуют также о неправомерности мнений многих авторов (в том числе и тех, которые имеют место в учебной литературе), постулирующих мысль о том, что проникновение сознанием во все или большинство элементов движения является непременным условием успешности освоения сложного двигательного действия.

Благодаря иерархической организации структуры управления движениями сознательное управление координационными механизмами, обеспечивающими точность движений, не представляется возможным и не является необходимым [184]. Такое положение имеет место потому, что иерархически организованная система всегда настроена на наиболее эффективное использование высших ступеней путем передачи бремени детальных расчетов и обработки информации низшим.

Поэтому в естественных условиях управление многими деталями двигательных действий выпадает на долю «несознательных» уровней построения движений, а вмешательство в их работу сознанием (что вплоть до настоящего времени настойчиво рекомендуется делать во многих учебниках и учебных пособиях по обучению движениям) мешает формированию автоматизмов - неосознаваемых коррекций - и серьезнейшим образом осложняет тем самым процесс построения движения [19].

Дело в том, что выработанная под контролем сознания точность какого угодно множества отдельных элементов или их комплексов не может гарантировать точность выполнения сложного движения, даже если оно целиком состоит из этих самых комплексов (несмотря на величайший труд, затраченный при этом). Ведь в основе выработанной таким образом точности лежат коррекции неприспособленных к данной функции высших уровней построения движений. И здесь дело даже не в малоэффективном использовании этих уровней, а в том, что с переходом контроля за деталями на адекватные им уровни, что совершенно неизбежно в естественных условиях выполнения сложных движений, образовавшиеся механизмы управления все равно разрушатся.

В-пятых, в теории и практике обучения двигательным действиям, выявлении и использовании закономерностей, способствующих их более точному выполнению, следует серьезно бороться с попытками произвольно-упрощенческого отношения к тому, что по своей природе представляет собой пример наивысшей сложности - закономерностям функционирования центральных механизмов управления двигательной функцией человека, с попытками познания их путем использования элементарных движений и осуществления сознательного контроля за отдельными точностными характеристиками при их выполнении.

С точки зрения системного подхода, как уже было сказано выше, такое положение можно классифицировать как нарушение интервала взаимодействия с изучаемыми объектами, приводящего к пересечению свойств и их произвольному толкованию, что и обусловливает весьма пестрые, многообразные и крайне противоречивые представления по изучаемой проблеме.

Автор выражает надежду на то, что представленная в данной главе попытка обобщения и систематизации необычайно многообразных представлений по проблеме двигательных способностей послужит более глубокому уяснению сути не только семантических аспектов, но и целого ряда других важных вопросов теории и методики физической культуры.