Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Автор: Горянов Леонид Борисович

Глава 3. Легенда третья

Легенда третья, в которой вы встретитесь со старейшим футболистом страны, с удивительным человеком, не знавшим, что значит уйти с поля без гола.

Вот уже почти десять лет моя журналистская работа неразрывно связана с журналом «Спортивная жизнь России». Разумеется, нет ничего удивительного в том, что именно в стенах этой редакции сделал я многие интересные открытия, встретился с фактами, с людьми, которые помогли мне увидеть новые для себя страницы истории отечественного спорта.

Сейчас я расскажу о случае, который все мы, работники журнала, в свое время остро переживали, и который, в конце концов, привел меня к человеку интересной спортивной судьбы.

В начале 1968 года, идя навстречу семидесятилетию русского футбола, журнал провел встречу ветеранов этой игры - тех, кто был ее пионерами у нас в стране. На призыв, к нашей огромной радости, откликнулись многие: даже из Ленинграда приехала делегация «гвардейцев». За праздничный, шумный стол уселось несколько десятков человек.

Председателем этого необычного, очень волнительного собрания мы единодушно решили назначить Василия Павловича Бутусова.

- Как первого капитана первой нашей олимпийской команды и старейшего футболиста страны, - объявил я.

Знаменитый капитан попытался что-то возразить, но церемония была уже продумана, решение объявлено. Встреча подходила к концу, когда Василий Павлович затащил меня в какой-то угол и сказал, заметно волнуясь:

- Понимаете, произошла досадная ошибка. Старейший футболист вовсе не я. Здесь был Сысоев. Сам Сысоев. Валька может обидеться.

- Какой Сысоев? Почему обидеться? - развел я руками.

- Как, вы не знаете Сысоева? Да это же целая страница - и еще какая интересная - нашей российской футбольной жизни.

- Да где же он?

Только что ушел. Устал, вероятно. Ведь ему уже за восемьдесят. Но вы обязательно познакомьтесь с ним. Не человек - легенда.

- Непременно познакомлюсь! - воскликнул я с жаром. И вот уже наведены необходимые адресные справки, мы созваниваемся по

телефону и договариваемся с Валентином Васильевичем о встрече.

* * *

Еще раз проверяю записанный в блокноте адрес: «Спартаковская, дом 4, квартира 3». Да, это здесь. Нажимаю кнопку звонка. Дверь открывает худощавый, собранный, или, как у нас говорят, подтянутый, энергичный мужчина. Живые, блестящие, удивительно приветливые глаза. Прикидываю возраст: лет пятьдесят пять-шестьдесят - не больше. А может быть, и меньше. Смущает только белоснежная седина на голове.

- Можно пройти к Сысоеву? - спрашиваю его. Мужчина весело, даже озорно улыбнулся и, взяв меня под руку, любезно провел по коридору в комнату - просторную комнату, залитую солнечным светом.

- Сысоев живет здесь, - сказал он нарочито медленно, - а я и есть он самый.

- Вы? - искренне и, вероятно, вовсе некстати удивился я. А впрочем, чего ж тут странного: идя на встречу с ветераном футбола, которому уже пошел девятый десяток лет, я, естественно, ожидал увидеть несколько иного человека. Ведь время не щадит никого. И, видно, не веря в то, что есть люди, умеющие убегать от времени, я переспросил еще раз:

- Вы тот самый Сысоев, что играл за сборную Москвы и России на заре века?

- Совершенно верно, - последовал ответ. - Тот самый. А что, собственно, вас привело в замешательство? Не похож? Или вы думали, что я уже старая развалина и не могу без посторонней помощи слезть с печки?

Ему, вероятно, было весело, интересно наблюдать мою растерянность, мое недоумение. Ему, наверно, в то же время доставляло удовольствие чувствовать, что выглядит куда моложе своих лет, что он по-прежнему бодр, здоров и может вести себя на равных с любым. Он хлопотал возле буфета, суетился, доставал и клал на стол один альбом за другим, находил старые газеты и журналы, которые я, по его словам, обязательно должен был прочесть.

В комнате мы были не одни: у стола, подобострастно поглядывая на хозяина и счастливо повизгивая, бегала Галька - отменная, породистая собачка, у которой шея и грудь были закрыты большими золотыми медалями. Хозяин был, видимо, очень привязан к этому существу, то и дело трогал ее по аккуратно разглаженной спинке и приговаривал:

- Не волнуйся, Галька, скоро мы с тобой гулять пойдем. Скоро.

Внезапно прервав эти обещания, он снова резко повернулся ко мне и объяснил:

- Не примите эту собачку за чудачества бездельника пенсионера. Да, я люблю животных, но Галька для меня гораздо больше, чем атрибут быта. Она мой тренер.

- Тренер? - посмотрел я на него более чем выразительно.

- Тренер, - невозмутимо продолжал Валентин Васильевич. -Понимаете, и сейчас я очень люблю и могу побегать. Но делать это в моем возрасте одному небезопасно. Вон ведь и вы удивляетесь. А другие и вовсе за ненормального примут.

Я сделал движение, желая как-то сгладить впечатление, которое произвел в первые минуты знакомства, но Сысоев не остановился:

- Нет, давайте называть вещи своими именами. Хотя физкультура у нас все больше входит в быт, вид восьмидесятилетнего старика, продвигающегося трусцой по улицам центра, на любого навеет мысль о неполадках с разумом. Ну, вот я и не желаю дразнить людское воображение. Но тогда, значит, надо отказаться от любимого занятия?

Он смотрит на меня весело и лукаво, я на него - непонимающе.

Валентин Васильевич чувствует, что дал мне непосильную задачу, потирает от радости руки и объясняет:

- Вот тут-то и приходит на помощь Галька. Выходим. Я отпускаю поводок свободно, Галька пускается бегом, я за ней. Так мы продвигаемся по парку, что у нас на Разгуляе, километра два-три -делаем несколько кругов. Отдохнем - и второй круг бежим. Вот так-то.

Я представил себе картину этих прогулок и радостно улыбнулся: поистине счастлив человек, у которого такая старость. А потом, в ходе нашей беседы, затянувшейся на весь день, я узнал многое о его не менее радостной молодости.

.Детство Вали Сысоева совпало с рождением и детством нашего футбола. С этой игрой связаны самые далекие и вместе с тем самые дорогие воспоминания, лучшие годы, золотая, кажущаяся теперь уже призрачной, молодость.

В семье было семь детей: четыре брата и три сестры. Трое из братьев стали футболистами: старший - Владимир, средний - он, Валентин, и младший - Сергей.

Помнится, все началось в 1908 году, на даче в Расторгуеве, где семья Сысоевых жила летом. Соседскому парнишке Виктору Кудинову знакомый англичанин подарил футбольный мяч. И в общих словах объяснил правила.

- Обязательно научись, мой милый, играть в эту игру, - сказал англичанин, передавая подарок. - И товарищей своих тоже научи. Не пожалеете никогда об этом.

Как только вышел Кудинов на лужайку, присоединились к нему трое Сысоевых. Виктор объяснил правила, которые помнил приблизительно, и закипели сражения. Сначала играли два на два, потом к этим пионерам присоединились парни с соседних дач и улиц. Игра пришлась всем по душе, схватки кипели с утра до темноты. К концу лета в Расторгуеве уже значилось несколько команд (составы которых, правда, менялись ежедневно). Появились свои знаменитости. И среди них неизменно первым был сильный, прекрасно сложенный, быстрый и ловкий студент Валентин Сысоев. Шел ему тогда двадцать второй год (родился он в 1887-м), но играл юноша с детским азартом, с неугомонностью отчаянной, с какой-то непостижимой жадностью.

- Что с тобой? - спрашивали родители. - Ты книги забросил, товарищей прежних забыл.

- Люблю футбол, - неизменно отвечал Валентин, - люблю эту игру. Выдумали ее англичане, а по духу она - наша, русская.

Зиму он тосковал, а весной донесся до юноши слух, что на Кузнецкой улице, в Замоскворечье, англичанин Бенц организует клуб спорта. Он так и был назван - Замоскворецкий клуб спорта.

Валентин Сысоев помнит, как пришел сюда первый раз - попытать счастья. Хозяин, шестидесятилетний, сохранивший блестящую спортивную форму мужчина, осмотрел его критически.

- Играл когда-нибудь?

- Целый год играл.

- Приходи вечером, будем тебя пробовать.

На зеленой лужайке у завода Гопнера (где теперь расположен завод Владимира Ильича и высится памятник вождю) состоялась эта проба. Девять англичан во главе с шестидесятилетним Бенцем (изумившим Сысоева своей подвижностью и выносливостью) играли против девяти русских. У иностранцев было куда больше опыта, сноровки, они отлично знали друг друга и поэтому довольно легко расправились со своими соперниками. И все же счет не остался «сухим» - два гола влетели в ворота, защищавшиеся искусным «мистером Джойсем», как называли его товарищи. Оба гола английскому вратарю сделал Валентин Сысоев. После матча, когда в окружении мальчишек команда тут же, на поле, переодевалась, подошел мистер Бенц. Он поманил Сысоева и сказал, будто рублем подарил:

- Вы способный юноша. Вы будете играть в моем клубе.

К началу сезона команда была укомплектована. В нее вошли пять англичан и шесть русских - два брата Филатовых, Антонов, Лебедев, Николаев и Валентин Сысоев. Так родилась ЗКС - футбольная дружина, которой впоследствии суждено было занять видное место в спортивной жизни Москвы и России. Придумали и изготовили специальную форму: рубашки двухцветные - половина черная, половина красная.

- Поле у нас было открытое, - вспоминает о первых днях существования родного клуба Валентин Васильевич, - и все у нас было в ту пору открытым. Собрались точно в назначенное время, а соперников выбирали - кого бог пошлет. Играли и с мальчишками, и с заводскими ребятами, и со смешанными коллективами. Главное было для нас -играть как можно дольше. Не связанные никакими заданиями и обязательствами, мы - каждый по своему - уделяли время повышению индивидуальной техники, хотели отличиться друг перед другом и не жалели для этого ни сил, ни времени.

Прошел еще год. ЗКС, имевший уже на своем счету несколько громких побед, справил новоселье - ему отвели отличный участок на Большой Калужской улице, прямо против Нескучного сада. Сначала площадка была песчаной, мягкой, неудобной: ноги проваливались. Что делать?

Спасибо помогли родители одного из игроков - Элисона. Люди с немалыми средствами, они покрыли площадку чудесным дерном, а потом, постепенно, сделали одной из лучших в Москве - огородили забором, поставили скамейки для зрителей, устроили раздевалки.

Хорошая база, крепкий костяк игроков, вошедших в клуб при его создании, отлично способствовали укреплению и расширению ЗКС. В клубе, в течение одного только сезона, организовалось целых пять команд - дружных и очень ровных по силе. В первой играл Валентин Сысоев, во второй - его брат Владимир, в третьей - самый младший, Сергей.

Может быть, молодого человека шестидесятых годов нашего века заинтересует, как шла футбольная жизнь лучших команд нашего города в ту пору. Послушайте, что рассказывает о ней Валентин Васильевич.

- Каждый вечер, после работы, мы собирались на тренировки. Собственно говоря, это были обыкновенные двусторонние игры - то против своих же партнеров по клубу, то против откуда-нибудь нагрянувших гостей. Так проходили два первых летних месяца. А с первого воскресенья августа и до середины ноября была страдная пора чемпионата столицы.

Конечно, не было тогда еще и в помине никаких тренеров. Учились технике у англичан, тактику нащупывали сами. Противников своих видели только в дни поединков с ними (каждый вечер был занят игрой у себя на поле). Форма покупалась за свои деньги, все поездки - за свой счет. Клуб давал нам поле, мяч (и то это благо пришло в году одиннадцатом) да в перерыве официальных матчей - чай с лимоном. Вот и все. Но для нас самым большим благом была сама игра, радость постоянной, ни на минуту не прекращающейся, спортивной борьбы...

Так рассказывает ветеран. Но я, пожалуй, добавлю, что не меньшим благом для этих пионеров русского футбола, для этих юношей, чья молодость проходила в начале века, являлась любовь людей, видевших их мастерство и горячо приветствовавших его.

Замоскворецкий клуб спорта очень быстро выдвинулся в число ведущих футбольных коллективов огромного города. Здесь выступало много игроков, входивших в сборную команду Москвы, - Николаев, Житарев, Сысоев, Филатов, Воздвиженский, Никитин, два брата Романовых, Варенцов, Бабыкин. Двое из них - Валентин Сысоев и Житарев - были включены в состав сборной России с момента ее создания.

Если бы можно было сегодня восстановить обстановку тех лет, если бы какой-нибудь кудесник помог нам вернуться на стадионы старой Москвы - Москвы десятых и двадцатых годов нашего века, - мы бы непременно услышали, как несется с «трибун» (тогда их заменяло несколько рядов скамеек) восторженное:

- Браво, Сысоев!

- Прекрасно, Сысоев!

Действительно, в ту пору этот человек пользовался колоссальной популярностью среди московских зрителей.

И этой популярности было, естественно, свое объяснение. Играя на месте правого полусреднего нападающего, Валентин Сысоев поражал и обвораживал всех не только своей довольно высокой по тем временам техникой, но и подкупающей агрессивностью, хорошей спортивной злостью, постоянной заряженностью на удар и необыкновенной результативностью.

Возьмите журнал «К спорту» за 1914 год. Среди многочисленных футбольных отчетов вы там непременно встретите и не оставите без внимания заметку под заглавием «Удивительный рекорд». В ней говорится, что форвард ЗКС Валентин Сысоев, выступая в официальных играх на первенство Московской лиги, установил редкое достижение: ни разу не ушел с поля не забив в ворота соперника хотя бы одного гола.

Заметка кончается словами приветствия в адрес рекордсмена и пожеланием ему и впредь действовать так же успешно на благо своего клуба.

О мастерстве Валентина Сысоева, о его атакующем таланте, о его боевитости очень ярко свидетельствует заметка в журнале «К спорту», бесхитростно озаглавленная «Унион» - ЗКС 3:4». Вот ее очень лаконичный текст:

«Вчера ЗКС играл против «Униона» на своем поле (как известно, первые команды по решению МФЛ играют только на трех полях - ЗКС, СКС и ОЛЛС). Первую половину хозяевам пришлось играть и против ветра, и против солнца. Сберегая, видно, силы ко второй половине, они нападали не особенно энергично, за что и поплатились: пропустили в свои ворота два гола.

После перерыва игра пошла интересней и живее. Казалось, унионовцы в первые сорок пять минут выложили все, что могли. Но не тут-то было: прошло совсем немного времени, и они провели еще один гол. Счет 3:0 оставался почти до самого конца, хотя ЗКС прилагал много старания. Никто уже не сомневался в исходе игры, когда за десять минут до окончания Сысоев В. прорвался и «размочил» счет. Потом случилось невероятное: в оставшиеся девять минут Сысоев, игра которого была вообще выше всяких похвал, провел еще три гола, и ЗКС выиграл 4: 3. Публика, не в силах сдержать свой восторг, долго не прекращала оваций, а некоторые даже выбежали на поле».

Со дня, когда был сыгран этот, ничего не решавший, в сущности, матч, прошла половина столетия - пять десятков долгих, необыкновенных лет. Но и сегодня не может не дрогнуть сердце истинного любителя спорта, услышавшего о подобном. Но и сегодня ни один человек, знающий толк в спорте, не может не отдать дань уважения и восхищения форварду, сумевшему забить за десять минут напряженного поединка четыре гола и спасти свою команду от неминуемого поражения. - Да, это великий мастер! - говорю я о таком человеке. И каждый, несомненно, присоединится ко мне.

Помнится его современникам и другой матч - матч осени 1911 года. В гости к москвичам приехала одна из сильнейших петербургских команд - «Унитас». Первое выступление спортсменов с берегов Невы против КСО - знаменитых в ту пору морозовцев - заканчивается вничью - 3:3. Борьба была на редкость острой, иногда даже откровенно грубой.

«Московская публика, - писала одна из газет, - увидела поединок равных. Все теперь считают, что следовало переставить порядок игр. Назначенная на сегодня игра «Унитас» - ЗКС вряд ли может представить интерес». Иными словами, автор корреспонденции давал понять, что там, где морозовцы сделали ничью, замоскворецким футболистам надеяться не на что. Но ЗКС опроверг эти печальные прогнозы, победив с весьма убедительным счетом - 4:1. «Автором всех четырех голов в ворота «Унитаса», - читаем мы все в той же газете, - стал В. Сысоев, настоящий герой закончившейся игры».

В то время далекого детства нашего футбола не появилось у нас своего Константина Есенина - страстного любителя статистики, берущего на учет все важнейшие мелочи, которые, собранные вместе, позволяют нам увидеть подлинное лицо каждого сезона, каждого коллектива, каждого игрока. Но кое-какие сведения все же дошли до наших дней. В архиве Валентина Васильевича я нашел несколько отпечатанных типографским способом страниц - нечто сходное с современной программкой, - на которых ЗКС подводил итоги своего выступления среди первых команд класса «А» на Кубок Фульда. Пропустив вперед морозовцев (16 очков), замоскворецкие футболисты заняли второе место (14 очков), выиграв шесть матчей, два сведя к ничьей и один проиграв. Общее соотношение забитых и пропущенных мячей - 40: 17. Из четырех десятков голов, «сделанных» ЗКС, 27 пришлись на долю Валентина Сысоева. Конечно, в ту пору форвардам было легче, свободнее, чем сегодня. Но ведь легко было всем, а забивал Сысоев и ему подобные - подлинные мастера футбола своего времени. С гордостью вспоминает он и сегодня, что не было ни одной календарной игры на первенство Москвы, в которой - вот вам неповторимый рекорд нашего футбола - он бы не забил хоть один гол. Если случалось, что команда забивала всего один гол - это неизменно был гол Валентина Сысоева.

Между прочим, так бывало не только во внутренних матчах, но и в междугородных и даже международных. Вот несколько примеров.

В 1912 году в сентябре в Москву приехала из Германии команда «Холыптейн» из города Киля. Она провела три матча - против морозовцев, сборной Москвы, составленной только из русских игроков, и со «всею Москвой», включавшей футболистов англичан. Нужно сказать, что тогда наши команды - и клубные, и сборные - еще значительно уступали западным и проигрывали им с крупным счетом. Тут дело было не столько в разнице мастерства, сколько в отсутствии у нас опыта подготовки к международным матчам и проведения их. Так было и на этот раз: немецкая команда, посетившая до этого Англию, Францию и Бельгию, навела настоящую дрожь на москвичей. Все три матча были проиграны, два из них с «сухим» счетом. Только сборная Москвы провела в ворота гостей один гол. Его забил сильнейшим ударом с двадцати метров Валентин Сысоев.

1913 год. К нам в страну приезжает национальная команда Норвегии. 14 сентября она встречается со сборной России. Вот короткий отчет об этом состязании: «Сразу игра начинается жаркая, - сообщает корреспондент, - изобилующая многими интересными моментами. Сперва нападает Россия и частенько обстреливает норвежские ворота. Однако голкипер Амодт на высоте своего призвания и хорошо берет не только «шуты» издалека, но работает удачно и в толкучке. В середине первой половины интересный момент: Денисов хорошим пасом посылает мяч в центр. Житарев с ходу бьет его в пяти шагах от гола полувоздушным ударом. Однако Амодт отбивает этот, казалось бы, неминуемый гол.

На тридцать второй минуте правый инсайд норвежцев прекрасным ударом забивает издалека сбоку мяч в ворота России. Однако русским удается сквитаться, воспользовавшись штрафным ударом с защитой из-за «стенки». Бьет удар Сысоев, и мяч, задевая бека Бёркхольма, проходит в ворота иностранных гостей.»

Уже много лет спустя, после Великой Отечественной войны, один из участников этого поединка - знаменитый Житарев - рассказывал:

- В том состязании Валентин Сысоев, как и вообще всегда, был неутомим. Помню, во время перерыва мы, форварды, разводили руками, сетовали, что у норвежцев «непробиваемый» голкипер. Говорили: «Такому не забьешь». А Валя нас всех уверял: «Нет, забьем. Обязательно!». И сам же это доказал. Его удар был исключительным по силе. Такие не берутся.

Высокое мастерство, неизменная агрессивность, всегда сочетавшиеся с большой культурой игры, сделали этого футболиста одним из популярнейших в стране. Единодушно был он - тогда военнослужащий - назначен в олимпийскую сборную России, отправлявшуюся в Стокгольм. Но генерал, командир дивизии, на рапорте, в котором излагалась просьба об отпуске Сысоеву, написал резолюцию в аракчеевском стиле: «Пусть играют те, кому делать нечего. А у солдата - служба». Этот же службист помешал Сысоеву участвовать в поездке в Швецию и Норвегию летом 1914 года. Но у себя на родине Сысоев, как правило, выходил защищать цвета сборных Москвы и России.

Очень хочется мне рассказать читателям и вот какую историю. В 1913 году журнал «К спорту» решил провести среди своих читателей, специалистов футбола, руководителей клубов анкету, в которой просил каждого назвать свой состав «символической» сборной древней русской столицы (как видим, такое изобретение спортивной журналистики, как анкета, уже отпраздновало свое пятидесятилетие). Результаты этого своеобразного референдума были изучены и опубликованы. Выяснилось, что среди «избранных» Валентин Сысоев стоял на втором месте по числу голосов. В сообщении об этом говорилось: «Гроза голкиперов Сысоев со своей головой украсит истинно сильнейшую команду Москвы».

По-видимому, тут следует объяснить выражение «со своей головой». Оно имело двойной смысл. Во-первых, по тем временам - и об этом неоднократно свидетельствовали современники - он считался непревзойденным тактиком. Конечно, не случайной была высокая, прямо-таки феноменальная, его результативность: он умел, как мы Сейчас говорим, умело «открываться», выбирать место, интересно и всегда выгодно «предлагал себя» партнерам. В то же время и его передачи оказывались очень острыми, продуманными, он часто бывал фактически соавтором забитого гола. Ну, а во-вторых, в его техническом арсенале игра головой - в прямом смысле - занимала достойное место и именно ударом головой во время борьбы на штрафной площадке он часто решал исход схватки в пользу своей команды.

В 1914 году Валентин Сысоев, которому тогда исполнилось 27 лет, ушел на фронт и уже навсегда распрощался с футболом как игрок. Как сейчас, помнит он жаркий июльский день, когда в составе своей команды - ЗКС - выбежал на поле против «Униона». Это был очередной матч на первенство Москвы, и, честно говоря, Валентин не думал, что для него эта игра станет «лебединой песней». Сражался, как всегда, - с увлечением, нескрываемым задором, завидной спортивной злостью. Уже в самом начале состязания он с дистанции 25 метров послал такой мяч в сетку чужих ворот, который потом обозреватель назвал «голом, вызывающим восхищение и настоящую эстетическую радость». А когда прозвучал финальный свисток, друзья по команде горячо поздравили Сысоева с очередным успехом: счет был 6:2 в их пользу, и из шести голов пять пришлись на долю Сысоева. «Он, бесспорно, выдающийся форвард», - говорится о нашем герое в том же отчете. Да, он был действительно выдающимся мастером атаки своего времени, и пусть останется таким в памяти не только своих современников, но и всех потомков - всех, кто любил, любит и будет любить футбол.

Итак, июльский матч против «Униона» оказался для Сысоева последним в жизни - началась война, а потом уже сказались годы. Но фамилия Сысоевых продолжала горделиво звучать на зеленых полях. Старшего брата заменил в «боевом» строю младший - Сергей. Он, правда, поменял амплуа, стал защитником, но в мастерстве в какой-то мере поддержал славу брата. До 1928 года он неизменно входил в сборную Москвы и много раз принимал участие в междугородных и международных матчах.

«У наших друзей из сборной Москвы, - писал после очередного матча между футболистами двух столиц Михаил Бутусов, - я очень хочу выделить защитника Сергея Сысоева, быстрый, энергичный, отчаянно смелый, он разрушал многие комбинации, начатые нами. При этом мы все с особой благодарностью отмечаем, что, не давая спуску чужим форвардам, он никогда не переходит рубежей корректности, спортивной честности»...

Интересно отметить, что, долгие годы по праву считаясь одним из самых лучших защитников Москвы, Сергей в своем клубе ЗКС на протяжении многих лет выступал за вторую команду, так как в первой действовала годами наигранная, прекрасно слаженная оборонительная пара: Рущинский (задний бек) и Петр Попов.

В этих условиях вовсю раскрылись удивительные моральные качества Сергея Сысоева. Некоторые деятели из других команд, мечтавшие приобрести такого выдающегося, надежного мастера, играли на этом обстоятельстве, пытались вызвать у Сергея Васильевича обиду.

- Для меня честь моего клуба, имя моего клуба дороже всего, -отвечал он неизменно. - А где поставят играть, не все ли равно.

Так и выступал неизменно в одной и той же, второй, клубной команде, на одном и том же месте. И тем примечательнее, тем значительнее тот факт, что именно во второй команде заметили его большое индивидуальное мастерство и на десятилетие ввели в сборную столицы.

Спортсмены старшего поколения - те, кому довелось узнать Сергея Сысоева лично, неизменно вспоминают не только его игровую стремительность, не только очень высокую технику, но и такие замечательные качества, как уважительность к людям, высокая культура, большой энтузиазм.

Еще продолжая выступать на зеленых полях как игрок ЗКС и сборной, Сергей Васильевич начал вести большую педагогическую работу. Его, например, можно сегодня по праву назвать одним из отцов советского баскетбола. В начале двадцатых годов в Москве об этой игре знали очень мало. Сергей Васильевич сделал сам и совместно с товарищами несколько переводов книг по методике тренировки и правилам игры. Ему принадлежит и множество других печатных трудов, в том числе работы по теории и практике футбола.

Недавно я разговорился с профессором Владимиром Михайловичем Дьячковым, нашим знаменитым «высотником», заслуженным мастером спорта, заслуженным тренером страны. Как всегда бывает при встречах, мы начали делиться творческими планами - тем, чем жили в момент свидания. Я сказал, что заканчиваю книгу о футбольных фамилиях, назвал среди своих будущих героев и Сысоевых.

- Сергея Васильевича я знал отлично, - воскликнул воспитатель Брумеля. - Он был одним из моих первых педагогов в институте физкультуры. Добрая память сохранилась о нем.

Добрая память! Имя Сергея Сысоева помнят сотни, а может быть, и тысячи нынешних тренеров, преподавателей, руководителей, боевых организаторов советского физкультурного движения, которым он передал свою горячую любовь к спорту и дал путевку в жизнь, указал правильный путь, по которому надо идти.

В начале тридцатых годов, когда вся страна была объята пафосом созидания, когда к напряженной творческой жизни потянулись самые отдаленные уголки нашей страны, Сергей Васильевич сам, по собственной инициативе, по велению сердца, оставил родную Москву и поехал в Таджикистан.

- В столице и без меня специалистов много, - говорил он провожающим на вокзале, - а там - целина. Хочу работать там, где мои знания нужнее всего.

Приехав на место, он с азартом молодого человека (хотя ему уже перевалило за сорок) принялся за дело, организовал первую в республике детскую футбольную школу, строил большие планы. Но тяжелая, продолжительная болезнь преждевременно вырвала его из жизни. 12 мая

1932 года Сергея не стало.

* * *

За окном - поздний московский вечер. Дело идет к полуночи, а мы никак не можем наговориться с моим удивительным собеседником.

Валентин Васильевич Сысоев, несмотря на то что ему пошел девятый десяток, обладает редкой памятью, и его рассказ - плавный, увлекательный, изобилующий интересными деталями - льется без конца.

Потом мы переходим к современным темам, и он обнаруживает удивительную осведомленность во всех «тонкостях» нашей футбольной жизни. Он с большим знанием дела говорит о сборной, о лучших наших клубах, восхищается монолитностью киевского «Динамо», с любовью называет имена Льва Яшина, Эдуарда Стрельцова, неувядающего Галимзяна Хусаинова и многих, многих других. Он знает их, этих чудесных ребят. И я хочу, чтобы они тоже знали его, знали простую русскую фамилию - Сысоевы, - записанную жизнью в летопись нашего футбола.