Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Автор: Каспаров Гарри

Глава 12. Преимущество атакующего

Имеющий преимущество обязан атаковать под угрозой потери этого преимущества.

Вильгельм Стейниц

Мы проводим определенные параллели между шахматами и реальным миром, но такой подход имеет и свои недостатки. Например, стратегия, действенная в шахматах, не всегда столь же эффективна за пределами 64 клеток. Мне хорошо знаком такой пример.

Как я уже говорил, многие сомневались в моей способности заниматься политикой из-за агрессивности моего шахматного стиля. «Агрессивность» в данном контексте означает динамичность, активность, решимость, напористость, готовность взять инициативу на себя и при первой возможности перейти к атакующим действиям.

Если у человека агрессивный характер, сможет ли он добиться успеха в ситуации, когда прямое нападение бесполезно? Во-первых, все мы можем приспосабливаться к новым обстоятельствам. Во-вторых, разве плохо быть человеком, который берет инициативу в свои руки? А может, на самом деле просто не принято говорить, что в политике, бизнесе и других областях жизни агрессивный стиль пользуется таким же успехом, как и в шахматах?

С этим парадоксом традиционного мышления я познакомился, когда поднимался по шахматной лестнице. Пресса восхваляла мой «агрессивный стиль» и «яростные атаки». В мире спорта такие определения имеют особое, почти всегда положительное значение. Мы же хотим, чтобы в нашей любимой футбольной команде было побольше нападающих с агрессивным стилем игры.

Несколько прояснить этот вопрос для себя самого мне удалось в 1980 году, когда я был впервые включен в состав мощной советской сборной, отправлявшейся на шахматную олимпиаду. Турнир состоялся на Мальте, и мы в жестком соперничестве с венграми завоевали золотые медали. Средний возраст членов нашей команды вдвое превосходил мой собственный, и неудивительно, что свободные дни мы проводили по-разному. На обратном пути была двухдневная остановка в Риме. Члены нашей команды воспользовались возможностью осмотреть достопримечательности Вечного города, включая экскурсию в Ватикан. Я же пошел в кинотеатр посмотреть второй фильм из цикла «Звездные войны» — «Империя наносит ответный удар», который никак не смог бы увидеть в СССР. Не знаю, какое духовное наставление мои старшие коллеги получили в Ватикане, пока я смотрел, как наставник Иода учит Люка Скайуокера опасаться «гнева, страха и агрессии — темной стороны Силы». Честно говоря, в свои 17 лет я был на стороне Люка, возмущенного столь пассивной жизненной позицией. Разве он не должен был сразиться с Дартом Вейдером и защитить своих друзей?

Оценка агрессивности неоднозначна и зависит от конкретной ситуации. Вполне приемлемо называть стиль управления лидера какой-нибудь корпорации «агрессивным» в положительном смысле. Но что позволено Юпитеру, не позволено быку. Обычный сотрудник не должен быть «агрессивным», более того — в зависимости от вида деятельности даже здоровое честолюбие может вызывать подозрения. Любого, кто рьяно хочет вырваться вперед, подвергают критике за эгоизм или даже за нежелание быть «командным игроком».

Огонь соперничества

Кто из участников гонки хочет занять лишь второе место? Кто с детства мечтает стать вице-президентом? Заниженный уровень притязаний заведомо ограничивает наши реальные достижения. Агрессивное умонастроение помогает нам относиться к себе более требовательно. Это касается не столько поведения — вежливого или агрессивного, сколько способности постоянно ставить перед собой и окружающими людьми новые задачи. Можно сказать, что это противоположность благодушию — нравственному и физическому самоуспокоению.

Спортсмены часто говорят о преодолении себя и о потребности «показать свою лучшую игру» без оглядки на соперников. В этом есть доля истины, хотя я считаю такие высказывания немного неискренними. У каждого человека есть свой неповторимый способ поддержки высокого уровня мотивации. Людьми движет дух соперничества. Это значит, что мы должны побеждать других, а не просто устанавливать личные рекорды. Спросите бегуна-олимпийца, который побил свой личный рекорд (или даже старый мировой рекорд), но пришел к финишу вторым, доволен ли он этим результатом Не стоит удивляться, если он выразит готовность обменять «рекордное» серебро на золотую медаль, добытую без установления рекорда.

Каждый из нас трудится упорнее и бежит быстрее, если знает, что кто-то наступает ему на пятки. Мои турнирные победы, завоеванные в условиях жесткой конкуренции, оказывали любопытное побочное влияние на некоторых моих соперников: они добивались лучших результатов в своей карьере, приходя к финишу вторыми или третьими. Подобно гончим, мчащимся за механическим «зайцем», мы выталкиваем себя на новый уровень, если можем сосредоточиться на конкретной цели — на сопернике, заставляющем нас взвинчивать темп или проявлять чудеса изобретательности.

В 1999—2001 годах я трижды подряд выигрывал традиционный международный турнир в Вейк-ан-Зее. И каждый раз второе место доставалось Вишванатану Ананду (дважды вместе с другими участниками). Победа 1999 года была одной из самых ярких в моей карьере. Я выиграл восемь партий из тринадцати (в том числе семь подряд в начале турнира!), проиграв только одну. Ананд преследовал меня до самого финиша и отстал лишь на пол-очка, так что я занял первое место с минимальным отрывом.

С точки зрения статистики, если смотреть только на победы и поражения, а не на пьедестал почета, это был лучший перформанс (превышение ожидаемого результата) в карьере Ананда. Однако я сомневаюсь, что он причислил результат этого выступления к своим высшим достижениям. Ананд выиграл много крупных турниров, и как истинный спортсмен он ценит эти победы выше любого второго места, вопреки всем статистическим показателям.

Второе место определенно лучше третьего и гораздо лучше последнего. Разговоры о победе как о единственно возможной цели — такая же банальность, как и утверждение, что главное не победа, а участие. Задача не только спортсмена, но и любого честолюбивого человека, желающего достигнуть наилучших результатов в своей области, — разработать собственную систему «контролируемой агрессивности». Нужно понять, как порой бывает важно обострить ситуацию и взять инициативу на себя.

Борьба за инициативу

Мы уже затрагивали тему инициативы как важной предпосылки для проведения любой атаки. Когда мы проявляем активность сами, а не просто реагируем на действия соперника — мы контролируем ход игры. Соперник вынужден реагировать; это значит, что его выбор становится более ограниченным и предсказуемым. Занимая активную позицию, мы можем дальше заглядывать вперед и держать в руках нити игры. Пока мы продолжаем оказывать давление и создавать угрозы — мы владеем инициативой. В шахматах это может привести к неотразимой атаке. В бизнесе — к захвату большей доли рынка. На деловых переговорах — к сделке на более выгодных условиях. В политике — к повышению рейтинга. В любом случае это создает позитивный настрой, где вполне реальное качественное преимущество дополняется внутренним ощущением превосходства и неизбежной победы. Это и есть преимущество атакующего.

Захватив инициативу, вы должны неуклонно ее развивать и укреплять. Это динамический фактор, который может исчезнуть в одно мгновение. Инициативу можно превратить в материальную выгоду или развивать ее до тех пор, пока соперник уже просто не сможет оказывать сопротивление вашей атаке.

Это вовсе не означает, что вы концентрируете все свои силы для создания одной неотвратимой угрозы. Такой прием может сработать, но в реальной жизни, как и в шахматах, не существует эквивалента Звезды Смерти из «Звездных войн» — абсолютного оружия, способного подавить любое сопротивление. Наши оппоненты будут реагировать и готовить защитные меры, поэтому мы должны пользоваться своей инициативой творчески и сохранять стратегическое видение успеха. Атака необязательно должна быть массированной или молниеносной. Постоянное давление тоже может быть очень эффективным, так как создает долговременные слабости в позиции соперника, что в конце концов приводят к победе. Одно из качеств, отличающих великого шахматиста атакующего стиля, — умение максимально использовать ситуационные преимущества, не преступая опасной черты и не пытаясь достичь большего, чем возможно.

Находясь на шаг впереди, мы можем маневрировать, выводить соперника из равновесия и в конце концов спровоцировать образование слабостей в его лагере. Обороняющемуся приходится спешить, чтобы закрыть все бреши, но при постоянном давлении эта задача вскоре становится для него невыполнимой. Залатав одну дыру, он обнаруживает другую и т.д., пока вся оборона не дает трещину, куда вторгаются атакующие фигуры. В шахматах известен «принцип двух слабостей». Если острие атаки направлено лишь в одну точку, очень редко удается выиграть партию у сильного шахматиста. Кроме боевых действий на одном участке, мы должны применять позиционное давление для создания в лагере соперника новых слабых мест.

Итак, развитие инициативы во многом состоит из мобильности, гибкости и отвлечения внимания. Перед началом операции «Оверлорд» в Нормандии в июне 1944 года, крупнейшего морского вторжения в истории, союзники широко использовали диверсионную тактику, чтобы отвлечь внимание нацистов и не дать им возможности подготовиться к обороне. Наряду с традиционными методами дезинформации противника союзники для этой цели даже создали фиктивную армию с декорациями и военной техникой в голливудском стиле, чтобы у немцев сложилось впечатление, будто численность сил вторжения вдвое превосходит действительную.

Соперник агрессивного шахматиста нередко начинает нервничать и теряет свою игру. Любая угроза или воображаемая слабость ввергает его в сомнения. Какой бы надежной ни выглядела его позиция, он постоянно думает о возможности потери материала и о вероятном поражении. Это неизбежно приводит к переменам в его мышлении и в его подходе к игре — к переменам, которые можно использовать.

Атака как осознанный выбор

Просматривая свои старые партии, я вижу свое развитие как шахматиста. Мои друзья и близкие, зная меня с самого детства, видят мое развитие как личности. Поскольку существует очевидное соответствие между характером любого шахматиста и стилем его игры, то неудивительно, что его жизнь и шахматная карьера часто развиваются параллельными курсами.

Хотя я всегда играл в атакующие шахматы, со временем моя игра становилась все более конкретной. После десяти лет чемпионства я уже не рвался в атаку с непредсказуемым результатом и проявлял больше терпения. Но назвать это типичным консерватизмом, присущим зрелому возрасту, было бы слишком просто, мой стиль отражал опыт прошедших лет. Я играл не только по-другому, но и лучше, чем прежде. Я усвоил, что хорошо подготовленная контратака в борьбе с чрезмерно агрессивным соперником может быть более эффективной.

Да и в психологическом отношении мне больше не нужно было что-либо доказывать и устраивать блицкриг в каждой партии. Мой подход стал более научным и профессиональным. Я выходил на сцену, чтобы побеждать, а не заявлять о себе. Близкие люди заметили, что это отразилось на моих отношениях с прессой и миром бизнеса. Разрыв с ФИДЕ в 1993 году и последующий крах учрежденной мною Профессиональной шахматной ассоциации несколько отрезвили меня и сделали более осмотрительным. Этот разрыв совпал по времени с мучительным распадом моего первого брака.

Стабильность на шахматной доске и в личной жизни вернулась ко мне во второй половине 90-х. У меня появилась новая семья и родился сын Вадим. Оуэн Уильмс стал моим полноправным деловым представителем. Оба эти «пополнения» в моем ближайшем окружении помогли мне осознать долговременные последствия своих поступков. В 1999 году я учредил интернет-компанию под своим именем, которое в буквальном смысле превратилось в глобальный бренд. Я больше не мог играть роль бунтовщика, выступающего против установленного порядка, ибо в каком-то смысле стал частью этого порядка. В таких случаях бывает трудно сохранить бойцовскую энергию, чтобы оставаться на вершине. Приходится напоминать себе, какой ценой был достигнут успех, и хранить верность своим главным принципам.

Несмотря на эти перемены, мои лучшие достижения за шахматной доской и за ее пределами по-прежнему были основаны на атакующем стиле мышления. Правда, то, что в 22 года приходило легко и естественно, в 35 уже требовало осознанных усилий. Груз знаний порой становится тяжкой ношей, порождая излишние сомнения. Чрезмерная склонность к размышлениям притупляет интуицию и превращает принятие оперативных решений в заседание умозрительного комитета. Последнее, что я мог себе позволить, — это сидеть за шахматной доской или на деловом совещании и думать: «А как бы поступил молодой Гарри Каспаров?»

Я привык атаковать, потому что это получалось у меня лучше всего. Теперь я выбираю атаку потому, что знаю: в моих руках — это самое эффективное оружие Мой новый опыт в политике не изменил этой оценки. Я понимаю, что для дипломатии есть свое время и место, но это не влияет на мою убежденность, что любые переговоры нужно вести по возможности с активных позиций.

Угроза сильнее ее исполнения

Одна из концепций, тесно связанных с инициативой, была изящно сформулирована Нимцовичем: «Угроза сильнее ее исполнения». Атаку необязательно доводить до логического завершения, чтобы оказать разрушительное воздействие на позицию соперника. Если ему приходится терять время на поспешную защиту на одном участке доски, то это дает возможность победить на другом. Перед началом операции «Оверлорд» двойные агенты союзников убедили нацистов в том, что главная атака начнется возле Па-де-Кале. Это заставило Гитлера перебросить туда элитные дивизии Роммеля и тем самым ослабить оборону на участке высадки основных сил десанта.

Знаменитая фраза Нимцовича тоже связана с восприятием и чем-то сродни старой пословице Уолл-стрита: «Покупай слухи, продавай новости». Ожидание события может оказывать более мощное действие, чем само событие, или, иначе говоря, оно неотделимо от самого события. Если в переполненном театре крикнуть: «Пожар!», то результат — по крайней мере на короткое время — будет таким же, как при настоящем пожаре.

Даже на шахматной доске инициатива не является абсолютным фактором. Хотя мы и говорим, что инициативой владеет один из соперников, обычно и другой имеет свою контригру. Допустим, у белых активная фигурная игра на королевском фланге, а черные прорывают их оборону на противоположном участке доски. В таких ситуациях оборона становится относительным фактором, и только атака имеет абсолютное значение. Обе стороны изо всех сил стараются как можно быстрее развить свое преимущество.

Обоюдное преимущество необязательно подразумевает территориальное разделение. К примеру, в розничной торговле оно может означать сегменты рынка и категории товаров. Если мы доминируем в одной области, пусть даже незначительной, то имеем преимущество и можем воспользоваться даже одной торговой площадкой для расширения сферы влияния.

Немного об обороне

Для успешной атаки агрессивный склад ума требует готовности к нарушению существующего положения вещей и даже страстного желания его нарушить. Взяв инициативу на себя, мы устремляемся в неведомое, вместо того чтобы ждать, пока кто-то другой сделает свой ход. Нападающий действует в условиях неопределенности, которые многим могут показаться неприятными и опасными. Однако следование принципу «поживем — увидим» серьезно ограничивает наши возможности.

Честно говоря, защита во многих отношениях более рациональна, чем нападение. Старинная военная мудрость гласит, что для успешной атаки нападающий должен обладать троекратным превосходством в силах (в шахматах обычно хватает простого большинства). Оборона подразумевает сохранение ресурсов и минимальный риск, что соответствует естественным человеческим склонностям. Кроме того, перед обороняющимся стоит менее широкий круг задач: он должен лишь обеспечить защиту своих слабых мест. Лишь редкие гении, наподобие Тиграна Петросяна, достигали совершенства в шахматном стиле, почти целиком основанном на позиционной защите. Но это происходит в игре, где ходы делаются по очереди, независимо от позиции. В реальной же обстановке инициатива осложняется внешними обстоятельствами и сталкивается со встречными инициативами. По мере ускорения темпов мирового развития преимущество неуклонно смещается в пользу атакующей стороны.

В наши дни военное искусство обороны почти полностью устарело и находится в упадке из-за стремительного развития технологий. Первая мировая война была по сути последней долгой войной на истощение сил, так как появилась мобильная бронетехника. В начале Второй мировой войны германские танки ураганом прошлись по Европе и часто за один день захватывали территорию большую, чем армия четвертьвековой давности за несколько месяцев. Сегодня на вооружении имеются бомбы с лазерным наведением, способные разрушить бетонный бункер на глубине до ста метров. Статичная оборона умерла. Современные военные доктрины строятся на принципе нанесения первого удара с причинением противнику «неприемлемого ущерба».

Эта тенденция заметна и в гражданском обществе. При нынешнем темпе жизни пассивность в инвестициях и в проведении корпоративной стратегии устарела так же, как осада крепостей и окопная война. Если мы не занимаем «агрессивную позицию» на переднем крае, то быстро остаемся позади. Нет необходимости оглядываться далеко назад, чтобы найти примеры. Помнит ли кто-нибудь название AltaVista? Это была одна из многих поисковых систем, оттесненная на обочину сначала системой Yahoo!, а потом гигантом Google. Поисковая система Yahoo! достаточно опережала общее направление развития, чтобы диверсифицировать свой бизнес. Когда же бурное развитие Google сделало другие поисковые системы почти ненужными, Yahoo! уже переместилась в область контента и услуг. AltaVista и другие поисковики, такие, как Lycos и HotBot, были поглощены крупными концернами и теперь существуют лишь в виде ностальгических названий их брендов.

Риск и успех

В современном мире роль атакующей стратегии неуклонно возрастает. Еще недавно лидирующая позиция была несомненно лучшей, но и второе место считалось очень неплохим. Теперь второе место может граничить с бесполезностью! Атака сопряжена с риском, но в быстром и высокотехнологичном мире награда выше, а наказание за нерешительность бывает более суровым. Если вернуться к нашей терминологии МВК («материал — время — качество»), фактор времени приобрел еще более важное значение, как и своевременность атакующих действий.

Возьмем последнюю модель Apple iPod, широко известный iPod Nano. Компания Apple заменила iPod Mini, один из самых популярных электронных товаров в истории, когда он был еще наиболее продаваемым продуктом в ее ассортименте. Они не стали ждать конкуренции со стороны других компаний или замедления темпов продаж. Они перекрыли нишу собственного предыдущего товара, выпустив новую модель, — а это немалый риск! С другой стороны, как мы могли убедиться, компания Microsoft ждала два года, прежде чем приступила к работе над новым браузером Explorer, когда рыночная доля этого товара начала заметно сокращаться.

В отличие от Microsoft мы не можем позволить себе такие ошибки. У этой корпорации достаточно ресурсов, чтобы выдержать падение рыночной доли на 10% и отвоевать ее благодаря разработке новых продуктов. Для других компаний подобный удар будет означать увольнение многих сотрудников. А для того, кто занимает сильную позицию, рискованное предприятие — на самом деле не такой уж большой риск, в то время как бездействие гарантирует неудачу. Лучше рискнуть собственным успехом, чем обеспечить чужой успех за ваш счет.

Лишь благодаря постоянной практике мы привыкаем к большему уровню риска. Чем жестче конкуренция, чем выше ставки — тем с большим риском связан успех. От крошечного преимущества до победы пролегает большой путь. Очень часто, достигнув определенных стратегических целей, мы обнаруживаем лишь то, что у шахматистов называется «малым плюсом» (+/-), — иными словами, лишь чуть лучше полного равенства. Естественно, это лучше, чем равное или худшее положение, но психологически трудно превратить «малый плюс» в решающее преимущество. Отчасти это происходит из-за так называемой «влюбленности в свою позицию». Мы так довольны своим преимуществом, что не хотим рисковать его потерей. Мы маневрируем и пытаемся сохранить плюсы своей позиции, не предпринимая ничего существенного. Но в игре с сильным соперником это зачастую приводит к потере инициативы. Без настоящего риска почти невозможно добиться ощутимых результатов.

Мы часто судим о шахматных позициях по фактору риска и говорим, к примеру, «теперь белые играют на три результата», имея в виду, что результатом рискованного плана белых может стать победа, ничья или поражение. Когда шахматист делает ход, ведущий на неизведанную территорию, он словно освобождается от ремней безопасности. Игра же на два результата означает попытку избежать риска, то есть играть на победу, сохраняя возможность ухода в ничейную гавань. Такая стратегия позволяет спасти положение в случае, если дела пойдут не так, как было запланировано. На высшем уровне, где почти невозможно победить без значительного риска, игра на два результата часто приводит к ее выхолащиванию и ничьей.

Слишком осторожное поведение — еще одна разновидность умиротворения, обычно сопутствующая скромным результатам. Находясь в серьезной опасности, мы интуитивно знаем, что должны рисковать, если хотим выжить. Но когда дела идут хорошо, мы не спешим поступаться достигнутым, и лишь серьезные перемены могут подтолкнуть нас к активности. Тогда люди вкладывают деньги в смелые предприятия, отправляются на поиск неизведанного и рискуют небольшими преимуществами ради долгосрочной инициативы. Риск сопряжен как с удачей, так и с неудачей, поэтому мужество имеет решающее значение.

«Возьмитесь за то, что вы можете сделать, или думаете, что сможете сделать. В храбрости есть своя магия, сила и гений» (Гёте).

Для атаки необходимы абсолютное хладнокровие и своевременность. Выбор правильного момента для атаки — это одновременно искусство и наука, и даже лучшие из лучших часто ограничиваются лишь догадками. Окно возможностей, как правило, очень мало, как это бывает с большинством динамических факторов. Нет никаких неоновых вывесок, предупреждающих об удачной возможности, ожидающей за соседним углом.

Шахматисты нередко стараются улучшить свои атакующие и тактические навыки, решая шахматные этюды. Позиции могут быть взяты из реальных партий или придуманы специально — точно так же, как и предметные исследования в школах бизнеса В этюде обычно предлагается найти решение в заданной позиции. Это увлекательное занятие полезно для быстрого заучивания разнообразных тактических приемов, но оно во многом оторвано от действительности. В настоящей шахматной партии ничто не подскажет вам возможность победной комбинации. Поэтому бдительность — следующее по важности оружие в арсенале атакующего шахматиста.

Определение возможностей требует отказа от предвзятых оценок позиции. Общие правила и привычные схемы рассуждений, которыми мы пользуемся для экономии времени, могут помешать нам определить наилучшие возможности. Это особенно справедливо для «спокойных» позиций — периодов стабильности, когда шансы на атаку выглядят маловероятными. Желательно также избегать заранее составленных предвзятых суждений о сопернике. Нам часто напоминают, что нельзя недооценивать своих оппонентов, однако их переоценка также может стать причиной упущенных возможностей.

В турнире претендентов на первенство мира (Цюрих, 1953) произошла самая поразительная двойная ошибка в истории профессиональных шахмат на высшем уровне. Американец Сэмюэль Решевский, бывший шахматный вундеркинд, а тогда — один из претендентов на титул чемпиона, вел упорную защиту в партии с ведущим венгерским гроссмейстером Ласло Сабо. Венгр объявил шах конем, оставлявший лишь два возможных ответа: Решевский мог либо взять коня, либо отойти королем. Но даже при таком ограниченном выборе Решевский принял неправильное решение! Находясь в цейтноте, он поспешно взял коня, что могло привести к форсированному мату в два хода, который увидел бы даже шахматист-любитель.

Невероятно, но Сабо тоже не заметил этой возможности! Вместо того чтобы поставить мат, он взял фигуру соперника. Через несколько ходов партия завершилась вничью, и поразительная двойная ошибка стала достоянием истории. Позднее раздосадованный Сабо возложил вину на соперника, заявив, что он не мог ожидать от «великого Решевского» такой грубейшей ошибки.

Способность использовать шанс для атаки требует оценки любых перемен в вашей позиции, в окружающей обстановке и в состоянии соперника. Небольшое изменение, поначалу кажущееся несущественным, может соединиться с дальнейшими преобразованиями и сделать уязвимой позицию вашего оппонента.

Даже в примерно равном положении тот, кто находится в обороне, имеет больше шансов совершить ошибку. Активная позиция расширяет возможности выбора и придает нам уверенность в собственных силах. Энергия, которую мы создаем — адреналин нашего интеллекта, — делает нас хозяевами своей судьбы. Таль однажды сказал, что худшим ходом в его жизни был отказ от рискованной жертвы, на которую он после 40-минутного раздумья так и не решился. Шахматист атакующего стиля иногда может сожалеть о неудачных ходах, но гораздо хуже сожалеть о добровольно упущенной возможности.

Савелий Тартаковер обогатил шахматную историю не только своими блестящими партиями, но и сотнями афоризмов и живописных историй. Одно из моих любимых изречений: «Первое необходимое условие для атаки — это воля к атаке». Все наши навыки планирования и оценки остаются чисто академическими, если не подкрепляются волей и решимостью нанести удар при первой возможности. Агрессивный подход имеет свои конкретные практические выгоды. Если вы уже сражаетесь, то помните, что первый удар может стать последним, и его следует нанести раньше, чем это сделает ваш соперник.

Роберт Джеймс Фишер (р. 9.03.1943), США

Яркая легенда и печальный итог

Одиннадцатый чемпион мира по шахматам (1972— 1975). Попросите любого человека на улице назвать имя какого-нибудь известного гроссмейстера, и многие тут же ответят: «Бобби Фишер]» Он стал самым знаменитым шахматистом в мире еще в 1972 году, задолго до Интернета и шахматных компьютеров. Хватило радио, телевидения и прессы: его огромный шахматный талант и уникальное умение провоцировать скандалы оказались поистине гремучей смесью.

Чудеса одаренности Фишер демонстрировал с детства, отличаясь невиданной волей к победе, работоспособностью и технической точностью. Многие его рекорды, вероятно, останутся на все времена. В 14 лет он стал чемпионом США, в 16 — участником турнира претендентов на первенство мира. Одну из своих восьми побед в чемпионатах США (1963/64) он одержал с феноменальным результатом 11 из 11. В 1970-м Фишер с большим отрывом выиграл межзональный турнир, в 1971-м — два матча претендентов подряд с сухим счетом 6:0, а в финальном матче претендентов разгромил Петросяна — 6,5:2,5. При этом он выдал рекордную серию из 19 победных партий. А год спустя выиграл в Рейкьявике решающий матч у Спасского и впервые за всю послевоенную историю отвоевал шахматную корону у СССР.

По своему напряжению и драматизму битва в Рейкьявике превосходила любую театральную постановку. Сначала Фишер, опасаясь «козней Советов», не хотел лететь на матч, и даже сам госсекретарь США Генри Киссинджер позвонил ему с просьбой исполнить патриотический долг. К тому же английский меценат Слейтер вдвое увеличил призовой фонд и написал Фишеру: «А ну-ка, петушок, теперь выходи на арену и докажи всем, что ты не трусишка!» Но даже после запоздалого прибытия американца в Исландию Спасскому пришлось проявить недюжинное терпение, дипломатичность и благородство, чтобы матч все-таки состоялся.

Сюрпризы продолжились и с самого начала матча. В 1-й партии, когда на доске был. уже мертво-ничейный эндшпиль, Фишер вдруг совершил грубую ошибку и проиграл. Перед 2-й партией он возмутился тем, что киносъемка ведется прямо над шахматным столиком (протесты по поводу условий игры были его любимой забавой), и партия началась… в отсутствие Фишера! В итоге ему было засчитано техническое поражение за неявку. Счет стал 0:2, и казалось, что матч снова на грани срыва. После героических переговоров он был всё же продолжен, но по настоянию Фишера 3-я партия состоялась за сценой, в задней комнате, пригодной для игры в настольный теннис, а не для мирового первенства; зрители могли наблюдать за своими кумирами только с помощью видеокамеры. Эта психологическая уступка дорого обошлась Спасскому. Американец выиграл партию, перехватил инициативу в матче и довел его до победы.

В те дни мир лежал у ног Фишера. Он был молод, богат, обаятелен и вполне мог сделать шахматы одним из самых популярных видов спорта в США. Спонсорские предложения и приглашения на различные мероприятия лились рекой… Но за исключением пары телепередач он отклонил все заманчивые посулы. А потом наступила тишина: Фишер исчез с шахматной сцены на целых двадцать лет. В 1975 году, когда ФМАЕ не выполнила всего одно из его многочисленных условий очередного матча на первенство мира, он отказался от боя и был лишен титула. Так претендент Карпов стал чемпионом, а Фишер — призраком…

С тех пор в печати регулярно появлялись сообщения о том, что он собирается сыграть матч с тем или иным гроссмейстером (разумеется, вне рамок ФИДЕ, ибо Фишер продолжал считать себя полноправным чемпионом мира). Но всякий раз надежды на его возвращение не сбывались. Фишер готов был играть, только если не сомневался в своем полном превосходстве… И в 1992 году, когда шахматный мир уже почти потерял надежду на возвращение «калифорнийского затворника», он наконец нашел себе подходящего соперника — им оказался Спасский. Призовой фонд их «матча-реванша» побил все рекорды: пять миллионов долларов! Но это были не рекламные деньги: такую сумму выложил за «второе пришествие Фишера» югославский банкир с сомнительной репутацией Ездимир Василевич, дотоле не известный в шахматных кругах (он был хозяином крупнейшей в Югославии «финансовой пирамиды» и вскоре после матча сбежал с деньгами вкладчиков).

Этот матч в истерзанной войной Югославии, против которой тогда действовали санкции ООН, был одновременно и радостным, и печальным зрелищем. Миру явился почти 50-летний, отяжелевший и бородатый Бобби Фишер, а напротив него за шахматным столиком сидел старый друг-соперник Борис Спасский, к тому времени уже наполовину отошедший от дел и замыкавший первую сотню в рейтинг-листе сильнейших игроков. Его талант, годами лишенный постоянной тренировки, изрядно заржавел, и только редкие вспышки напоминали о былом великолепии. Фишер выиграл матч, однако прекрасно понял, что с такой игрой ему ничего не светит и лучше ему больше не играть.

Но, что самое грустное, на проходивших в ходе «матча-реванша» пресс-конференциях все увидели его критическое душевное состояние. Слухи об антисемитизме Фишера ходили уже давно, а па людях у него обнаружилась прямо-таки неудержимая тяга к непристойным антисемитским высказываниям. Увы, видимо, его хрупкая психика не выдержала долгого отчуждения от шахматного мира — единственного, который он когда-либо понимал.

После матча он не вернулся на родину и опять исчез, а вновь объявился лишь в 2004 году, причем, в еще более неожиданном месте — токийском аэропорте Нарита, в центре для задержанных по подозрению в преступлениях. Фишера задержали за поездку с просроченным паспортом. Он не менял паспорт, так как после матча в Югославии, где он играл вопреки запрету госдепартамента США, ему грозил штраф в 250 тысяч долларов да еще 10 лет тюрьмы!.. Его имя вдруг снова замелькало в сводках горячих новостей. Через восемь месяцев японцы депортировали Фишера в принявшую его Исландию — страну величайшего триумфа Бобби, где он до сих пор пользуется большой любовью. Несмотря ни на что, вклад Фишера в развитие современных шахмат огромен. Его пребывание на вершине было трагически коротким, но он возвышался над современниками подобно Полу Морфи. Громоподобные победы Фишера и его необыкновенное обаяние приобщили к шахматам не одно поколение молодых людей. Во время исторического матча Спасский — Фишер мне было девять лет, и мы с друзьями жадно следили за развитием событий. Хотя Фишер превзошел всех ведущих советских гроссмейстеров, в СССР у него было множество поклонников. Мы восхищались не только его великолепным стилем, но и его оригинальностью и независимостью.

«Фишер всегда производил на меня особое впечатление цельностью своей натуры — ив шахматах, и в жизни. Никаких компромиссов» (Спасский).

«Всё, чего я когда-либо хотел, — это играть в шахматы» (Фишер).