Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Автор: Янг Скотт

Глава 18

На следующий день, когда получили утренние газеты на складе Десмонда, Альберт был в конторе. В ожидании бланков заказов он листал свежий номер. Взяв пачку заказов и прихватив с собой газету, он поспешил обратно на склад.

– Эй, парень, – окликнул он Билла. – Знаешь, финальная встреча состоится во вторник!

С блоком сигарет в охапке Билл обернулся к Альберту.

– А разве не в пятницу? – удивился он.

– Перенесли на вторник.

Закончив подборку заказа и взяв у Альберта газету, Билл развернул ее на столе для упаковок. Он мельком просмотрел отчет о вчерашнем матче. На полосе красовалась фотография Пита, забившего единственный гол во встрече. Заметил Билл и свою фамилию в отчете, но не стал читать его полностью, привлеченный сообщением о переносе финальной встречи команд школьной Лиги, который объяснялся загруженностью стадиона «Амфитеатр», – начинались игры профессиональных команд НХЛ. Обе школы согласились на перенос.

Ближе к полудню на складе появился Де-Гручи. Под глазом у него синел, зеленел и желтел здоровенный фонарь. Пришлось Вику выслушать град насмешек работников склада. Он только добродушно отшучивался.

– Не знаю, как я выйду на сцену в понедельник, – посетовал он Биллу. – Придется вставить реплику, будто я налетел на дверь…

– Или на локоть Джозефсона, – рассмеялся Билл.

В понедельник в настроении отца произошла заметная перемена. Он вернулся домой несколько позже обычного, когда Билл уже пришел с работы.

– Надеюсь, я не очень задержал вас с ужином, – сказал он в дверях.

– Ужин готов, мы ждали тебя, – отозвалась мама.

– Есть кое-какие новости, – сняв пальто и боты и входя в гостиную, объявил отец.

– Какие? Говори! – одновременно воскликнули мать и сын.

По лицу отца Билл не мог понять, хорошие или дурные вести он принес.

Мать стояла посредине гостиной с кухонным полотенцем в руках и тревожно глядела на мужа.

– Говори же!…

– Декан факультета, узнав, что я намерен принять предложение фирмы, вызвал меня. Сказал, что осенью возможно появится шанс получить по совместительству место ассистента профессора. А это значит большее жалование.

Миссис Спунская прижалась к мужу. Билл подошел к родителям, и отец обнял их обоих за плечи.

– Вижу, вы оба хотите, чтобы я остался, – сказал отец.

Можно было и не говорить этого, достаточно было лишь взглянуть на их лица.

– Но декан назвал это шансом, – продолжал отец. – Значит, не вполне уверен в такой возможности… А если не выйдет?

– Выйдет, выйдет, обязательно выйдет! – убежденно воскликнула мать. – Иначе он не говорил бы тебе об этом, не будь он уверен!

Отец покачал головой.

– Ни в чем нельзя быть уверенным. А если я не дам ответа на будущей неделе, место в Манитобе может оказаться занятым…

– Ну и пусть! – вскричал Билл.

Но единственной уступкой, которой они добились от отца, было то, что он повременит с окончательным решением. С тем они и сели за стол.

После ужина Билл поднялся в свою комнату и принялся за уроки. Он спешил покончить с домашним заданием, так как сегодня всей семьей они шли в школу на постановку «Жизнь с отцом». Билл предвкушал предстоящее зрелище. Интересно, как справится Сара со своей ролью?…

Он решал задачи по алгебре, но мысли о возможных переменах в жизни семьи не оставляли его. Билл уже сообщил родителям, что летом собирается работать на складе Десмонда, но отец ответил категорически «нет» – на каникулах он должен отдохнуть. Билл не знал, как ему быть…

Наконец он покончил с алгеброй и переоделся в свой лучший костюм. Спустившись вниз и ожидая родителей, он взял вечернюю газету и в глаза ему бросился заголовок, набранный, крупным шрифтом:

Армстронг сделал отбивную из защиты Суриса, забив 5 шайб.

Он прочитал статью до конца. Матч между командами Брэндон-колледжа и школы Суриса за право встретиться в Виннипеге с командой Северо-Западной школы состоялся в субботу вечером. Как и ожидалось, брэндонцы выиграли со счетом 6:1. Отчет об этой игре был полон похвал в адрес Армстронга. Только и упоминался, что Армстронг, Армстронг, Армстронг…

В команде Брэндон-колледжа его желание исполнилось – он играл центральным нападающим в первом составе. Билл мысленно представил себе Клиффа, его легкий, внешний почти без усилий стиль бега, умение мгновенно оценить обстановку на поле, его стартовую скорость, владение шайбой…

– Вы готовы, мужчины? – раздался голос матери, спускавшейся по лестнице.

Отец был в своем старом выходном костюме, который все еще имел приличный вид. Мама надела то платье, купленное давным-давно, но которое она каким-то образом умудрялась всякими мелочами изменять так, что оно выглядело вполне модным.

– Готовы, готовы, – откликнулись мужчины.

– Ты сегодня смотришься классно, как выразились бы мои студенты, – встав с дивана и оглядев жену, сказал мистер Спунский.

– То есть хорошо? – переспросила мама.

И муж и сын уверили ее, что так оно и есть.

Родители Билла еще никогда не были в Большой аудитории школы, и она произвела на них хорошее впечатление. Сценическая площадка казалась большой, хотя Сара часто жаловалась, что там мало места для того, чтобы обставить ее реквизитом в пышном стиле нью-йоркской квартиры конца прошлого века. В зале было 400 мест, и позади них еще расставили ряд стульев. У Спунских были билеты в десятый ряд. Заняв свои места, родители Билла стали оглядываться вокруг, чтобы увидеть мальчиков и девочек, о которых они столько слышали от сына.

Спустя пять минут свет в аудитории погас. На авансцене появилась мисс Робб и испуганным голосом выразила надежду, что зрителям понравится спектакль драмкружка, а также, что они простят некоторые погрешности постановки. Закончила она сообщением, что спектакль будет повторен в среду и пятницу. Занавес пошел. На сцене находилась Сара; загримированная под мать семейства. Один за другим на сцену выходили ее сыновья и дочери. Затем появился Отец – Де-Гручи в сюртуке, с усами и в седом парике, с нарисованными на лице глубокими морщинками и с ужасающим синяком под глазом.

В зале начался веселый шепот. Один из сыновей спросил (этой реплики, конечно, не было в пьесе):

– Что у тебя с глазом, отец?

– Случайно один балбес по имени Джозефсон саданул меня локтем, – пробасил Де-Гручи.

– Мистер Джозефсон сослуживец вашего отца, – пояснила мать – Сара. – Ну, садитесь завтракать.

Кое-кто из сидящих в зале, не знакомых с пьесой и не интересующихся хоккеем, удивились, из-за чего в зале раздались смешки. После этого спектакль пошел своим чередом.

Двумя часами позже Спунские шагали по заснеженным улицам домой. Вечер прошел отлично. Вместо того, чтобы киснуть дома, Билл хохотал от души. Родители тоже забыли про свои невзгоды. Сара после первых минут робости исполняла свою роль очень хорошо, лучше всех. Когда спектакль окончился, Билл на несколько секунд юркнул за кулисы и поздравил ее. Вот уж он не думал, что драмкружок во многом окажется ему полезен. Во-первых, Сара увидела, что из себя представляет Армстронг, во-вторых, Де-Гручи на несколько недель отвлекся от терзавших его мыслей, что не может помочь команде, и, главное, спектакль помог Спунским развеяться.

Билл всю дорогу оживленно болтал с родителями. Они обменивались впечатлениями о спектакле, наслаждаясь первым мягким вечером после суровых в эту зиму холодов.

На следующее утро Билл проснулся рано. Хотелось поспать еще хоть немного, но внутренний голос напомнил ему: «Сегодня игра с Брэндоном!» Сон как рукой сняло. Остальные мысли тут же улетучились. Сегодня он весь день будет думать только об одном – о победе. Завтра жизнь войдет в обычную колею, но сегодня… Он взбил подушку. На улице еще было темно, лишь первые слабые проблески рассвета появились на небе. Нога у него начала дергаться – верный признак волнения. Он принялся растирать ее, затем сбросил с себя одеяло и протянул в темноте руку к выключателю. Будильник показывал семь часов. Еще слишком рано. Можно еще поваляться в постели. Дремотные мысли проносились в голове. Лампочка под потолком тускло светила. Спунские давно собирались купить ночничок, но всякий раз откладывали свое намерение… А все деньги, деньги, деньги… Затем в голове вновь возник заголовок:

Армстронг сделал отбивную из защиты Суриса, забив 5 шайб…

Билл снова натянул на себя одеяло.

«Армстронг сделал отбивную из Спунского, забив 5 шайб, – переиначил он.

«Спунский сделал отбивную из Армстронга, забив 7 шайб».

Он усмехнулся и подумал, что лучше бы заняться алгеброй.

Этот предмет давался Биллу с трудом. Когда они приехали в Канаду, он лучше других занимался на уроках французского, английского языков, латыни и истории. Он вылез из-под одеяла и босыми ногами зашлепал по холодному деревянному полу к своему столу… Скорее бы мама связала половичок… Взяв со стола учебник алгебры, он снова залез под одеяло.

Билл раскрыл учебник, но перед глазами маячило только одно:

Армстронг сделал отбивную из Спунского, забив 5 шайб.

Через полтора часа он уже спешил в школу. Со всех сторон туда стекались ученики. Небо было ясное, сильно похолодало, и редкие лучи солнца поблескивали на нетронутом снегу в палисадниках домов. Снег на тротуарах был хорошо утоптан и поскрипывал под ногами. Поправляя теплые наушники, он увидел впереди себя Де-Гручи.

– Эй, Отец! – окликнул он.

Вик остановился, поджидая Билла. Он похвалил его за хорошо сыгранную роль, но продолжить разговор им не удалось. Почти каждый встречный обращался к ним с приветствием и считал своим долгом сказать несколько слов о спектакле или хоккее. Билл увидел Сару, идущую им навстречу. Она была в короткой шубке, в сапожках и в теплом шерстяном платке.

– Вот идет Мать, – сказал Де-Гручи. – Тебе наверное неприятно было видеть, что твоя девушка связалась с таким старым козлом, как я…

Все вместе они зашагали к школе. В вестибюле Сара одарила юношей лучезарной улыбкой, и они расстались.

Де-Гручи обернулся к Биллу, желая что-то сказать, но тот опередил его:

– Послушай, это она тебе улыбнулась!

Вик растерялся от этого неожиданного заявления.

– Да ты…

– Тебе, тебе! – настаивал Билл. – Ты же сам видел, как она улыбнулась, увидев тебя! И ведь именно Сара завлекла тебя в драмкружок. Я не встану вам поперек пути…

Посмеиваясь, он оставил позади красного от смущения Де-Гручи, который бормотал: «Ну, ты даешь, черт возьми! Что это взбрело тебе в башку?!»

Этот день был неудачным для педагогов Северо-Западной школы. Они не сразу поняли почему. В 14-й аудитории, где занимался десятый класс, учительница литературы Этель Робинсон, стройная молодая женщина, которая всегда включала в свои уроки произведения молодых канадских писателей, попросила Скотти Макинтоша прочесть стихотворение Сьюзен Масгрейв. Скотти запинался на каждой строчке, и учительница удивленно глядела на него. Такого с ним никогда не бывало. Она хотела было поставить ему плохую отметку, но решила на этот раз пощадить его. Скотти был прилежным учеником.

– Хватит, Макинтош, садись, – сказала она. – Уоррен, пожалуйста, продолжи ты.

Нобби Уоррен сидел позади Скотти, держась ладонями за виски и думая о своем. Книга со стихами Сьюзен Масгрейв, лежавшая перед ним, даже не была раскрыта. Мисс Робинсон любила неожиданно вызвать к доске ученика, заметив, что мыслями он далеко. Уоррен покраснел, взглянул на Макинтоша, беспомощно оглядел одноклассников, открыл наугад книгу на стихотворении «Разбойник» и начал читать:

«Ветер ревел в темноте, сотрясая деревья, Луна…»

В классе раздался громкий смех, и Нобби растерялся.

– Простите, – с несчастным видом сказал он. – Я не слушал…

Мисс Робинсон вдруг вспомнила о разговорах, которые велись в учительской. Так глупо с ее стороны забыть об этом! Ведь она сама участвовала в беседе о хоккее. Ей пришлось это сделать в порядке самозащиты, так как она ни чуточки не интересовалась хоккеем и в последний раз присутствовала на матче еще девочкой, но вчера она даже приобрела билет на сегодняшний матч!

– Продолжай, Уоррен, – сказала она. – Возможно, «разбойник» сегодня сойдет.

И Нобби Уоррен продолжал… В порядке наказания за невнимательность мисс Робинсон заставила его прочесть стихотворение до конца.

Другой класс занимался в биологической лаборатории. Рози, проходя мимо аквариума, в котором резвились головастики, не смог сдержаться. Сегодня он обязательно должен был выкинуть какой-нибудь номер, иначе он вот-вот взорвется от напряжения. Рози вынул из кармана самописку, брызнул чернилами в аквариум, и сел на свое место. Прошла минута или две, пока учитель мистер Гоуторн, полный мужчина с густыми, лохматыми бровями, заметил, что с головастиками что-то неладное. Они пытались выползти из синей тьмы, карабкаясь по стеклу, и соскальзывали обратно.

– Кто налил в аквариум чернила? – сердито спросил учитель.

И Рози, который посещал этот класс уже второй год и за это время не меньше десятка раз видел, как в аквариум лили чернила, но еще ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь признался в этом, медленно поднялся. Что угодно, только не сидеть на месте с натянутыми, как скрипичная струна, нервами.

– Я, – сказал он, и розовые щеки его побледнели. Мистер Гоуторн был так ошарашен этим признанием, в корне отличавшимся от его обычных бесплодных попыток узнать виновника, что его взяла оторопь; очнувшись, он тихо спросил:

– Зачем?

– Не знаю, – ответил Рози.

Мистер Гоуторн принялся вышагивать по классу, растерянно помахивая змеиным чучелом, которое он держал в руках. Он вспомнил, что этот мальчик из хоккейной команды школы. Ничего удивительного в его поступке, раз им овладела предматчевая истерия. Вот в чем причина. Но сегодня вечером все это закончится. Мистер Гоуторн вспомнил про билет на стадион, лежавший у него в кармане, – не следует волновать мальчика.

– Что ж, Дюплесси, – заключил он, – ты первый за двадцать три года моей преподавательской практики, кто признался в своем проступке. Я воспринимаю твое признание как проявление честности и прошу тебя не делать этого впредь. Обещаешь?

– Да, сэр, – ответил Рози.

– Тогда садись.

В 41-й аудитории Сара Гордон закончила письменную работу по алгебре и принялась лениво чертить какие-то фигурки в тетради. Изредка она бросала взгляды в сторону Билла, который то склонялся над тетрадью, то откидывался назад в задумчивости. Сара прекрасно понимала его состояние. Он напоминал ей брата. Всех юношей она всегда сравнивала с Питом. Ей были знакомы резкие перемены в настроении Пита. То он громко на весь дом распевал, принимая душ, то сидел за завтраком, не раскрывая рта… Интересно, правда ли, что рассказывал Пит о том, будто селекционер из Торонто заинтересовался Биллом?… Наконец раздался звонок на перемену, и она поспешила в Большую аудиторию, чтобы прорепетировать с Де-Гручи некоторые сцены, которые вчера прошли не совсем удачно.

На складе Билл не сразу обратил внимание на то, что нее заказы, которые поручалось ему подобрать, были небольшие, – два три блока сигарет, коробка сигар, баллончики с газом для заправки зажигалок, в то время как Герби таскал тяжелые ящики с кока-колой.

Отбирал и распределял заказы Альберт.

– Дайте мне большие заказы, – попросил Билл, думая, что Альберт по рассеянности распределяет работу неравномерно.

– Не дам, – ответил Альберт.

– Почему?

– А потому что тут командую я, вот почему, – отрезал Альберт.

Герби при этом рассмеялся.

– Хорошо бы это выглядело в газетах, что, мол, Билл Спунский играл ниже своих возможностей, потому что растянул сухожилие или перетрудился, таская тяжести на складе Джона Десмонда!

– Глупости! – воскликнул Билл. – Мне вовсе не трудно носить тяжелые ящики!

– Завтра ты будешь выполнять сложные заказы, а Герби легкие, – сказал Альберт. – Только не сегодня! – Он стукнул ладонью по столу. – Все! Хватит об этом. За работу!

Когда Билл и Герби направились к стеллажам, он крикнул вслед Биллу:

– Советую победить сегодня вечером, иначе я нагружу тебя большими заказами до конца зимы!

Разные мысли проносились в голове Билла. Северо-Западная школа… Победители городского чемпионата школьных команд старших классов… Чемпионы провинции… Это может быть завтра… Но будет ли?… Ему вспомнилось признание Пита, высказанное им однажды: «Конечно, я этого очень хочу, ведь это мой последний год в школе…» – и слова Де-Гручи: «Я тоже рад, что вернулся вовремя». И напутствие Реда перед самым первым матчем в этом сезоне: «Я думаю, что у вас есть шанс завоевать своей школе первое чемпионское звание». И словно холодный душ: Армстронг сделал отбивную из Спунского, забив 8 шайб.