Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Автор: Янг Скотт

Глава 2

На следующий день, когда в широких и светлых коридорах зазвучал звонок на большую перемену, ученики мгновенно оставили классы: одни торопились завтракать домой, другие в буфет. Билл остался в классе. Он вынул из сумки коричневый пакет с сандвичами и хотел наскоро поесть, чтобы успеть сбегать в киоск купить газету с объявлениями о найме на работу, но тут увидел Сару Гордон. Она подошла и села напротив Билла.

– Разве ты не идешь домой завтракать? – удивился юноша.

– Пойду, когда уговорю тебя.

Вот уже год, как они подружились. Стройная, светловолосая, с красивыми серыми глазами, Сара казалась Биллу самой привлекательной девушкой на свете. Человеком она была прямым и правдивым, и именно поэтому Билл почувствовал смущение. Солгать Саре он не мог… А если он даже заикнется о своем решении поступить на работу, она может начать отговаривать его… К тому же он твердо решил никому об этом пока не рассказывать.

– На что же ты хочешь уговорить меня? – спросил он. – Выкладывай. Если я смогу…

– Конечно, сможешь! Запишись в наш драмкружок.

– Драмкружок? – растерялся он.

– Вот именно. У нас организуется драмкружок. Объявление об этом висит на доске уже больше недели. Вчера вечером было первое собрание. Записались два мальчика и двадцать девочек. Мне поручили набрать в кружок новеньких. Вот я и подумала о вас, мистер Спунский!

– Но я не могу, Сара! – взмолился Билл.

Она не обратила внимания на то, как серьезно он произнес эти слова.

– Почему? Ты же рассказывал, что участвовал в драмкружках в Англии! У тебя есть опыт. Ты будешь нам очень полезен. Будем вместе заняты в постановках…

Признайся он, что ему необходимо устроиться на работу, Сара бы поняла его. Но если он не поделился об этом со своими родителями, то не вправе сказать и никому другому. Кроме того, Биллу часто казалось, что отношение к нему Сары основано на сочувствии. Сперва, наверное, у нее возникла естественная симпатия, как к любому человеку, которому довелось пережить тяжелые времена. Затем болезнь мамы… Сара и Пит часто навещали маму, желая хоть как-то скрасить жизнь Спунских. А если он откроется, что вынужден искать работу, Сара сразу догадается о причине и поймет, что его семья живет в нужде. А это не касалось никого, кроме самих Спунских. Когда он найдет работу – другое дело. Тогда все и так узнают об этом. Билл сунул руки в карманы джинсов и встал. Сара продолжала уговаривать его. Им овладело смятение.

– Не могу, и все! – отрезал он.

Увидев удивленное выражение ее лица, Билл огорчился. Никогда еще он не разговаривал с Сарой в таком тоне.

– Но почему? – растерянно спросила девушка.

– Я не могу тебе сейчас сказать.

Они посмотрели друг на друга.

– Как знаешь! – бросила Сара и выбежала из класса.

Некоторое время он стоял, опустив голову, сжимая кулаки в карманах. Когда придет время, он сумеет объяснить ей все и она, конечно, поймет. Билл верил в это. Тут же он вспомнил, как ласково и внимательно относились к нему в семье Гордонов… Он всегда был желанным гостем в их доме. Летом его часто приглашали к себе за город… А теперь, когда Сара в первый раз попросила его об одолжении, он отказал. Она имела право рассердиться… Горестное чувство овладело им… Но что поделаешь…

Охваченный грустными мыслями, Билл подошел к окну. Солнце светило в голубом небе, и снег, выпавший за ночь, таял. С крыш капало. Замешкавшиеся в школе, ученики спешили домой. Группа мальчишек на дворе что-то горячо обсуждала, и по их яростной жестикуляции Билл понял, что они заранее переживали возможные перипетии предстоящего матча и, конечно, твердо верили в победу над кельвинцами. «Вот о чем я сейчас должен думать, а не хандрить…»

По опустевшему коридору он прошел в туалет, вымыл руки, перед зеркалом принялся приводить в порядок густую шевелюру. Расческа утонула в его огромной ладони, словно ее и не было. Ростом он был шести футов, широкоплечий, хорошо сложенный, джинсы туго обтягивали его сильные ноги. Только глаза выдавали возраст, в них сочетались и решительность и неуверенность, – глаза мальчика.

Он еще причесывался, когда дверь отворилась и на пороге появился Пит Гордон.

– Пошли, увалень! – воскликнул Пит, придерживая дверь и жестом приглашая Билла поспешить. – Чем ты тут занят? Тратишь попусту время…

Мысли Билла сразу переключились на хоккей. Нет, не удастся ему сбегать за газетой.

– Состав команды утвержден? – спросил он.

– Еще нет, но чего тебе беспокоиться? Ты включен в команду, Ред же сказал!

– Просто интересуюсь, кто будет четвертым защитником.

В прошлом году Билл сыграл два матча в защите с Де-Гручи. В этом году Ред разъединил их. В пару с Биллом он поставил Рози Дюплесси. Де-Гручи тренировался теперь то с Нобби Уорреном, новым учеником, то с Гордоном Джемисоном.

– А тебе не все равно? – спросил Пит.

– Я хочу, чтобы Горд играл в команде, – сказал Билл. – Думаешь, весело один год быть в команде, а на следующий добиваться, чтобы попасть в нее? Но этот Уоррен силен… Налетает, как грузовик.

Пит ухмыльнулся.

– Чему ты? – спросил Билл.

– Обратил внимание, как ты говоришь. В прошлом году у тебя был такой английский акцент, что я даже удивился – поляк с английским произношением. Но теперь ты разговариваешь, как канадец.

– Мой отец всегда поправляет меня, если что не так. И к тому же я провел столько времени с вами, балбесами, – отшутился Билл.

Пит дружески толкнул его плечом. Они распахнули дверь в буфет. Там было светло и просторно, всюду кафель и стекло. В углу, рядом с качающимися на шарнирах дверцами на кухню, за столом, отведенным специально для хоккейной команды, сидели ребята.

Билл и Пит направились к стойке. Билл – взять стакан молока к своим сандвичам, а Пит – за горячим завтраком. Многие из сидевших окликали их, когда они проходили мимо. В большинстве своем, конечно, мальчики.

– Молодец, Спунский! Дай им сегодня жару!

– Привет, ребята!…

– Специально для меня забей гол, Гордон!

– Лучше дюжину!

Еще в прошлом году Спунский был никому не известен, а теперь его знала вся школа. Это было ему приятно.

Хоккеисты за столом обернулись.

А вот и Дамон с Пифиасом! – воскликнул Пол

Брабант, миловидный темноволосый юноша, вратарь команды.

– Давид и Голиаф, – добавил Пинчер Мартин, центровой в третьей тройке. За ворот рубашки у него была заткнута салфетка. Пинчер всегда тщательно следил за своим туалетом.

Рози, как обычно, был неистощим на выдумки.

– Послушай, Спунский, – напустив на себя серьезный вид, сказал он. – Ты теперь большой человек в команде, но это не оправдывает твоего опоздания. Питу пришлось разыскивать тебя. Учти, если такое повторится, мы продадим тебя училищу Сен-Джона за четыре пробирки и бунзеновскую горелку! – Рози громко расхохотался, как всегда над собственными шутками. Он приехал из Квебека и, естественно, говорил по-французски так же хорошо, как и по-английски, хотя однажды заметил, что это было не лучшей оценкой его знаний французского языка.

Пит подсел к Бенни Вонгу. Билл придвинул стул и устроился с краю стола возле Вика Де-Гручи. Ворчун доел завтрак и принялся за молоко. В ответ на приветствие Билла он что-то буркнул. В дни матчей он вступал в разговор только по очень серьезному поводу.

Рядком на другом конце стола сидели новенькие, вступившие в команду в этом году. Рыжий, в веснушках Скотти Макинтош тренировался в одной тройке с Пинчером Мартином и Бенни Вонгом. Рядом сидел Нобби Уоррен, кандидат в защитники, крепко сбитый, невысокий паренек. За дальним концом расположились трое мальчиков, посещавших все тренировки, но вряд ли имевших шанс попасть в основной состав команды, разве только если перед матчем кто-нибудь по какой-либо причине не сможет выйти на лед. Все трое учились в десятом классе, все, как один, высокие и тощие – Уорд, Сомерсет и Михалюк. Рози уже окрестил их «Три призрака». Тут же был здоровенный Клифф Армстронг, смуглое красивое лицо которого, как обычно, было угрюмо.

– Здорово, Клифф, – приветствовал его Билл.

– Привет.

Билл принялся за свои сандвичи, любопытствуя, что представляет из себя этот Армстронг, почему он такой замкнутый? Билл впервые увидел его в прошлом году в тот вечер, когда кельвинцы победили их со счетом 2:3 в финальном матче. После этой неудачи, хотя они отдали все силы, которых, однако, оказалось недостаточно, они с Питом вышли в фойе, где неподалеку от кофейного бара их ждала Сара с родителями.

Тут они встретили Алека Митчелла, левого крайнего их команды из второй тройки. Вместе с Митчем, так его звали ребята, был Клифф Армстронг и еще двое мужчин. Митч познакомил их. Это оказались братья Армстронга, Айк и Кэм. Оба значительно старше Клиффа. Билл и Пит хотели было отойти, когда Айк сказал:

– Вам не хватало сегодня игрока, который умеет забивать голы. Но в будущем году вы такого получите.

Сперва Билл подумал, что он шутит. И хотя Айк и улыбался при этом, но был далек от шуток.

– Конечно, – подхватил Кэм. – Жаль, что Клифф не играл сегодня за вас. Все сложилось бы по-иному.

Митч объяснил товарищам, что Айк его сосед, а Клифф живет у старшего брата и играет в команде Брэндон-колледжа, с которой кельвинцы могли встретиться в финале первенства провинции.

– В будущем году Клифф переедет ко мне и тогда переведется в Северо-Западную школу, – сообщил Айк.

Отойдя, Пит и Билл удивленно переглянулись.

– Вот парень, который соответствует своей фамилии (Армстронг – по-английски означает сильная рука), – сказал Пит. – Что ж, прекрасно, если он окажется так хорош, как они говорят.

Армстронг оказался именно таким, каким его представили братья. И хотя команда Брэндон-колледжа проиграла кельвинцам со счетом 2:4, обе шайбы забил Клифф. В этом году он переехал к Айку и поступил в 11-й класс Северо-Западной школы. Но уже с первого дня он повел себя высокомерно, и это раздражало ребят. Он слишком много воображал из себя, нагрубил Толстяку, потребовав себе свитер с номером 9, в котором играл Пинчер Мартин, однако вынужден был довольствоваться номером 14-м, который прежде носил Генри Белл из звена Пита, закончивший школу. На первых тренировках Армстронг играл на месте правого нападающего вместе с Питом и Бьюханеном. И хотя прошло уже немало времени, холодок отчужденности вокруг него не таял. Билл пытался не поддаваться чувству неприязни, которое владело его товарищами по команде в отношении Армстронга, но это ему не всегда удавалось. На льду Армстронг был молодцом, но в остальное время постоянно язвил и позволял себе зло насмехаться над ребятами. Единственной надеждой на то, что он переменится, была его дружба с Митчем. Возможно, он повлияет на него в лучшую сторону.

За столом не было Стретча Бьюханена, хотя он всегда завтракал в школе, и Билл спросил:

– А где Стретч?

– Гриппует,- буркнул Ворчун.

Пит встревожился.

Бенни Вонг с улыбкой до ушей на круглом лице успокоил его:

– Ничего, Пит, сегодня утром я видел Реда и он сказал, что переставит Рози из защиты в твою тройку.

Пит охнул. Все рассмеялись, кроме Рози, который запротестовал.

– Не пугайся, Пит. Я отлично справлюсь на новом месте, вот увидишь!

– Попробуй только не справиться, – нарушил молчание Ворчун.

– Таким образом, Джемисон и Уоррен будут играть в защите, – продолжал Бенни Вонг.

– Ту дырку, что мы теряем в нападении, мы приобретаем в защите, – воскликнул Пинчер Мартин.

Рози схватил молочную бутылку и сделал вид, будто хочет швырнуть ее в Пинчера. Тот мгновенно вскинул вверх руки. Армстронг словно не замечал этой дружеской перепалки.

К тому времени, как они заканчивали завтрак, было уже около часа дня. Билл сбегал за своей курткой и вместе с остальными вышел подышать свежим воздухом.

– Что делаешь после школы? – спросил Пит. – Пойдем ко мне, послушаем новые диски.

– Не сегодня, Пит, – отозвался Билл. – Сегодня я занят.

В последние годы газеты были полны материалов о том, как трудно устроиться на работу молодым людям и что ищущий должен быть готов к тому, чтобы потратить на поиски не одну неделю. Но все вышло совсем не так…

Когда прозвучал звонок, возвещая об окончании занятий, Билл сбежал по лестнице, остановился на мгновение возле доски объявлений, чтобы прочитать о перетасовках в команде, затем, стараясь ни с кем не задерживаться, помчался к киоску и купил газету «Телеграмма». Пролистав страницы, посвященные спорту, он принялся за объявления о найме на работу.

Требуется юноша 16-18 лет, желающий изучить литографию. Работа постоянная.

… Молодой человек для упаковки фарфора; пятидневная неделя.

… Посыльный с велосипедом…

… Юноша для легкой работы в меблированных комнатах.

… Курьер…

… Младший клерк…

Все это годилось для тех, кто искал работу на целый день. И тут он увидел то, что ему нужно:

… Сильный юноша для работы по вечерам и в субботу. Обращаться на склад Джона Десмонда, Виадук-стрит, 55.

Билл заспешил по указанному адресу, сжимая в руках газету, то и дело переходя на бег. Именно это он искал и торопился, боясь, как бы кто-нибудь не опередил его. Он одолел пять кварталов и увидел в большом окне здания из бетонных блоков на Виадук-стрит, 55 золотые буквы: «Джон Десмонд. Мелкооптовая торговля».

Билл вошел. Позади деревянного барьера за конторскими столами друг против друга сидели у телефонов две женщины. Там же склонился над счетной машинкой молодой человек в очках. Билл остановился у барьера, и молодой человек поднял голову.

– Чем могу быть полезен?

– Я ищу работу.

Молодой человек обернулся к раскрытой двери маленького застекленного бокса, где за столом работал полный пожилой мужчина с небольшими усиками, и крикнул:

– Мистер Мак-Клелланд, к вам.

Мужчина поднял голову и жестом пригласил Билла войти.

– Присаживайся, – сказал он, раскуривая сигару и разглядывая юного посетителя. Затем, выпустив изо рта облако дыма, спросил: – А ты справишься с тяжелой работой? К нам уже нанимались несколько юношей, но быстро уходили. Работа у нас на складе нелегкая. Надо помогать кладовщикам готовить заказы к отправке, таскать тяжелые ящики.

– Я уверен, что справлюсь, сэр.

– Сколько ты хочешь получать за работу?

– Столько, сколько вы будете платить, сэр, – растерянно ответил Билл.

– Что ж, это что-то новое. И тебя не интересует, сколько должно пройти времени, пока ты сможешь заменить меня? – улыбнулся мистер Мак-Клелланд. – И какая тебя ждет пенсия? – И уже серьезно продолжал: – Плата за работу пять долларов в час, два часа в день, пять дней в неделю и восемь часов по субботам. Итого: восемнадцать часов, девяносто долларов. Приступить можешь хоть завтра. Ну, что скажешь?

– Замечательно, сэр! – воскликнул Билл. И тут он вспомнил… Он хотел найти такую работу, из-за которой ему не пришлось бы жертвовать хоккеем.

– Одно только, сэр… – запинаясь, проговорил Билл, надеясь, что это не повлияет на так удачно начавшийся разговор.

– Что именно?

– Я играю в хоккей за Северо-Западную школу, и мы тренируемся раз в неделю, по средам с четырех часов. Я очень хочу наняться к вам, но если можно… по средам…

Мужчина на мгновение задумался.

– Завтра суббота. Давай отложим этот вопрос до завтрашнего вечера. Посмотрим, подходишь ли ты нам или мы тебе. Если да, я думаю, что мы пойдем тебе навстречу. Конечно, если ты готов потерять десять долларов. Восемьдесят вместо девяноста, согласен?

– Еще бы! – воскликнул Билл.

Окрыленный, он со всех ног помчался домой. Такое везение!

Мама вышла из кухни навстречу Биллу. Она обняла и поцеловала сына, и он чуть было не выпалил ей о своей удаче, но сдержался. Нет, он подождет прихода отца.

Отец вернулся домой утомленный и, поздоровавшись с женой и сыном, направился прямо к дивану.

Билл, не переставая думать о работе (80 долларов в неделю!), беспокойно шагал из комнаты в комнату, обставленные подержанной мебелью. Проходя мимо гостиной, он остановился в дверях, посмотрел на исхудавшее лицо дремлющего отца, его седеющие виски, хотя мистеру Спунскому еще не было сорока лет, и чувство жалости сдавило юноше грудь. Билл поднялся в свою комнату, но вскоре сошел вниз, не находя себе места и пытаясь успокоиться. Как-то отец отнесется к тому, что он поступил на работу?… Но ему придется согласиться! Не может же он в одиночку содержать всю семью.

– Мужчины, обедать! – раздался голос из кухни.

К удивлению Билла, отец мгновенно вскочил с дивана и первым оказался за столом.

– Ты же спал! – рассмеялся Билл.

– Удивительная штука, сынок, – отозвался мистер Спунский, – но даже если я крепко сплю в Варшаве, а кто-нибудь в Кракове шепчет «обедать», я мгновенно просыпаюсь. Даже теперь приглашение обедать или ужинать – для меня все равно, что удар электрическим током.

Все трое рассмеялись. Билл подвинул матери стул.

– Я хотел пойти посмотреть вашу игру, – сказал отец, – но, к сожалению, по пятницам я работаю. Но постараюсь вернуться пораньше, чтобы послушать по радио конец матча.

Отец преподавал в вечерней школе в понедельник, среду и пятницу, а матчи проводились по пятницам.

– Но мы с мамой обязательно посмотрим хоть одну игру до окончания сезона, – сказал он. – Что-нибудь придумаем…

– Я буду так волноваться, – произнесла мать. – Уже сейчас волнуюсь…

Отец с улыбкой посмотрел на Билла.

– Твой сын тоже волнуется. Как всегда в день матча.

Билл смущенно посмотрел на отца, затем перевел взгляд на мать.

– Дело не только в хоккее, – произнес он.

Супруги удивленно переглянулись.

– Я поступил на работу, – выпалил, собравшись с духом, Билл.

За столом воцарилось молчание. Отец и мать изумленно воззрились на сына. Запинаясь, Билл рассказал им все, делая упор на то, что работа не будет мешать ни учебе, ни хоккею.

– И 80 долларов в неделю! – заключил он.

Говоря все это, он перехватил растерянные взгляды, которыми обменивались родители, как бы спрашивая друг друга – неужели он слышал наш вечерний разговор?

– Я все слышал, – поняв, о чем они думают, сказал Билл и торопливо продолжал: – Я хочу помогать вам! Вместе мы быстрее выплатим все долги и тогда, папа, ты сможешь тратить больше времени на то, чем действительно хочешь заниматься!

Мистер Спунский молчал, о чем-то размышляя. Билл, волнуясь, ждал. Он догадывался, о чем думает отец. Билл помнил, что отец часто повторял ему: школа лишь часть образования – кроме знаний она приучает к жизни в коллективе, воспитывает умение общаться с людьми, приучает к общественной деятельности, что не менее важно, чем образование. Но ведь он не мог предвидеть болезни мамы, и теперь ежемесячные выплаты являлись для него тяжелым грузом…

Наконец мистер Спунский пожал плечами, по-видимому придя к какому-то решению.

– Если это не будет мешать занятиям в школе и хоккеем, который так много значит для тебя, я вынужден согласиться. Но только при одном условии…

Билл ждал.

– Когда мне удастся добиться такого положения в университете, что мое жалование сможет обеспечить все наши нужды, тогда ты бросишь работу. Вот мое условие.

– Согласен, – Билл заметил слезы, навернувшиеся на глаза у матери, и горячо продолжал: – Но и у меня есть условие… Мы оба работаем до тех пор, пока все долги не будут выплачены, и когда я брошу работать, ты также бросишь преподавать в вечерней школе.

Отец внимательно посмотрел на сына, впервые увидев в его глазах решимость, которой прежде не замечал.

– Ладно, сынок, – произнес он.

После обеда все трое еще некоторое время продолжали сидеть за столом. Отец вынул из кармана записную книжку и вслух принялся вести подсчеты. Когда Билл услышал в деталях все финансовые дела семьи, у него возникло удивительное чувство, словно он стал равноправным ее членом.

– Мы задержали платежи по закладной под дом, – говорил отец. – Правда, в банке вошли в мое положение, но иногда нажимают, и мне приходится объясняться с ними. Но с твоей помощью – скажем, пятьдесят долларов в неделю (эти деньги я буду брать у тебя в долг, сынок, и со временам верну) – мы сможем быстрее выйти из затруднений и не влезать в дальнейшие долги.

– Но я же буду отдавать тебе все восемьдесят! – прервал его Билл.

Отец покачал головой.

– Ты будешь давать пятьдесят долларов в неделю. Остальные береги или трать, как захочешь. Они твои. А теперь собирайся, тебе пора на стадион.

Отец умел говорить так, что возражать ему было бесполезно.