Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Автор: Тихонов Виктор Васильевич

Самая молодая команда

Новые имена
Требуются… лидеры

Новые имена

Вернемся на несколько лет назад.

Осень 1981 года.

Диктор объявляет составы команд: Александр Тыжных, Алексей Касатонов, Святослав Хализов, Владимир Крутов, Игорь Ларионов, Александр Герасимов, Михаил Панин, Михаил Васильев, Александр Зыбин, Игорь Мишуков…

Давний болельщик ЦСКА, геолог, работающий в последние годы за рубежом и попавший во время отпуска на ноябрьский матч «Спартак» – ЦСКА, был в полном недоумении.

Попытался расспросить соседа, потом с горечью махнул рукой:

– И это – ЦСКА?! Команда Фирсова, Рагулина и Харламова? Пацанов каких-то собрали… И как они еще умудряются набирать очки, побеждать?…

Понимаю изумление геолога, не видевшего команду два года, даже по телевидению. Понимаю и других наших болельщиков. Понимаю тех, кто признавался мне два-три года назад, что едва ли не на любой матч ЦСКА идет с опаской. «Раньше, бывало, армейцы проигрывали, – объяснял свои чувства один давний поклонник ЦСКА, – но я все равно был спокоен: рано или поздно тройка Фирсова или звено Петрова свое слово скажут. Или тройка Жлуктова, когда играли с Виктором Капустин и Балдерис. А теперь? На что рассчитывать? На кого надеяться? На Зыбина или Васильева? Так я их еще пока и не различаю…»

Все так. Все верно. Имен громких к осени 1981 года в ЦСКА стало меньше. Сошли великие. Сначала Анатолий Фирсов, Александр Рагулин и их сверстники. Потом сверстники Бориса Михайлова и Владимира Лутченко.

Но разве это новость, что время жизни в большом спорте ограниченно? Великие неизбежно когда-нибудь сходят со сцены. И тогда их места занимают новички. Те, рассчитывать на кого болельщики не привыкли. Пока не привыкли.

Обновление команды – процесс сложный, порой болезненный, и потому на протяжении последних лет мы старались вводить в коллектив новичков так, чтобы передать им те традиции и тот характер, которые отличают ЦСКА. А эта команда, как хорошо известно любителям спорта, на протяжении всей истории нашего хоккея была лидером. И сейчас армейцы попрежнему во главе советского спорта. Команда, не сомневаюсь, сделает все возможное, чтобы и в будущем оставаться флагманом нашего хоккея.

Говорю сейчас не только об очках, о медалях, завоеванных игроками клуба, но и об отношении спортсменов к совершенствованию игры. Считаю, что ЦСКА призван оставаться тем маяком, по которому сверяют свой курс остальные клубы, весь наш хоккей.

И здесь, видимо, самое время заметить, что наиважнейшая наша задача – воспитание молодых спортсменов в широком смысле этого слова. Не только обучение тактико-техническим элементам игры, но и формирование личности. Каким станет наш новичок? Что принесет он в спорт? Что будет искать в спорте, в хоккее? Взяв высоту, сумеет ли на ней удержаться? Справится ли с искусами, что связаны с выступлениями в знаменитой команде, которая дважды в неделю появляется на экранах телевидения? Не будет ли он склонен к самоуспокоенности, сможет ли каждой осенью, забыв о победах и регалиях, начинать штурм вершин заново, от подножия?

Понятно, что процесс смены поколений затрагивает все команды независимо от их места в табели о рангах, но понятно, надеюсь, и то, что процесс этот имеет особый характер в команде, где больше всего мастеров высшего класса. И если читатель интересуется хоккеем, то он знает, что в течение почти трех десятков лет, со времени начала нашего участия в чемпионатах мира и олимпийских играх, к ЦСКА предъявляются повышенные требования. От команды многого ждут, поскольку именно армейский клуб – главный источник пополнения сборной страны. А раз так, то каждый новичок должен сразу привыкать к новым, повышенным требованиям – и в тактической, и в технической, и в атлетической подготовке, и в психологическом, волевом настрое на матчи, на каждый матч. Привыкать к игре и к тренировкам на самом высоком уровне. Привыкать, наконец, к новой ответственности – за каждое свое выступление, за каждую встречу со зрителями.

ЦСКА играет всегда серьезно. По-настоящему. Не имитирует игру, но играет.

Я как-то рассказывал в интервью корреспонденту газеты «Советская Россия», что однажды ко мне подошел известный швейцарский хоккейный обозреватель и попросил разъяснить ему одно, по его мнению, загадочное явление.

– Если какая-нибудь команда к середине матча выигрывает у другой, допустим, с разницей пять шайб, я не выдерживаю этого зрелища и ухожу – мне скучно. Впрочем, так же поступает большинство моих соотечественников.

Но когда играет ЦСКА, со мной творится непонятное: ваши хоккеисты буквально громят соперников, а я как зачарованный не могу сойти с места. Точно такая же реакция и у всех зрителей, присутствующих на матче с участием советского чемпиона.

Ответил я ему, помнится, так: ЦСКА играет в полную силу от начала до конца матча – неважно, дается он нам с трудом или мы имеем преимущество в 10 шайб. Так уж хоккеисты воспитаны: они обязаны своей игрой доставлять зрителям истинное удовольствие.

В другом интервью – еженедельнику «Футбол – Хоккей» – говорил:

– Я принципиальный противник облегчения игрового режима, каким бы внушительным ни был счет. Убежден, что это расточительство по отношению к хоккею как к зрелищу. Зритель ведь приходит не на 20, не на 40, а всегда на 60 минут хоккея, у него нет на билете пометки, что при перевесе, скажем, в четыре шайбы выигрывающая команда перестает играть в полную силу. И если мы забросим еще две-три шайбы, проведем еще пяток красивых комбинаций, зритель нам скажет спасибо.

Кроме того, действовать вполсилы вообще вредная привычка, могущая подвести в решающий момент. Когда привыкаешь в каждом матче играть с полной самоотдачей минут 30–40, то, если потребуется выкладываться на протяжении всех 60 минут, не сумеешь уже себя пересилить.

Знаю, что есть другие точки зрения, но моя – такая.

Иногда бывает, правда, что тренер попросит игроков несколько сбавить усилия из-за каких-либо обстоятельств, но это исключения.

Мы, не устаю повторять, играем для зрителей. И не только для тех, кто постоянно ходит на матчи ЦСКА, но и для тех, кто, может, только раз в жизни имеет возможность, попав в Москву, побывать на хоккейном поединке во Дворце спорта в Лужниках, увидеть воочию ЦСКА, увидеть на льду, а не на экране телевизоров Третьяка и Макарова, Жлуктова и Фетисова. Потому команда и хоккеисты призваны в каждом матче показывать, что они умеют играть до конца, до финальной сирены, независимо от турнирного положения и счета в сегодняшнем матче.

Как отражается смена поколений на команде?

Ответы на этот вопрос у тренеров будут, видимо, несхожие. Найдутся, однако, и общие для разных специалистов соображения. И одно из них – снижение уровня игры команды, ослабление ее мощи.

Наверное, у многих любителей спорта есть под рукой хоккейные календари, изданные в том или ином городе к очередному сезону, или какие-то спортивные справочники, или вырезки из «Футбола – Хоккея», где приводятся списки призеров чемпионатов СССР по хоккею, начиная с 1947 года и по наши дни.

Всмотритесь внимательно в списки чемпионов, и вы заметите любопытную закономерность. ЦСКА выигрывает чемпионаты страны четыре раза подряд – с 1958 по 1961 год, а затем на год «одалживает» звание чемпиона «Спартаку». Потом опять четыре победы – с 1963 по 1966 год – и снова на верхнюю ступеньку пьедестала почета поднимается «Спартак». В 70-е годы сохраняется эта же тенденция – с 1970 по 1973 год армейцы четырежды завоевывают золотые медали, а затем пропускают вперед хоккеистов «Крыльев Советов».

Теперь закономерность эта наконец нарушена. В 1981 году наша молодая команда одержала – впервые в истории отечественного хоккея – пятую кряду победу, а весной 1983-го – седьмую.

Обычно временные отступления армейцев объяснялись сменой поколений, нервной, душевной усталостью чемпионов, их психологическими перегрузками.

Все это – реальные факторы, не считаться с которыми нельзя.

Я тоже с ними считаюсь. Но не воспринимаю их как нечто такое, справиться с чем решительно невозможно.

Не думаю, что могут быть ссылки на пресыщенность хоккеем, жалобы на усталость от хоккея. Но согласен, что начинать сначала чемпиону психологически труднее, чем тому, кто накануне проиграл: неудачник обычно с большей заинтересованностью и большим энтузиазмом готовится к новым соревнованиям.

Все эти размышления в полной мере относятся и к хоккейной команде ЦСКА, в составе которой выступают чемпионы мира и Европы, чемпионы страны и олимпийские чемпионы, мастера, выигрывавшие и Кубок вызова, и Кубок Канады (рассказ об этих турнирах – дальше), выступают спортсмены, в полной мере вкусившие славу.

А насколько трудно настраивать команду на игру с максимальной отдачей сил в каждом матче, в каждом сезоне, я знал еще по опыту работы в рижском «Динамо».

В свое время календарь чемпионата страны и в высшей, и в первой, и во второй лигах строился так, что команды проводили так называемые «спаренные матчи». Приезжая в тот или иной город, рижане проводили два матча подряд. Естественно, что и наши гости тоже играли в Риге два раза. Существовала некая закономерность: команда, выигравшая сегодня, назавтра чаще всего проигрывала. И объяснялось это вовсе не злонамеренным сговором соперников. Причина такой «чехарды» была в ином. В разном психологическом настрое вчерашних противников на сегодняшний матч. Команда, проигравшая накануне, серьезнее, глубже анализирует прошедший поединок, победитель же, напротив, настроен и второй матч провести в том же ключе, что и первый, который принес ему победу. А ведь трудность жизни победителя в том и заключается, что уровень игры, который был достаточен для успеха вчера, сегодня уже к победе не приводит. Надо искать что-то новое, надо идти вперед.

А легко ли заставить себя трудиться больше, порой вдвое больше, если вчера ты стал первым, стал чемпионом?

Работа тренеров рижского «Динамо» заключалась едва ли не в первую очередь в том, чтобы команда постоянно прогрессировала: больше забивала голов в этом сезоне, меньше пропускала в следующем, набирала больше очков, чем год назад.

Работая в Риге, я пришел к выводу, что основа нравственного здоровья команды – в ее постоянном движении к новым целям. А мотором, двигателем этого движения может служить только одно – постоянное повышение требовательности команды и ее тренеров к качеству игры. К уровню подготовки коллектива. Волевой и технической, атлетической и тактической.

Почему, начиная работу над книгой, я вернулся на несколько лет назад? Потому, что в сезоне 1980/81 года тренерам команды ЦСКА пришлось пойти на резкое обновление состава, и это время было наполнено поисками, сомнениями, разочарованиями, удачами, которые и составляют всю жизнь тренера.

Хочу подчеркнуть, что само по себе омоложение – процесс закономерный. Люди в спорте не вечны, рано или поздно прощаются с хоккеем ли, с футболом, с беговой дорожкой или с рингом и самые знаменитые мастера, чемпионы и рекордсмены, снискавшие себе славу непобедимых. И ничего чрезвычайного или тем более страшного в этом процессе нет. Обновление коллектива происходит постоянно, непрерывно, уходят одни и приходят другие спортсмены, но случается и так, что в силу каких-то причин этот процесс вдруг ускоряется, становится особенно интенсивным. Начиная с осени 1979 года процесс смены поколений в нашем хоккее подошел к своему «часу пик». Одновременно или почти одновременно сошли те хоккеисты, которые составляли костяк сборной СССР, – защитники Александр Гусев, Геннадий Цыганков, Юрий Ляпкин, Владимир Лутченко, нападающие – и какие! – Владимир Викулов, Александр Якушев, Владимир Шадрин, Борис Михайлов, Владимир Петров, трагически ушел из жизни великий хоккеист Валерий Харламов.

Среди перечисленных здесь мастеров – семь хоккеистов ЦСКА, но к ним надо добавить еще и Александра Волчкова, Владимира Попова, Вячеслава Анисина, в то же самое время перешедших в ленинградскую армейскую команду.

Когда мы проводили наших защитников и Владимира Викулова с Борисом Михайловым, когда согласились тренеры ЦСКА отпустить трех своих форвардов в родственную команду, я очень рассчитывал на помощь Петрова и Харламова, двух первоклассных мастеров, которые могли стать опорой молодых ребят, дебютирующих в основном составе.

В ЦСКА уже был, как известно, такой опыт. В свое время много говорилось и писалось о тройке Анатолия Фирсова, рядом с которым быстро росли Владимир Викулов и Виктор Полупанов. Да и тот же Викулов много сделал для того, чтобы стали классными хоккеистами Виктор Жлуктов и Борис Александров. Так же росли, набираясь опыта у ветеранов, молодые ребята и в рижском «Динамо», и потому я планировал создание двух новых звеньев, где в роли опекунов Зыбина и Хомутова, Герасимова и Васильева должны были выступать два многоопытных мастера из нашей знаменитой первой тройки.

Но Владимир Петров отказался играть. Сначала он решил пойти учиться в Высшую школу тренеров, а затем, изменив свое первоначальное решение, поехал в Ленинград. Там он стал играющим тренером.

Мне кажется, что Петров поступил неверно. Он мог бы играть в ЦСКА еще не один сезон, играть сильно, его возможности показал чемпионат мира 1981 года, где Петров был в числе лучших. Владимир не собирался прощаться с хоккеем, во всяком случае весной, перед летними каникулами команды, он ничего тренерам о своих планах не говорил, и оттого его внезапный уход поставил нас в трудное положение. Если бы мы были предупреждены заранее, то сумели – бы, видимо, подыскать замену, хотя, может быть, и не равноценную.

Думаю, что переход нашего центрфорварда в другую команду, пусть и родственную, может служить показателем его отношения к клубу. Петров, безусловно, многое сделал для армейской команды, для сборной страны. Он возглавлял тройку, по праву считавшуюся в советском хоккее первой. Вклад Владимира и его партнеров в успехи наших команд был огромным. Это звено не раз и не два вытягивало матчи, вытягивало чемпионаты и страны, и мира. Первая тройка была подлинным лидером команды. И все-таки я всегда придерживался мнения – о чем не уставал напоминать Петрову, – что он отдает своему клубу и сборной меньше, чем мог бы, меньше, чем мы ждали от него. Никогда не упрекнул бы я в этом Бориса Михайлова, тот был боец до мозга костей, чаще всего именно он увлекал за собой Петрова, заставлял партнера работать более старательно.

Думаю, что уход Петрова напомнил еще раз старую, к сожалению, истину: не всегда хоккеисты сполна возвращают своей команде то, что она им дала. Петров, повторяю и подчеркиваю – во избежание кривотолков, – многое сделал для успехов советского хоккея, для армейского клуба, но талант его позволял рассчитывать на большее. Кому много дано… А Владимир щедро одарен природой. Потому и спрос с него должен быть особый. Петров заработал право на такой спрос, на повышенную требовательность тренеров. Даже когда исполнилось ему 34 года (в этом возрасте он ушел из ЦСКА), Петров и в новом амплуа, в новой роли мог бы принести своему клубу немалую пользу.

С юными хоккеистами, конечно, надо возиться. Но ведь когда-то и с Петровым возились тренеры, и с ним когда-то возились ветераны. Не сразу, не в первые дни своего прихода в ЦСКА стал Владимир большим мастером. Так не настала ли пора и расплачиваться, отдавать нравственный долг своему коллективу? Расплачиваться не только голами, завоеванными очками, победами – здесь вклад Володи очевиден, но расплачиваться и заботой о молодых, о тех, кто придет ему на смену.

Почему вдруг Петров решил уйти из ЦСКА?

Мой друг осторожно спросил меня:

– А может, ты виноват? Может, Владимир на тебя за что-то обиделся?…

Не знаю. Мне Петров никаких неудовольствий не высказывал. Тем более что за несколько недель до ухода из ЦСКА тренеры предоставили ему прекрасную возможность проявить свой талант, свое высочайшее мастерство – на чемпионате мира в Гетеборге и Стокгольме он играл в компании с сильнейшими молодыми мастерами Сергеем Макаровым и Владимиром Круговым.

Но, допустим, Петров обиделся или рассердился на меня. Однако команда-то здесь при чем? Та команда, в которой он играл долгие годы. Команда, где он и стал Петровым, знаменитым центрфорвардом знаменитой тройки.

Дело, которому мы служим, выше нас, выше личных амбиций и обид.

Когда на собрании команды решался вопрос, разрешать ли переход Владимиру в ленинградский СКА, коллектив проявил и мудрость, и великодушие. Общее мнение выразил Вячеслав Фетисов:

– Он поступил неправильно. Но пусть играет в СКА. А мы и без него станем чемпионами…

Признаюсь, когда случилась трагедия, когда ушел из жизни Харламов, я думал, что Володя пересмотрит свое решение. Мне казалось, что Петров придет в свою команду, попросит у ребят прощения за то, что так неожиданно покинул их, и скажет:

– Я попробую заменить Валерия!…

Как мы надеялись, что Петров это скажет! Как ждали от него такого шага!

Но он не пришел, не сказал этих слов.

И это было обидно.

Рушились планы тренеров. Команда оставалась без опытнейших игроков, которые так нужны в пору омоложения коллектива – роль наставников очевидна, тем более в спорте, где дебютанту, новичку едва ли не ежедневно приходится сдавать экзамены.

Когда началось обновление команды, тренеры рассчитывали на Харламова, и это были не теоретические расчеты, не абстрактные планы. Считаю, что минимум два-три года Валерий мог бы еще играть в ЦСКА. Он был очень добр душевно, и ребята к нему тянулись. Практика уже показала, что Валерий прекрасно играет с молодыми. Я беседовал с ним накануне нового сезона, он понимал меня и соглашался опекать молодых армейцев. Валерий старательно готовился к новому сезону. Он отлично сыграл в нескольких матчах турнира в Италии, где определялся новый владелец Кубка европейских чемпионов и где ЦСКА тем летом в одиннадцатый раз завоевал этот почетный трофей.

Сборная СССР улетела за океан на розыгрыш Кубка Канады, когда на подмосковном шоссе случилась трагедия. Вернувшись домой, побывав на могиле Валерия и его жены Иры, армейцы на своем собрании перед первым матчем сезона решили отдать все силы успеху в чемпионате страны и посвятить эту победу памяти Валерия Харламова, нашего общего любимца.

Как бы там ни было, в силу, повторяю, различных причин и обстоятельств, многие из которых были вне моей власти, ЦСКА, общепризнанный флагман советского хоккея, клуб, хоккеисты которого составляют костяк сборной, оказался самым молодым среди всех двенадцати клубов высшей лиги.

Требуются… лидеры

Итак, главной особенностью того состава, с которым мы начали 36-й чемпионат СССР в 1981 году была юность и неопытность игроков. Самым опытным, самым, простите, «старым» хоккеистом в команде оказался Владислав Третьяк. Да, да, тот самый Владик, которого мы еще совсем недавно называли «юным Третьяком». Владиславу осенью 1981 года было 29 лет.

Ни в одной команде не было такого молодого «старичка». У другой «моей» команды, у динамовцев Риги, в заявочном списке, кроме трех сверстников Третьяка, были еще и хоккеисты, родившиеся в 1950, 1949 и 1948 годах.

Стоит ли удивляться, что уже тогда нашими лидерами мы принуждены были называть тех игроков, которым было 22–23 года: Сергея Макарова и Вячеслава Фетисова, Алексея Касатонова и Владимира Крутова. Впрочем, год рождения 'Крутова – 1960-й, как и центрального нападающего первого звена Игоря Ларионова. Немногим старше Николай Дроздецкий, Ирек Гимаев, Сергей Бабинов. Конечно, у нас были ветераны, такие, как Виктор Жлуктов, Алексей Волченков, Александр Лобанов. Но ведь Жлуктов родился в 1954 году, и, называя его ветераном, хотелось взять это слово в кавычки: Виктору было в ту пору 27 лет.

На наших собраниях и беседах, на установках на матч и на разборах матчей мы доказывали ребятам, убеждали их, что начинать играть новые роли – лидеров, вожаков коллектива можно (и приходится) и в 21–23 года. И если еще вчера тренеры говорили, что надо перенимать опыт старших, учиться у них, то сегодня в беседах с Макаровым и Фетисовым акценты приходилось менять: надо передавать опыт, пусть он пока и невелик, нужно учить младших. И учиться самим, и учить тех, кто еще моложе. Учить не только тонкостям хоккея, но и отношению к игре, к коллективу, в котором живешь, играешь.

Нам некогда было ждать: не только Макаров и Фетисов, но и Крутов, Ларионов, Касатонов, Дроздецкий должны были стать звездами сегодня, сейчас, а не тогда, когда придет их пора, их время, и вести – своим примером – за собой молодых.

Беседуя с хоккеистами первой пятерки ЦСКА, я старался увлечь их высокой целью. Мне хотелось, чтобы они поняли, что задача заключается не только в том, чтобы хорошо играть в отдельных, решающих матчах. Задача молодых лидеров была неизмеримо сложнее – укрепить ЦСКА и быть опорой сборной. И все это – несмотря на возраст, несмотря на то, что у них может быть право на скидку из-за недостатка опыта.

Однажды спустя два года, весной 1983 года, меня спросили: что было самым трудным в работе тренера, возглавляющего команду, которая в седьмой раз подряд стала чемпионом страны? Подбор игроков? Формирование звеньев? Выбор тактики? Атлетическая подготовка хоккеистов?

Все это, несомненно, важно.

Но самым трудным, невероятно сложным было для меня в том сезоне, что начался осенью 1981 года, все-таки иное. Постоянная, бесконечная работа с лидерами команды. Не только мне, тренеру, но всем нам, всему коллективу, важно было, чтобы Макаров и Крутов, Фетисов и Ларионов, Жлуктов и Касатонов поняли, что волей обстоятельств на их плечи легла трудная, но и поднимающая их ответственность.

Становление человека, формирование его характера – процесс сложный. Могут быть и остановки, и отклонения в сторону, и даже отступления назад. Но еще более непростым считаю я становление коллектива – суммы разных характеров, суммы непохожих, порой взаимоисключающих устремлений.

Говорю о хоккейной команде.

Все, казалось, поняли молодые спортсмены. Хоккеисты звена Ларионова прониклись новой, нелегкой для них ответственностью, стали лидерами коллектива.

Месяца на два. Или менее того.

Успехи обманули их, ввели в заблуждение. Появились очевидные признаки зазнайства. Нападающие и защитники стали выяснять, чей вклад больше, кто играет лучше, сильнее…

Как, с какими словами обращался я к ребятам? По-разному. Едва ли следует говорить с Крутовым, например, так же, как, скажем, с Макаровым или Дроздецким. И если с кем-то можно и нужно говорить резко, то, например, с Вячеславом Быковым разумнее беседовать мягко: он человек исключительно добросовестный и обязательный.

Понятно, что возникают порой ситуации, в которых тренеру некогда заботиться о выражениях: команда проигрывает, матч идет к концу, разница в шайбах невелика, игра может быть еще спасена и тренер лихорадочно ищет пути и возможности усиления действий команды.

Стараюсь не попадать в такие ситуации, стараюсь сдерживаться, контролировать себя. Признаюсь, получается не всегда. К сожалению. К глубокому моему сожалению.

Однажды на меня обиделся Фетисов. Замечательный хоккеист, прекрасный человек. Умница, понимает все, умеет воспринимать критику, делать правильные выводы. Слава – ранимый человек, и голос в разговоре с ним повышать не нужно. Даже если допускает он самые очевидные ошибки, то это потому, что рвется он как можно больше сделать для победы своей команды. И вот в матче с «Химиком» я сделал нашему капитану резкое замечание, Слава покраснел, надулся, сел подальше от тренера – явно не желает ни отвечать мне, ни разговаривать со мной.

Потом мы объяснились.

Сказал Вячеславу, что обижаться в таких случаях не надо. Идет бой, и главное – наш успех. Общий успех. Потом мы все спокойно обсудим, тщательно разберем, и если я не прав – по существу ли, по форме, – я непременно при всех попрошу прощения. Но не надо во время матча вставать в позу, капризничать, выяснять отношения. Никто из нас не имеет права во время матча обижаться. Дело, еще раз напомню, выше нас, и забывать об этом мы не можем.

В ЦСКА, как в любой другой команде, играют хоккеисты разного класса, разного опыта, с неодинаковыми задатками и умением. С неодинаковой перспективой. С разными характерами. С разными, наконец, возможностями. Одним словом, обычный коллектив. Ведь и инженеры, и строители, и врачи, работающие вместе, рядом, военнослужащие того или иного подразделения – тоже люди разной степени одаренности или таланта.

Не боюсь сказать игроку, что природа к нему особенно щедра. А коли так, то и команда, и тренеры, да и сами одаренные игроки вправе рассчитывать на то, что их отдача может и должна быть выше. Не в одном матче. Постоянно. Стараюсь доказать Макарову, Фетисову, их партнерам, что они пришли в ЦСКА, в сборную, в большой спорт не на год и не па два. Плохо, когда лидеры чувствуют свою ответственность только год-другой. А так, к сожалению, случается. Так, к сожалению, было и в ЦСКА – напоминаю сейчас о звене, где объединены были Сергей Капустин, Виктор Жлуктов и Хелмут Балдерис. Нам нужны не кометы, нужны звезды, которые будут светить, будут показывать высокие результаты в течение многих лет.

Говорю с молодыми хоккеистами откровенно, не приуменьшаю их возможности, их роль в коллективе: не боюсь, что они зазнаются. Но не устаю вместе с тем повторять, что путь к стабильным успехам – в большом, объемном, творческом труде. Ежедневном и кропотливом труде, рассчитанном не на год, а на всю жизнь.

Внутренняя дисциплина у лидеров должна быть выше, чем у всех остальных спортсменов, они призваны постоянно заботиться о своем совершенствовании, ибо быть первыми очень трудно, если речь идет о тех первых, кто не сдает свои позиции долгие годы.

В ЦСКА, как, видимо, и в любом другом спортивном коллективе, есть свои традиции, свои особенности. И если такие черты, как, например, вера каждого игрока в помощь партнеров по звену, присущи не одним лишь армейцам, то вот «психология победителя», «привычка» к постоянным победам, стремление к успеху в каждом матче – качества не слишком распространенные, и хоккеист, игравший вчера в «Тракторе» или в «Химике», не сразу воспринимает этот настрой, не сразу понимает, что он должен играть с полной отдачей сил в каждом матче.

У хоккея, считаю я, не может быть «отгулов», работы вполсилы. А такое отношение к делу в решающей мере зависит от лидеров команды.