Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Автор: Мильштейн О.

Глава 2

Владимир Лукин

Вице-спикер Госдумы

Российской Федерации,

доктор экономических наук,

президент Паралимпийского комитета России

Футбол заложен в каждом из нас

Тема популярности футбола. Я думаю, что есть несколько сторон привлекательности этой игры. Первая: футбол - довольно простой вид спорта. В футбол легче всего играть, как наше поколение: поставил по камешку в любом месте на асфальте и гоняй спокойно. Если не мяч - пожалуйста, консервную банку. Это очень доступный вид спорта, раз вместо мяча, когда его нет, можно использовать все, что угодно. Но мяч все-таки обычно находился, и поэтому мое поколение послевоенного «розлива», конечно, не испытывало особых проблем. Вот с коньками были серьезные проблемы, а с футболом не было. Во многих других странах дело упрощается еще и тем, что в футбол можно играть практически весь год. У нас же вплоть до команды мастеров ситуация: летом - футбол, зимой - хоккей. Одни и те же люди играли. Чтобы хорошо играли, надо было обязательно брать одних и тех же людей. Вот поэтому футбол очень популярный. Он доступный.

Бывают такие виды спорта, в которые играть интересно, а смотреть не очень. Бывают виды спорта, в которые играть тяжело и не очень интересно, зато смотреть интересно. Футбол - такой вид спорта, в который и играть интересно, и смотреть на него очень интересно. На мой взгляд, во всяком случае.

И, наконец, футбол - это вид спорта, который, может быть, в большей степени, чем любой другой (поскольку здесь технологии минимальные), связан с культурой, с цивилизацией, с образом жизни страны. В этом смысле я сейчас люблю футбол меньше, чем раньше, потому что футбол становится все менее национальным и все менее по-настоящему клубным, когда клуб - это часть той среды, в которой ты живешь.

Я помню мои детские и юношеские годы - что такое был для нас футбол? Я жил на Большой Калужской улице, которая сейчас называется Ленинским проспектом, у входа в Парк Горького, и там у нас была площадка (она так немножко внизу проспекта находилась), мы туда сходились и с утра до вечера гоняли в футбол. Часто за счет занятий. У нас были ребята, которых позже брали в команды мастеров, причем некоторые становились звездами. Например, Масленкин, полузащитник и центральный защитник «Спартака». Он приходил к нам и как бог гонял с нами мяч, а иногда просто приходил посмотреть. Его присутствие мобилизовывало всех. Вот что такое был наш неформальный футбол: неоформившаяся зона нашего футбольного интереса.

Там бывал не один Масленкин. Например, Юрий Автюков, с которым я сидел за одной партой. Это был известный хоккейный вратарь, дублер Пучкова и потом основной вратарь команды «Крылья Советов». Юра был просто моим другом и одноклассником. Как раз вместе с Юрой Автюковым мы ходили записываться в ЦДКА на хоккей. Меня, естественно, не приняли из-за малого роста и тогдашнюю хилость, а главное, из-за очков, а его приняли, справедливо приняли - он стал большим спортсменом. Недавно, пару-тройку лет назад я был на футболе, Юра подошел, и мы узнали друг друга.

Короче говоря, футбол мне нравился тем, что это была неотъемлемая часть нашей жизни: вот двор, вот команда, вот другие дворы. Знаете, там могло быть все, что угодно, до стычек доходило. Команды у нас назывались «Выиграешь - не уйдешь» и «У нас не выиграешь».

Потом это все шло, развивалось вплоть до юношеских команд, команд мастеров. Поэтому «Спартак» для нас, подростков с Калужской, был командой Масленкина: в какой-то степени он представлял ту нашу команду.

В этом смысле мне больше нравился тот футбол, где не было стопроцентной зацикленности на бизнесе, на финансах. Там был дух любительства, а в любительстве есть свои прелести. Любитель - от слова «любить». Совсем не обязательно, чтобы нынешний профессионал любил свое занятие, в то время как любитель - любит футбол. Когда играл Бобров, было видно, что он любит эту игру, он готов рисковать ради нее - не ради денег. Он был амбициозный человек, но его амбиция была внутри игры, а не вне игры - лучше сыграть.

Сегодня совсем другая психология, потому что футбол стал профессиональным. Конечно, надо накопить денег, а потом можно уже и на пенсию уходить! Нынешние паннациональные европейские клубы много от этого теряют. Конечно, они приобретают в мастерстве - можно создать такой клуб, как «Реал» (Мадрид), в котором соберутся все звезды современного мира, но это не вполне испанский клуб. Раньше я твердо знал, что такое испанский футбол, я твердо знал, что такое английский футбол. Наверное, с точки зрения этого чисто математического профессионализма, с точки зрения реальной практики нынешние клубы, может быть, и эффективнее. Но сидят и смотрят футбол не только из-за эффективности. Его смотрят, чтобы понять. Один мудрый человек сказал: «Понять - это значит стать равным». А стать равным можно только при единой системе ценностей, цивилизации, порывов. Твой порыв совместится с порывом того, кто на поле, только если вы находитесь в рамках одной культуры, цивилизации. Поэтому мы и болели более страстно, и ходили на футбол часто.

Сейчас на футбол ходят не как на представление - даже фаны профессионализируются, они как бы становятся профессионалами. Мы тоже были фанами, я всю жизнь болел за ЦСКА, начиная с детского возраста. Но тогда не было таких фанов, как сейчас - фаны были любителями! У каждого из нас были свои дела, свои занятия, но когда мы шли на матч, мы становились фанами - мы ни о чем больше не думали, мы бежали на стадион. Зимой мы шли на хоккей. Поскольку денег на билет не было, знаете, что мы делали? За два, за три часа приходили на стадион, ложились под скамейки, засыпали друг друга снегом и ждали. Примерно за час до игры приходила милиция, работники стадиона. Смотрели -пусто. и уходили проверять входящих. Тогда мы присоединялись к вошедшим и на западной трибуне стадиона «Динамо» смотрели матч. Я в этом смысле фан, который ничем не уступает нынешним фанам. Но при этом мы не были профессионалами. У нас не было ракет, всех этих этикеток и прочей мишуры. Мы по духу были другими. Мы понимали, почему болеем за ту или иную команду. Мы понимали , почему болеем за сборную своей страны .

Да, может быть, наша сборная по сравнению с бразильцами была более кургузой, но зато эта сборная имела потрясающий дух, потрясающую физическую выносливость, настрой. Она могла перебегать и переиграть соперника, даже более классную команду. Именно в этом были реалии нашего военного, послевоенного времени, нашего ощущения самих себя. Я это говорю не к тому, чтобы принизить нашу сегодняшнюю действительность, что, мол, надо возвращаться к прошлому, а именно к тому, почему я лично полюбил футбол. Люблю его до сих пор. По-прежнему больше всех люблю свой ЦСКА: они относительно мало говорят о «пришельцах», особенно о «пришельцах» из очень дальних стран. «Пришельцы» создают впечатление какой-то безликости команд.

Я, конечно, понимаю все издержки ведомственного спорта, которые и тогда, безусловно, были. Ужасные вмешательства, устраивание своего сына, вмешательство украинских и других боссов - это было и во времена Лаврентия Павловича, и кого угодно. И все же больше была «приземленность» футбола к духу времени, к духу страны. Мне так кажется.

Что касается тех, кто считает, что футбол, как и спорт в целом, - вещь бездуховная, то они не правы. Неправда это потому, что дух в спорте - это одна из его центральных составляющих. Причем этот дух как раз проявляется в том, что спорт - это прежде всего правила игры. Не я придумал знаменитую формулу «Порядок бьет класс», но я ее продолжил, сформулировав для себя вот такую истину: «Порядок бьет класс, а дух бьет порядок». Поэтому я, кстати, не исключаю: если бы «команду лейтенантов» сейчас воскресить в оптимальной форме, они бы, конечно, пару игр проиграли, но в целом это и сегодня была бы высококлассная команда. Уже тогда, насколько я помню, не кто иной, как Аркадьев, вводил систему 4x2x4 с двумя центровыми, Федотовым и Бобровым, и с оттянутым Николаевым.

Что касается духа, то дух спорта состоит в том, о чем сказал Хемингуэй: «Спорт учит честно выигрывать и спорт учит с достоинством проигрывать». По большому счету это и есть жизнь. Вы обратили внимание, как, например, эволюционировал бокс? Ведь бокс был состязанием джентльменов, это было прямое продолжение сражения на шпагах, где хуже смерти было совершить какую-нибудь подлость, когда противник отвернулся, - тут же удавиться можно было! Ты же становишься абсолютным изгоем!

Есть нерушимые правила воспитания здоровой личности. Спорт, если его правильно двигать, правильно позиционировать, может стать одним из учителей ребят с малолетства. К сожалению, все деформируется, и зачастую спорт способствует формированию не справедливого закона, а закона банды, закона шайки, закона толпы. Это очень опасная сторона, она существует начиная с Великого Святого христианства. Всегда чуть пережмешь в сторону - начинаются «крестовые походы», начинается инквизиция, пытки «неверных». Так и в спорте. Еще совсем недавно у нас были спортсмены, которые, занимаясь боксом, теннисом, другим видом спорта, становились учеными, как Шатков, например. Они были серьезными людьми. А сейчас тот же бокс, к сожалению, эволюционирует в профессиональный и высококлассный мордобой. Эта бравада за пределами ринга глубоко отвратительна, потому что она противоречит духу спорта, духу бокса, духу fair play. Недавно Костя Цзю очень хорошо боксировал с симпатичным парнем Джудой, который вроде бы профессиональный боксер, но держаться в рамках благородства, в рамках джентльменства не умеет. А джентльменство - это и есть главная сторона спорта.

Без этого спорт превращается просто в пристанище накачанных животных.

Проблема спорта и его финансирования - очень серьезная проблема. Естественно, в этом мире справедливости нет. В спорте, конечно, тоже. Хотелось бы, чтобы вознаграждение в спорте было прямо пропорционально затраченным усилиям. Но существуют затратные виды спорта, которые, однако, очень плохо оплачиваются, а есть очень высокодоходные виды спорта. Надо постоянно стремиться что-то сделать, чтобы уравнять это дело. Но это, как с человеческим обществом: есть бедные и есть богатые, и надо стремиться максимально снизить эти различия. В сегодняшних «Московских новостях» опубликована моя цитата: «Нынешние старушки не должны загибаться, чтобы старушки следующего поколения жили хорошо». Так и в спорте: надо стремиться в рамках человеческих сил сделать ситуацию более справедливой. Но полностью не удастся, конечно.

Есть разные уровни зрелищности, разные уровни привлекательности в спорте. Даже если все очень тщательно зарегламентировать, все равно будет много несправедливого. Конечно, тут должно быть сочетание: товар - рынок, но рынок все-таки ограничиваемый, управляемый государством и обществом. К этому надо стремиться.

Я уже говорил, что для меня значит футбол. Это огромный кусок моей жизни, мое формирование как человека. У моего старшего двоюродного брата, которого я очень любил (он умер довольно рано, тридцати трех лет), судьба очень похожа на судьбу многих других его сверстников. Его отец, родной брат моей мамы, работал в ЦК ВКП(б), его расстреляли в 1937 году; мать его отправили в тюрьму, потом в ссылку, а он в семнадцать лет пошел на фронт, как Окуджава. Психологическая установка была одна - доказать, «какие мы враги народа!?» Он участвовал в обороне Москвы в кавалерии Доватора - представляете, что такое кавалерия той войны? Вернулся с фронта с ранением ноги и с двумя орденами Славы. Орден Славы для солдата, как звание Героя Советского Союза. Он был молодой, а уже прошел столько всего! До войны он был очень способным спортсменом: у него был первый разряд по шахматам, он прекрасно играл в футбол. Он стал одним из руководителей «Спартака». Он активно участвовал в организации физкультурных парадов на Красной площади. При Сталине нужно было обладать бесшабашной смелостью и ответственностью, чтобы браться за такое дело. Так вот брат - он меня тоже очень любил - водил меня на футбол, буквально за ручку водил. Тогда, видимо, во мне и проснулась самостоятельность. Он повел меня на матч ЦД КА со «Спартаком» (для потенциального диссидента - то, что нужно!). «Спартак» была народная команда, а я болею за ЦДКА. Я был на знаменитом матче то ли 1948-го, то ли 49-го года, когда ЦДКА выиграла у «Динамо» 3:2, проигрывая 2:1. Это был знаменитый матч, в котором решалась судьба чемпионского звания. И я помню, как Бобров забивал гол в самую последнюю минуту: сначала Кочетков (Кочетков был центром защиты у ЦДКА) забил мяч в свои ворота, потом сквитали, потом 2:1 в пользу «Динамо» (команда блестящая!), а потом, как это водится у Боброва, он оказался в нужный момент в нужном месте - и ЦДКА выиграла.

Я помню все знаменательные игры. Я был на матче прощания Яшина. Между прочим, я был со своим сыном. Сейчас я хожу меньше: просто времени не хватает. Короче говоря, футбол - это очень большой кусок моей жизни. У меня дома уже знают, что когда по телевидению идут футбол, хоккей или баскетбол, который я тоже люблю, то все - лучше меня не трогать. Я сажусь за телик - и отключаюсь. А сейчас еще второй аргумент: это включение иного, приятного для меня мира, с элементами ностальгии, воспоминаниями детства. При этом я становлюсь как бы другим человеком. Вот как стенка в доме у папы Карло, на которой висит коврик, и за ковриком дверь в другой мир. Вот я за этот «коврик» забираюсь, смотрю телевизор и вспоминаю самого себя. Не то что вспоминаю, а ощущаю самого себя лучше. Вот что такое футбол для меня.

Что главное в футболе: предсказуемость, результат, сама игра, игроки, импровизация, игровая дисциплина, мастерство игроков, мастерство тренеров, болельщики, атмосфера стадиона? Я думаю, атмосфера контакта, единства игры и стадиона. Это неразрывно. Игроки без публики, конечно, не «заводятся», они без публики не могут показать ничего - лишь технические элементы своего мастерства. А вот все, что над этим, что называется «духом», происходит только от контакта стадиона и самой игры. И когда это единение возникает, это становится потрясающим делом. Сразу же вторичным становятся техника, тактика, даже ошибки! Общая такая динамика, драматургия игры и ее переживание - вот это самое главное.

Что такое игра? Конечно, со стороны одних - это и сейчас большая тяжелая работа, профессиональный спорт. Для других - это средство отвлечения, но это отвлечение происходит в доступных каждому человеку формах (зачастую в извращенных). И, конечно, это замещение чего-то недостающего человеку или группе людей. Раньше, особенно в послевоенное время, футбол носил очевидный антитоталитарный характер. Понятные, справедливые принципы игры делали мир человека понятным, справедливым. Делали человека свободным - хотя бы на время игры. Когда люди приходили на футбол, они становились другими. Кстати, судьи, несмотря на огромное давление, судили тогда более справедливо: еще соблюдались какие-то понятия о чести и справедливости, пусть даже они были окрашены в партийные оттенки. Такие судьи, как Латышев, судили потрясающе квалифицированно! Но главное - они были справедливые судьи. Такого открытого жлобства, как сейчас, я не помню. Ошибки, конечно, были.

Теперь о болении. Когда люди приходили болеть за «Спартак», они действительно болели. Каждую игру «Спартака» (и в футболе, и в хоккее) разбирали по косточкам, а ВВС называли «Весь Ворованный „Спартак" (я слышал, как в толпе шушукались: разворовали нашу команду!). На трибунах это можно было говорить, но все равно опасно. Но это не то что сказать, что Сталин - мерзавец. Я это все чувствовал. Я же бывал и в раздевалках вместе с братом, и на той деревянной трибуне, напротив западной. Когда я потом рассказывал ребятам, что творилось на деревянной трибуне, - как чудовищно они мне завидовали!

Футбол в разное время вызывал разные чувства. Бо-ление, например, за «Спартак» против «Динамо» имело серьезный смысл: народ против милиции, полиции. ЦДКА, а потом ЦСКА всегда была второй командой по популярности: армия была популярна после войны. Сама армия! Там действительно играли реальные ребята с реальной войны. В Москве (да, думаю, и в стране) после войны и во время блокады Ленинграда очень болели за «Зенит». Так что это имело большой общественный смысл.

Конечно же, сейчас ситуация меняется, и тем более для сегодняшнего боления. Сегодняшняя страсть, конечно, очень серьезная, она по сути такая же, как и была, но она проявляется в совершенно другой форме. Происходит замещение чего-то недостающего. Современной молодежи недостает амбиций, что-то пропало в жизни. Если раньше у человека была понятная жизненная перспектива, то сейчас, в условиях нынешнего хаоса и конфуза, перехода от одного общества к другому, пропала жизненная ориентация. Молодым зачастую просто нечего делать. А криминальность вокруг? Поэтому-то повышенная страстность часто выражается в особо извращенных формах боления - и это тоже часть нашего нынешнего общества.

Вопрос в том, что преобладает в сознании у людей: правовое сознание или сознание необузданное, этакий националистический хаос? Если человек приходит на футбол и страстно болеет за свою национальную команду (здесь речь идет прежде всего о национальных командах), я ничего плохого в этом не вижу, такой патриотизм сплачивает. Но патриотизм и национализм отделяются узкой гранью. Эта грань очень проста, и если ты любишь свою страну и в данном случае символ страны, свою команду, больше других, а других не ненавидишь, то ты патриот. Если ты пришел удовлетворить свою ненависть к кому-то или к чему-то или свои комплексы, связанные с любимой командой (и неважно, как она играет, хорошо или плохо, «замочим этих гадов!»), - всё, ты, конечно, националист и шовинист.

Может быть, он сам не виноват - попал в такую среду. Поэтому тут нельзя говорить о том, что это либо то, либо другое (либо патриотизм, либо национализм). В зависимости от состояния общества, состояния общественных групп футбол может быть очень положительным или очень отрицательным явлением.

Очень многое зависит здесь и от организаторов футбола, и от самих футболистов. Мне понравилось, как Тихонов успокаивал своих болельщиков. Футболисты должны чаще встречаться со своими болельщиками, если уж у них есть взаимоуважение и взаимный интерес. Футболисты немало поездили, посмотрели мир, у них такого слепого шовинизма не должно быть в принципе, они должны объяснять, что мы должны быть сильнее других, а не другие должны согнуться перед нами. Вот что я думаю о влиянии футбола на массовое сознание, на национальное чувство народа.

Сейчас многие губернаторы, другие власть имущие создают футбольные или хоккейные команды, наживаются - правда, не своим, а чужим трудом. Они идут «на все тяжкие», чтобы доказать: если я меценат, успешный бизнесмен или политик, то я хорош и в других сферах. Никакого лекарства от этого нет, кроме свободного, открытого обсуждения. Свободно обсуждать ситуацию в любой команде, в любом клубе. Спросить у соответствующего губернатора: «Ты, старина, откуда взял денег? Из бюджета? За счет чего? Из бюджета на социальные нужды, на медицину, на образование? Извини, нам невыгодна такая „любовь" к футболу, несмотря на то, что мы патриоты своих команд. Если, например, ты мобилизовал каким-то (не бандитским!) образом конкурентоспособных предпринимателей и бизнесменов, это здорово». Повторяю, нужно открыто обсуждать! А для этого нужно просто «открытое кресло». Для этого нужны честные журналисты. Это уже проблема не только футбола, это проблема общества.

Футбол и мифы. Скорее, не футбол создает мифы, а сам является частью общей мифологии. Человек, в принципе, мифологическое животное. Мы насквозь состоим из мифов, историю на 90 процентов воспринимаем как миф. До сих пор большинство населения глубоко убеждено, что 25 октября 1917 года собрались какие-то люди, пролезли через решетку, заняли Зимний дворец и что сделали это товарищ Ленин и товарищ Сталин. Между тем Ленин пришел уже после того, как все это было сделано. Можно бесконечно говорить об этом. Вот он, миф. Представьте себе: в нашу страну прилетают инопланетяне. Сделав свой корабль невидимым, они попадают на стадион, где происходит футбольное соревнование. И что они видят? Они видят, как 22 здоровых мужика, разделенных по форме, гоняют какой-то мяч, страстно дерутся; вся остальная масса, огромное количество гомо сапиенс из отряда приматов воет, орет в зависимости от положения маленького мяча. И что они поймут? - Миф какой-то! Мы все созданы из мифов.

Игра - это одна из вещей, присущих человеческому существу и отличающих его от других существ. Может быть, зачатки какой-то игры и существуют вне земной цивилизации, но лишь в той мере, в какой зачатки человечества существуют вне земного человеческого сообщества. Игра по своей природе - это миф, это имитация, это воображение. Это часть человеческой культуры. А человеческая культура - это один большой миф. Поэтому говорить о том, что футбол создает мифы, не имеет смысла. Да, футбол - часть человеческой культуры, человеческой цивилизации, которая вся насквозь пропитана мифологией. И в этом смысле он ни плохой, ни хороший - он просто часть человека, часть нашей жизни.

Я думаю, для каких-то (не очень развитых) людей мир делится по футбольным критериям, для других - по политическим, для третьих - еще по каким-то. Сам по себе футбол ничего такого не создает. Когда мы с вами произносим слово «Бразилия», то представляется футбол - быстрая реакция без всякой задержки, и какая: футбол! футбол! футбол! Только потом приходит на память португальский язык, самба, карнавал. Конечно, футбол - часть человеческой культуры. Подобное происходит, когда мы произносим слово «Италия»: мы вспоминаем макароны, неаполитанские песни,

Колизей и - обязательно - футбол. Это часть культуры этих стран. Специфическая часть культурной среды - футбол.

Имеет ли футбол, будучи социальным феноменом, какую-ту свою философию? Думаю, что нет. Потому что футбол - это спорт, а философии спорта нет. Я старался найти свое понимание «философии футбола», но не смог: говорить о футболе в категориях философии, по-моему, нелепо. Только это могу сказать.

Раньше футбол был таким, как я говорил, - частью нашей общественной жизни, общественных интересов. Он таким и остался, но сейчас футбол стал еще и бизнесом. Наверное, что-то при этом выиграл, что-то потерял. Но наша страна такова, что у нее, к сожалению, чувства меры никогда не было и нет. И когда мы говорим о рыночной экономике, то видим, что у нас и политика, и мораль, и семья - все становится рыночным. В том числе и футбол. Но он везде рыночный! Знаете, это напоминает мне знаменитую историю, когда одна девушка из еврейской семьи вышла замуж за грузина и говорит: «Все должно быть по нашему обряду, хорошо?» Ложатся молодые в постель в первую брачную ночь, и девушка пытается обнаружить некоторые непременные детали брачного процесса, но, увы, не видит их и спрашивает: «Дорогой, слушай, а где там все?» - «Ты же сама мне сказала, что по вашему обряду!» - «Да, милый, но не до такой же степени!» Так и с нашим футболом.

Что футбол не всегда логичен, а, наоборот, парадоксален - это правда, но это относится и ко многим другим видам спорта. В шахматах, например, разве существует одна логика? Конечно, футбол часто нелогичен и парадоксален, как и вся наша жизнь. Я сколько раз видел, как наш легендарный теперь вратарь Лев Яшин пропускал такие невыразительные, невыносимые «бабочки», что все диву давались! Помню, как он первый раз пропустил чудовищно простой гол, - его потом в запас запихнули и не выпускали на поле долго-долго. Что это? Состояние души. Так сложилось. Недаром в футболе говорят «мяч круглый». Но это не только в футболе. Что, в теннисе мяч квадратный? Тоже можно несколько раз загубить подачу. Повезет - попадешь, а бывает - «не прет» первая подача, «не прет» вторая - и все, игрок ничего не может сделать. Это человеческое занятие. В этом смысле футбол, по-моему, не исключителен.

Магия в футболе есть. И думаю, что эта магия связана с особым контактом большого количества зрителей и коллективного духа тех, кто играет. Вот эта магия, конечно, возникает. Когда она возникает? Далеко не всегда. А в сегодняшнем нашем футболе и вовсе редко. Коллективное переживание, коллективный азарт, коллективное вхождение в какое-то состояние, когда ничего не жаль для победы, - вот здесь и проявляется духовность. Духовность личности спортсмена - это индивидуальное состояние, непосредственно связанное со спортом, в спорте она присутствует, но духовность связана все-таки с человеком, с личностью вообще, а не со спортсменом, не с футболистом.

Стереотипы о футболистах? Да, традиционно образ футболиста концентрировался в формуле «у отца было три сына: два умных, а третий футболист». Но мой личный опыт показывает, что есть очень много умных, талантливых людей в футболе. Я вообще считаю, что среди дворников и академиков существует примерно одинаковое соотношение умных и средних. Это как повезет, ведь неисповедимы пути Господни. Мне повезло в жизни: мой брат, о котором я говорил, был другом Всеволода Михайловича Боброва, и я в детстве неоднократно ходил на футбол и хоккей с братом и с Всеволодом Михайловичем. У ЦДКА одно время был талисман - сумасшедшая женщина, сумасшедшая в прямом смысле слова. Она приходила на все матчи и ругалась. Она ругала Боброва за то, что он, как ей казалось, лентяй. Ее никто не трогал - считали талисманом. И когда я спросил Боброва: что она все ругается и говорит глупости, он ответил: «Володя, для того, чтобы футболист был хорошим футболистом, у него в решающий момент в штрафной площадке коленки должны быть свежие». Такое может сказать только умный человек, человек с уникальным опытом Боброва. А он был, безусловно, умный, чего на самом деле иногда не понимают, хотя считают его великим и легендарным. Предыдущие тренеры нашей хоккейной команды боялись играть с канадскими профессионалами, а Бобров не испугался. Он был по-настоящему великий игрок и победил. Некоторые говорят, что победили независимо от Боброва. Ничего подобного - это именно он победил. Победа команды на таких турнирах складывается из многих компонентов, и тренер, состояние его души, его опыт, мудрость, не столько даже советы, сколько его ощущение того, что происходит, - все это передается спортсменам. Особенно от такого человека, как Всеволод Бобров. Он был на похоронах моего брата - пожалуй, это последний раз, когда мы близко виделись. Потом и его не стало.

Роль телевидения, средств массовой информации. Это связано с бизнесом, но мне как болельщику неинтересно, кто там с кем спорит и кто сколько зарабатывает. Я хочу, чтобы показывали настоящие, хорошие матчи, чтобы я их хотел смотреть. Я понимаю, что меня должны вытащить, уговорить, чтобы я билет купил на стадион, то есть заплатил деньги. Как-то надо и с телевидением делать так, чтобы они зарабатывали от этого дела. А мне надо одного: покажите мне зрелище. Я думаю, это нормальное чувство простого российского человека.

Конечно, многое зависит от комментатора. А комментаторы у нас часто ведут себя очень неправильно: такой отвратительный, показной, визгливый патриотизм, безучастность какая-то, профессиональная непригодность. Даже наши выдающиеся в прошлом комментаторы бывали не на высоте. Надо уметь держать внимание и настроение зрителя и особенно слушателя, когда ты имеешь дело с толпой. По-моему, у нас не очень хорошо организовано обучение комментаторов: и профессиональное, и теоретическое, и человеческое. Массовый психоз, который они сами порой и разжигают, - это опасная вещь. Комментаторам всегда надо иметь чувство меры. Надо воспитывать профессиональных комментаторов.

Для меня тренер - главный тренер. Это человек, похожий на Николая Старостина: это авторитет для футболистов в профессиональном плане. Все должно находиться под сенью его философии игры и философии жизни тренера. Если игроки понимают его, уважают, ощущают и осознают его моральное право быть старшим, то тогда дела пойдут. Если нет, то не пойдут. Еще как минимум он должен быть «слуга царю, отец солдатам», он должен иметь достаточно контактов, чтобы ребята чувствовали себя надежно во всех отношениях, и они должны понимать, что при этом он на их стороне. Он должен объяснить игрокам, что всегда есть какие-то моральные критерии, за которые нельзя заступать, иначе ты превращаешься в обезьяну.

Что такое находиться внутри футбола? Это значит - быть всегда внутри своей стихии, внутри своей культуры, внутри своей среды, внутри своей страны, внутри мира с его страстями, глупостями, мифами. Если ты человек своей среды, тогда ты должен быть и болельщиком футбола, - не потому, что тебя кто-то принудил, а потому, что тянет, и ты чувствуешь жизнь.

Нам бы свои проблемы решить - тогда мы будем заниматься проблемами мирового футбола. Хотя, конечно, чрезмерная коммерциализация, чудовищная гонка зарплат, разорение клубов в результате гонки зарплат и покупки игроков. проблемы, конечно, существуют. Я считаю, что через какое-то время - не какими-то глобальными указами, а под влиянием обстоятельств - футбол станет немножко более натуральным и немножко более приближенным к своей национальной среде. Он будет не таким чрезмерно расфуфыренным, каким он является сейчас. И это не скажется слишком отрицательно на мастерстве, но очень сильно скажется на привязанности к футболу.

То же самое в российском футболе. С российским футболом сейчас происходит то, что после войны происходило с итальянским, испанским: страны жили бедно, но на зрелища шли большие деньги. И в этом есть какой-то резон: немножко отвлечь людей. Альтернатива - фанатик или фашист -совершенно очевидна, но уж лучше первое. Хотя и там тоже есть малоприятные стороны.

Если бы я руководил российским футболом? Я бы начал с того, чтобы на все основные матчи люди ходили бесплатно и радовались жизни.

Олег Белаковский

Заслуженный работник медицины,

врач-консультант медицинского диспансера ЦСКА, в прошлом

врач сборных команд СССР по футболу и хоккею

Удел талантливых людей

Я хотел бы начать вот с чего. За свою сравнительно долгую жизнь (а в спорте я работаю уже 52 года, до этого сам занимался футболом) я пришел к глубокому убеждению, что спорт высших достижений, «большой» спорт - это величайшее искусство. Такое же, как театр, поэзия. Спорт высших достижений - это удел талантливых, очень талантливых людей. Мне повезло в жизни: я имел дело с этими талантливыми людьми - с тренерами, со спортсменами.

Величайших достижений в спорте могут достигать только люди, имеющие талант, задатки таланта. Как невозможно научить виртуозно играть на скрипке человека, не обладающего слухом, так невозможно человека без определенных природных задатков, таланта научить играть в футбол или хоккей так, как играли Бобров, Харламов. Значит, спорт - это искусство.

Что нужно для того, чтобы достичь высоких результатов в спорте? В первую очередь надо быть талантливым человеком. Потом уже к этому прикладывается и все остальное: кропотливый труд, постоянные тренировки и соревнования, специальный режим и образ жизни. Но прежде всего это талант творить зрелище. И на футбол, и на хоккей, и на другие спортивные игры - на футбол в первую очередь! - идут потому, что публике интересно смотреть, как действуют на поле эти талантливые люди. Зрителям-болельщикам это так же интересно, как интересно было слушать на концертах Шаляпина, как читать произведения Пушкина, как ходить в театр на наших великих артистов. То же самое и в большом спорте. Футбол, как и спорт в целом, без людей, без поклонников, без сторонников, без болельщиков - мертв. Представьте себе стадион, где играют футбольные команды, -и нет зрителей!..

Футбол нужен людям как зрелище, как искусство, основанное на высоких индивидуальных качествах исполнителей, в данном случае спортсменов, которые выступают перед этими огромными аудиториями. Это интересно людям. Интересно смотреть, как играет Бобров, как играет Яшин. Ведь люди ходили «на Харламова», «на Боброва», «на Фирсова» и многих, многих высокоталантливых спортсменов, которые были и сейчас есть в нашей стране.

Вот почему футбол пользуется такой огромной популярностью.

Боброва я считаю гением - высшим проявлением таланта. Таланты тоже бывают разные. Есть небольшой талант, есть средний - и есть великий, неповторимый талант, а это и есть гений. Бобров мог творить то, чего не может до сих пор совершить в футболе и хоккее ни один другой наш игрок. В этом его величие.

Футбол, как и хоккей, держится, я бы сказал, на четырех китах. Первое - это техника, второе -тактика, третье - морально-волевая подготовка и четвертое - функциональное состояние, состояние здоровья. Вот это главные основы, на которых зиждется футбол, как, впрочем, и другие виды спорта. Но в основе лежит талант. Если таланта нет, то эти факторы, эти четыре главных компонента футбола не сработают, они дают результат только вкупе с талантом, с индивидуальностью игрока.

Искусство создает образ - в музыке, в балете, в театре. На то он и актер, на то и лицедей, что изменяется и создает образ. За это мы и ценим великих актеров. Спортсмен не создает образ - он такой, какой есть, сам как личность, и этим искусство отличается от спорта, а спорт, и футбол в частности, от искусства. Спорт - это простота и доходчивость в восприятии.

Футбол для большинства людей ближе, чем искусство, потому что зрители считают, что они могут не только лицезреть, но и сами в какой-то степени участвовать в футбольном спектакле. Они понимают этот спектакль, потому что и сами, пусть на более низком уровне, могут играть в тот же футбол, в тот же хоккей. А на стадион они приходят смотреть игру более высокого уровня мастерства. У них складывается впечатление, а иногда и создается уверенность, что они тоже могут заниматься этим делом. И многие из них им занимаются - играют в самодеятельный футбол. Не каждый же человек может, подражая великому певцу или великой певице, петь так, как поет Пугачева или как пел Лемешев. А футбол людям ближе, они как бы идентифицируют себя с игроками.

Говорят, биомеханики проводили такое исследование: во время удара футболиста по мячу замерялись сокращения мышц у болельщиков. Приходили к удивительному результату: мышцы у болельщика напрягаются так же, как у футболиста, то есть во время эмоционального переживания игры зрители несут такие же физиологические нагрузки, как спортсмены. Это и есть одно из проявлений того, что психологи называют сопереживанием. И вот так зрители сопереживают действиям спортсменов во многих видах спорта, не только в футболе. Это все и составляет секрет популярности футбола во всем мире, его привлекательности у многих этносов, у людей различных возрастов.

Я занимался и футболом, и хоккеем - был вратарем. На «полусреднем» уровне. Самое большое мое «достижение», точнее, удача - встреча с великим человеком, который сделал из меня не только спортивного врача, но и человека. Это Всеволод Михайлович Бобров. Мы с ним учились в одной школе в маленьком городе под Ленинградом, вместе начинали играть в футбол и в хоккей. В те далекие довоенные тридцатые годы это было очень популярно по всей нашей огромной стране: летом - футбол, зимой на той же площадке, покрытой льдом, - русский хоккей (сейчас его называют «хоккей с мячом» или «бэн-ди»). Самое высокое мое «личное достижение» в футболе состояло в том, что я был врачом первой команды завода имени Воскова - был такой завод в нашем городе.

Команда у нас была довольно приличная: мы играли на первенство Ленинграда в первой группе -это приблизительно как в теперешней второй или даже первой лиге. Вообще тогда, в предвоенные годы, где-то начиная с 1935 1936 по 1941 год, футбол и хоккей были чрезвычайно популярны, особенно хоккей. Играли тысячи мальчишек! И в футбол, и в хоккей я играл вместе с Севой Бобровым.

Наш спортивный коллектив завода имени Воскова выставлял на первенство Ленинграда по футболу, как правило, пять взрослых команд, одну команду ветеранов, одну молодежную и две юношеских. Сейчас ничего подобного нигде нет: ни в Москве, ни в Ленинграде - нигде. В хоккее было три мужских, одна женская, одна молодежная, две или три команды мальчиков разных возрастов, команда ветеранов. С таким количеством команд игры на первенство Ленинграда не могли втиснуться в один световой день, допустим, начинали в субботу, а заканчивали глубоким вечером в воскресенье. Еще и огромное количество зрителей - почти половина города! Особенно когда играли молодежные команды, ветераны или первые составы - они были не такими уж высококлассными командами, но состояли из хороших, квалифицированных игроков, играли самозабвенно, и зрителям было интересно смотреть, переживать за всех этих многочисленных спортсменов различной квалификации. Это, так сказать, на низшем, провинциальном уровне.

Позже, особенно после войны, когда мы вздохнули после пережитого ужаса, народ пошел смотреть футбол. Народ захотел увидеть хорошее зрелище, и таким зрелищем стал футбол. Что это за слава, мы сейчас плохо представляем. В чем успех послевоенного футбола? В чем популярность той «команды лейтенантов», ныне представителей команды ветеранов? Меркулов, например, во время войны был командиром противотанковой батареи. Почему так любили Боброва? Не только потому, что это был суперталант (а он действительно был очень талантливый человек), а потому, что внешне он - простой русский солдат, на вид такой типичный русский парень: русая челка, немножко курносый, открытое, доброе деревенское лицо. стройный, красивый. И люди, присутствующие на стадионе, в этом красивом парне, да еще очень здорово играющем в футбол, видели солдата-победителя. Те же фронтовики, которые сидели на трибунах, - они видели в нем немножко себя. Да и остальные были под стать Боброву. Там команда была приличная: Юрий Иванович Федотов, Мягков, Николаев, Гринин, Демин. Команда уникальная была, очень хорошая команда. Талантливые исполнители и игроки, обладающие достаточно высокими, а иногда и высочайшими морально-волевыми качествами. Ведь футбол - это вещь сложная. Чтобы в футболе быть на высоте, надо обладать очень многими качествами.

Я говорил Вам, что в основе всего, с моей точки зрения, лежит талант - если таланта нет, ничего не получится. Вот иногда было так, что мы проигрываем игру, особенно в футболе (я был врачом футбольной команды ЦДКА - ЦСКА и хоккейной команды ВВС. Кроме того, что был врачом команды, я был еще секретарем партийной организации) - так вот, проигрываем, и на следующий день нас обязательно вызывают на ковер к начальству: или к министру обороны, или к его заместителю. В те времена тренером ЦДКА был величайший специалист и педагог, главный тренер сборной страны Борис Андреевич Аркадьев. Мне с ним посчастливилось долго работать. Вызывают. Начинается политобзор министра или замминистра: «Что случилось? Почему вы проиграли? Вы, команда ЦДКА, представляющая великую Советскую Армию, проиграли какому-то „Локомотиву" (или кому-то еще, например, „Крыльям Советов")! И потом звучит такая фраза: „Армия наша большая, сильная, хорошая. Что, нельзя в ней набрать нужных людей? Наберите двадцать здоровых солдат, тренируйте их, и они будут здорово защищать честь страны". А Борис Андреевич (он заикался) говорит: „А-Андрей А-Антонович, н-ничего не-не получится. Нужно иметь т-талант. Наша задача н-найти этот т-талант и отшлифовать его". Он же дважды работал в ЦДКА и в ЦСКА: с 1941 года по 1952 год, когда команду разогнали, а потом с командой ЦСКА в 1959—1960 годах. И вот он, гражданский человек (Аркадьев не хотел быть военным, хотя ему предлагали должность и звание полковника), нисколько не смущаясь высокого начальства, пытался объяснить, что в футболе по приказу не выигрывают.

Он был в хороших отношениях с тогдашним министром обороны Андреем Антоновичем Гречко, поскольку был его преподавателем по физическому воспитанию, когда Гречко учился в Академии. Ну и Гречко к нему относился с великим уважением. Без уважения к такому великому человеку, как Борис Андреевич Аркадьев, нельзя было относиться. Как-то мы проиграли две игры подряд в чемпионате страны и должны были играть следующую игру с московским «Локомотивом». Все немного обеспокоены, а начальство встревожено. Приезжает к нам начальник Главного политического управления армии, потом заместитель министра, а затем и сам министр. Все «накачивают» команду. Жили мы тогда на Ленинских Горах, там под трамплином была наша база и был там такой небольшой зал. Все сидят, ждут. Аркадьев должен зайти и сделать установку на следующую игру. Он заходит - все встали. Он сел и обращается с речью: «М-моло-дежь, н-наше положение т-тяжелое, но не к-к-катастро-фическое. Образно говоря, мы находимся в люке с жидким к-калом - кто не понимает, поясняю: в люке с жидким г-г-говном.». Он никогда не ругался матом, никогда! Он всех игроков называл только на «Вы». И продолжает: «.если мы будем играть т-так же плохо, как играли эт-ти две игры, то мы захлопнем крышку этого люка с жидким к-калом - поясняю: с жидким г-говном - над собственными г-головами. Если мы сыграем так, как можем и к-как должны играть, то мы вылезем из этого люка с жидким калом - поясняю: с г-говном, и все встанет на с-свои места. Состав команды.» Объявил состав команды и ушел. Все. Вот вам Аркадьев и его разбор игры в такой непростой ситуации.

Ни футболисты, ни хоккеисты, особенно сейчас, не являются гуляками и в этом отношении не отличаются от представителей других видов спорта: от тех же боксеров, от тех же борцов, от многих других. Видите ли, сейчас многое изменилось. Сейчас мы ушли, в общем-то, в профессиональный спорт, в чисто профессиональный спорт. А для того, чтобы в профессиональном спорте быть на уровне, на плаву, гульба уже не годится. Потому что если я гуляю, а Вы не гуляете, а мы одинаковые игроки, то меня ставить не будут - будут ставить Вас.

Какие сейчас главные проблемы в нашем футболе? Совершенствование спортивного мастерства, совершенствование учебно-тренировочной работы, работа над тактикой. Сейчас для того, чтобы приблизительно равные команды играли между собой и выигрывали, нужно применять какие-то новшества, новинки. Я был на первом чемпионате мира в 1958 году в Швеции. Тогда бразильцы удивили весь футбольный мир новой тактической схемой. А эта «новая» схема у нас уже давно была у Аркадьева, он по этой системе 4x2x4 играл и раньше. И я могу назвать футбольные команды в ЦСКА, где практиковалась система 4x2x4. Но из-за нашей изолированности в те годы от мирового футбола мы редко выходили играть на международный уровень, вот поэтому она и не проявлялась. Бразильцы же чисто показали эту систему, причем их тренер Феола подобрал прекрасных исполнителей и удивил этой схемой весь мир. Сделал как бы такой скачок, что ли. То, что бразильцы великие техники, было известно и раньше, их уже тогда жонглерами называли. И вот эта новая система, да еще в исполнении прекрасных игроков - она стала новинкой, и они так в 1958 году этой системой всколыхнули весь футбольный мир!

Футбол в Бразилии - это явление номер один. В их стране футбол - это самое главное, все остальное - третье, четвертое. То же самое, что в Канаде хоккей. А немцы - другая нация, футбол не является там национальной идеей. Мы в последнее время очень часто стали говорить: какая же национальная идея в России? Я считаю, что «национальная идея» - это очень глубокое понятие, это не один какой-то пункт. Одним из решающих моментов в понятии «национальная идея» является спорт. Спорт - это лицо страны, и мы никуда от этого не денемся. Не зря один из бывших американских президентов, я не помню кто, сказал такую вещь: «Сейчас в этом мире наиболее сильной страной считается та, у которой больше атомных боеголовок и больше олимпийских медалей». Вот такая страна самая сильная!

Сейчас меняется жизнь, меняются люди и взаимоотношения между людьми, меняются финансовые отношения. Понимаете, вот мне повезло: я работал в золотую пору советского футбола и хоккея, когда на первом месте был не материальный, а морально-волевой фактор. Ребята, с которыми мне посчастливилось работать, были в первую очередь колоссальными патриотами своей страны. Может быть, это громкие слова, но это правильно. Можно долго рассказывать о примерах мужества, которое они проявляли. Сейчас этого нет. Они были большими патриотами, чем нынешние. Когда я работал врачом сборной страны по футболу и хоккею, самое главное было: надеть эту красную майку с четырьмя буквами - СССР.

Константин Клещёв

Мастер спорта СССР

по настольному теннису, основатель и главный редактор журнала «Рго-Спорт»,

ведущий футбольный обозреватель страны

В футболе главное - красота

В журналистике 24 года, начинал как корреспондент Телеграфного агентства Советского Союза, затем специальный корреспондент, спортивный корреспондент. С возникновением в 1991 году газеты «Спорт-Экспресс» перешел туда и проработал там до начала 2003 года в различных качествах: корреспондента, шефа иностранного отдела футбола, затем заместителя главного редактора журнала «Спорт-Экспресс», был главным редактором еженедельника «Спорт-Экспресс Футбол», затем заместителем главного редактора газеты «Спорт-Экспресс». Сейчас работаю над ежемесячным спортивным журналом «Рго-Спорт». Образование высшее: иняз. Знание трех языков: английский, французский, итальянский. Кроме того, корреспондент еженедельника «Франс Футбол» по России, лауреат Филатовской премии, которая ежегодно присуждается лучшему футбольному журналисту.

На мой взгляд, секрет притягательности и популярности футбола, прежде всего, в его простоте и в футбольной философии. Футбол дает людям возможность (даже тем, которые не слишком серьезно его изучают) - не столько возможность, а право - судить о нем. Именно в силу того, что это довольно простая на первый взгляд, на взгляд болельщика с трибуны, игра. Как известно, все разбираются в политике и в футболе. То, что он настолько популярен, мне кажется, случайность, так сложилось исторически в силу каких-то традиций. Скажем, в Америке, в одной из самых развитых стран в мире, самая популярная игра ведь не soccer, а все-таки американский футбол, как баскетбол или хоккей, -они превосходят по популярности европейский футбол. Почему в Европе так сложилось, почему так сложилось в Америке, я, честно говоря, не знаю. Мне кажется, это просто традиции.

Для меня лично футбол сейчас - это прежде всего профессия и, во-вторых, увлечение. Большинство людей так или иначе связано с футболом, и я в него играю как любитель. Пожалуй, футбол - это еще и средство дать выход своим эмоциям. Мы все, и особенно журналисты, живем в постоянных стрессах, и когда ты на поле, ты выплескиваешь все, что у тебя накопилось. Твое внутреннее ощущение после футбольного матча - это освобождение от каких-то лишних накопленных отрицательных электронов. Вот это очень важно. Наверное, это объяснимо чисто физиологически: когда мышцы перестают болеть, ты чувствуешь, как будто бы набрался немного здоровья, и давление у тебя стабилизируется, и лишняя вода уходит, ты и спишь лучше.

Главное в футболе - это то, что матчи, игры нельзя подделать. То, что происходит на поле, происходит сейчас и никогда уже не будет повторено. Не важен даже, может быть, сам результат - он важен скорее для фанатов футбола и для тех, кто принимает непосредственное участие в этом действе. Важна сама игра. Даже если твоя команда проиграла, но проиграла красиво, все равно ты не испытаешь чувства разочарования и неудовлетворенности. Важно, чтобы эта команда играла красиво, импровизировала, нравилась публике, чтобы она создавала зрелище, а не только стремилась добиться какого-то результата.

Атмосфера стадиона, пожалуй, тоже часть этого действа. Люди не ходили бы на стадионы, если бы они могли получить то же самое, сидя перед экраном телевизора. Наверное, можно выделить несколько степеней восприятия этого зрелища. Когда ты смотришь телевизор один и остаешься более или менее безучастным, хотя какие-то моменты все-таки переживаешь, - это одно; когда смотришь в компании - это уже другое: тогда идет обмен эмоциями, создается какое-то общее энергетическое поле. Но это энергетическое поле во много раз сильнее не тогда, когда на огромной, 80-тысячной арене «Лужников» сидит две-три тысячи человек, а когда там нет свободного места, когда тебя все время толкают, когда ты чувствуешь, что от всех, кто тебя окружает, исходит какой-то импульс. Конечно, это важно. Есть какие-то мифические стадионы, как «Сантьяго Бернабеу», как «Олдтраферд». может быть, даже «Стад де Франц» - для меня лично, поскольку я освещал чемпионат мира по футболу во Франции. И зрелище, и атмосфера, помноженные на мастерство игроков, поскольку на этих аренах проходят какие-то великие матчи, - все создает некое единое целое, которое оказывает на тебя ни с чем не сравнимое влияние.

Футбол для одних - игра, для других - работа, для третьих - зрелище. Он вбирает в себя все, что можно, все нюансы, как и кино, как театр. Однозначно определить, что такое футбол, нельзя. Это единство всего, что относится и к другим областям человеческой деятельности.

В последние годы многие, прежде всего политики, пытаются представить спорт как национальную идею. На мой взгляд, ни спорт, ни футбол не могут способствовать формированию патриотизма людей - для этого нужны какие-то более высокие категории. Футбол, как и спорт вообще, может объединять какие-то группы людей, но здесь нельзя говорить о патриотизме, хотя многие размахивают флагами, надевают на себя какие-то национальные атрибуты. Мне кажется, это преувеличение. Спортсмен не является национальным героем. Пусть это звучит несколько по-советски, но национальный герой -это, по-моему, академик, нобелевский лауреат Жорес Алферов. Вот он действительно национальный герой! Но не Егор Титов, который забил четыре, пусть даже пять голов в ворота «Баварии». Не знаю, правильно это или нет, но можно выделять какие-то высшие и низшие уровни патриотизма.

Считать, что футбол способствует укреплению национальной гордости. думаю, это как-то слишком. Это слишком сильно сказано. Было бы перебором говорить о том, что футбол формирует националистические настроения, шовинизм, ксенофобию. Толпа, будь то футбольная или любая другая, например, интересующаяся рок-музыкой, всегда найдет себе врага, если захочет, и обратит на него свою агрессию. Но поставить знак равенства между футболом и шовинизмом, по-моему, нельзя, хотя, конечно, толпа баскетбольная или, скажем, зрители, которые следят за соревнованиями по легкой атлетике, настроены иначе, не так, как футбольные болельщики, - я имею в виду атмосферу на трибунах. Баскетбольные болельщики не бывают агрессивны. Сколько я ни ходил на баскетбольные матчи, я никогда не видел агрессии со стороны болельщиков, а ведь они вообще ничем не отделены от площадки - достаточно сделать шаг, и ты оказываешься возле скамейки запасных. Может быть, в футболе, в самой игре, заложено больше какой-то агрессии, больше жестокости?! Ведь не будут же драться на трибунах поклонники фигурного катания, если кто-то заявит, что другая пара каталась плохо, или ей завысили оценки, или еще что-нибудь на эту тему. А в футболе достаточно одного слова - и болельщики ЦСКА и «Спартака» начинают выяснять отношения. Может быть, это вопрос традиций, поскольку такое скорее относится к современному футболу, к нашему современному миру, потому что до семидесятых годов в России, в Советском Союзе не существовало футбольного фанатизма. До этого была немного другая культура, несколько другие правила боления. Хотя (кажется, Вартанян писал об этом) драки и случались, но скорее больше по пьянке, чем по поводу выяснения взаимоотношений.

Я обратил внимание на то, что фанатизм вспыхивает какими-то волнами. Уходят молодые люди в армию (в основном на трибунах болельщики от 14 до 17 лет) - и наступает какой-то спад, пока следующая возрастная группа не подойдет к определенной степени этого фанатизма. Потом эти возвращаются из армии - они уже перестают болеть так, как болели до этого, они становятся более серьезными; или, может, просто взрослеют те, кто не ходил в армию, а учился в институтах, в техникумах, в других учебных заведениях. Какая-то цикличность в этом есть, мне кажется. Я думаю, если бы можно было проследить хронологию крупных инцидентов на стадионах, то что-то такое, какая-то закономерность должна была проясниться, хотя я ощущаю это чисто интуитивно, сам я этого никогда не отслеживал.

С помощью футбола, если кто-то решится или захочет манипулировать массовым сознанием и поведением, возможно, и удастся, но только на очень короткое время. Можно создать какие-то ложные посылы для людей, но в конце концов они сами во всем разберутся. Все же футбол - это все-таки всего лишь увлечение, это не что-то насущное в жизни, как добывание хлеба, занятие любовью.

Футбол - важное увлечение, но он отойдет на второй план, когда речь зайдет о более серьезных в жизни вещах. Взять, например, голосование на выборах. Наверное, Олег Блохин, который на Украине призывал голосовать за коммунистов, принес им несколько дополнительных голосов, но мне кажется, что это не было прямым влиянием на электорат именно знаменитого футболиста. Скорее, влияет личность Блохина - известного человека. На его месте мог бы быть, например, какой-то известный актер. Наверное, и Валерий Борзов мог бы принести какие-то голоса той партии, за которую призывал бы голосовать, но только в силу своей собственной популярности, а не из-за принадлежности к определенному виду спорта. Так что влияет не сам факт принадлежности человека именно к футболу.

Способствует ли футбол формированию мифов? Футбол сам по себе миф. Потому что с одной стороны - это зрелище, которое происходит сегодня, сейчас и никогда не повторится, а с другой стороны, - он настолько описан телевидением, радио, газетами и журналами, что понять, что же происходило на самом деле в описываемый журналистами момент, иногда бывает довольно сложно. Отсюда мифы.

Миф об индивидуализме или коллективизме? Я не считаю, что это миф. Французы, например, как они есть индивидуалисты в жизни, так они индивидуалисты и на поле, это сквозит в каждом их жесте. Бразильцы тоже, мне кажется, индивидуалисты, хотя с Бразилией, с бразильцами как с нацией мне не приходилось тесно контактировать. В спорте существует справедливая поговорка: «Какой на поле, такой и в жизни». Вот француз: экономный, эгоистичный, не умеющий посмотреть на себя и на окружающих хладнокровно со стороны и анализирующий эмоции, как математик анализирует цифры, - он такой и на поле. Может быть, французам, чтобы выиграть чемпионат мира, не хватало такого человека, как Эме Жаке, великого тренера современности, человека абсолютно, что касается профессиональной его деятельности, абсолютно без эмоций. Он мог их потом выплеснуть и обругать журналистов, которые его критиковали именно за эту беспристрастность, за отсутствие каких-то теплых человеческих отношений к игрокам, к другим тренерам. Тем не менее он появился в нужный момент и понял, как лучше всего использовать национальные черты французов на поле - и результат не заставил себя ждать.

То же самое, может быть, можно сказать и о бразильцах. На последнем чемпионате мира их тренер почти не вмешивался в то, что происходило на поле. Это была его самая сильная черта. Мне объясняли бразильские журналисты после того, как Бразилия проиграла на чемпионате мира во Франции, что когда их футболистам навязывались какие-то схемы, где они ставились в строгие тактические рамки, игра не шла. Через четыре года им никаких рамок уже не ставили. Более того, не существовало никаких рамок даже для общения с журналистами и болельщиками: любой журналист мог присутствовать на тренировке бразильцев, подойти к кромке поля и окликнуть Роберта Карлоса, если он знал этого Роберта Карлоса, - тот подходил и начинал с тобой шутить, бросив тренироваться. Раньше это было немыслимо ни в какой другой сборной Бразилии.

В футболе (может быть, как и в других видах спорта) проявляются черты национального характера. Все говорят о том, что команда немцев - машина. Безусловно, машина: для них дисциплина превыше всего, за счет этого они и живут, за счет этого они живут хорошо, за счет этого они побеждают на самых разных стадионах, не только в футболе.

Конечно, никакого нейтралитета личности в обществе сейчас нет. Индивидуальность стирается. Общество порой имеет дело не с человеком по имени Роналдо, Бекхэм или Зидан с его достоинствами и недостатками, а с неким продуктом, который создают средства массовой информации, а также фирмы и компании, которые делают этих людей своими «лицами» для продвижения товаров и услуг на рынке. Вот это, пожалуй, отличает нынешний футбол от футбола, который существовал до начала всеобщей глобализации. Наверное, японцы не очень хорошо знают, что представляет собой Бекхэм, но он и у них самый популярный, как Курникова в мире тенниса. Они сейчас самые популярные спортсмены, а может быть, и самые популярные личности не только в их стране, но и в мире. Завтра, возможно, у японцев будет кто-то другой, но пока - именно они. Вряд ли в Японии знают, что Бекхэм очень плохо говорит по-английски, жует слова, запинается и зачастую вообще не знает, что сказать. Я брал однажды интервью у Бекхэма - мне потом было гораздо интереснее говорить с его папой. С красным носом такой папа, настоящий болельщик и работяга, он счастлив, что его сын стал мировой звездой, и он говорит о нем гораздо интереснее, чем рассказывает о себе сам Бекхэм. То есть налицо, что Бекхэм связан с обществом, он зависит от него, как и общество в какой-то степени зависит от Бекхэма: оно покупает то, что покупает Бекхэм, ест то, что ест Бекхэм. Но с другой стороны, это не человек, не Дэвид, который был мальчиком, а потом стал юношей, великим футболистом, а некий все-таки символ, миф. И этот миф подталкивает общество делать то, что делает кумир. А кумиру, в свою очередь, ставят определенные рамки: рекламировать те компании, те марки, на которые он работает.

О сверхчеловеке и супермене сейчас уже, по-моему, никто не говорит, об этом забыли - пережиток эпохи «холодной войны», когда нужно было доказывать какие-то преимущества одного строя перед другим. Все уже давно поняли, что спорт здоровье не укрепляет и не способствует развитию каких-то сверхчеловеческих качеств. В нынешнем обществе важнее все-таки продвижение товаров, и с этой точки зрения супермен, который лучше всех делает что-то на футбольном поле, конечно, идеальный объект.

Можно ли через футбол понять то, как устроен мир? Да нет, конечно. Тем более целостно его воспринимать. Футбол пусть и серьезный бизнес с многомиллиардными оборотами, но представление о мире и мироздании он, конечно, не дает. Это всего лишь развлечение.

О философии футбола, конечно, можно говорить, но только в узком смысле слова. Поясню на примере. Действующими лицами футбольного матча, любого футбольного матча являются игроки, судья и тренер. Между ними существуют особые взаимоотношения, которыми, на мой взгляд, и определяется философия футбола. Нельзя, например, с точки зрения философии футбола, ругать судью за ошибку. Не имеют права ни тренер, ни игрок публично говорить о том, что судья ошибся, тем более что он не компетентен, коррумпирован и так далее, поскольку тогда судья со своей стороны имеет право давать характеристики другим участникам футбольного действа.

Поэтому философия футбола (скорее даже не философия, а этика) заключается в том, что все участники футбольного действа должны исходить из единой посылки: каждый имеет право на ошибку, каждый имеет право на какие-то, может быть, заблуждения. Это все допустимо, это часть этой игры. Последний пример: меня просто убил факт, когда президент «Спартака» обвинил судью Иванова, а заодно еще Колоскова в том, что они устроили какой-то заговор против «Спартака». Вот это, на мой взгляд, противоречит всей философии футбола, которая прежде всего должна быть основана на каких-то позитивных взаимоотношениях друг с другом. Нельзя убивать соперника на поле, нельзя бить его по ногам, потому что он такой же профессионал, как и ты, нельзя критиковать судью, надо выполнять указания тренера. То есть речь идет о корпоративной этике. Именно так я понимаю философию футбола. Конечно, нет ничего совершенного в этом мире, поэтому философия, или, как мы выше уточнили, этика российского футбола отличается от философии, этики футбола какой-то другой страны, как философия российского бизнеса, философия чего бы мы ни взяли в российской действительности отличается от бизнеса, от чего бы то ни было в другой стране. Пока у нас молодое капиталистическое общество, и оно развивается так, как оно развивается.

Я уверен, что все недостатки сегодняшнего российского футбола когда-то существовали и в Италии, и во Франции, и в Испании, и где угодно, пока там люди не поняли или их не заставили понять, что лучше следовать закону. Как ни назови этот закон, хартией или уставом, правилами или кодексом, лучше строго следовать ему - тогда футбол будет развиваться в интересах всех, а не только в интересах тех, которые хотят добиться для себя сиюминутной выгоды. Червеченко, когда обвиняет судью и Колоскова в коррумпированности или в заговоре против «Спартака», наносит вред прежде всего самому «Спартаку», но он наносит вред и всему футболу, поскольку такое его высказывание позволяет думать, что «все такие». Бесконечно это продолжаться не может, поскольку футбольное зрелище выше всей этой возни. Люди приходят получать удовольствие, увидеть зрелище, неповторимое зрелище.

Именно «неповторимое зрелище» - вот ключевое слово. Как театр - он не повторяется. Невозможно, например, смотреть по телевизору одну и ту же театральную постановку: ты увидишь то же самое. Но можно сто раз сходить в театр на спектакль - и каждый раз ты увидишь разное. То же самое и в футболе: матч ЦСКА - «Спартак» никогда не повторяется, он всегда разный, как никогда не повторяется ни один эпизод на поле.

Такова философия российского футбола.

Она, к сожалению, пока такова, поскольку футбол у нас не стал таким же бизнесом, как в развитых странах мира. Наверное, вкладывая колоссальные средства в ЦСКА, президент ЦСКА хочет быть первым, но у любого президента западного клуба есть еще вторая цель: стать первым для того, чтобы заработать.

Футбол - это все-таки бизнес. И развитый бизнес. Поэтому он живет так, как он живет, и может позволить себе проводить чемпионаты мира по 35 дней, приглашать туда вместо 32 команд 36, думать об этом, то есть он может позволить себе то, чего не может позволить себе ни один другой вид спорта. Так вот, пока что у нас цели и средства их достижения здорово отличаются от целей и средств их достижения в развитых футбольных странах. Наверное, это зависит от общей экономической ситуации. Это объективно. А субъективно: это зависит от действия футбольных властей, от Колоскова, который ведет «заговор» против «Спартака». Это субъективно, это, скорее, косвенно: какие бы решения Колосков ни принимал, вряд ли от его решений футбол начнет приносить большие деньги. Наверное, должно пройти какое-то время, чтобы философия российского футбола стала такой же, как философия футбола в развитой стране.

Футбол для России - спорт номер один. Мне кажется, это сложилось исторически. Я не знаю, почему футбол, а не баскетбол, не лыжи, не хоккей. Я все-таки поставил бы хоккей почти на одну доску с футболом: мы всегда болели летом за футбол, зимой - за хоккей. «Спартак» - летом футбольный, зимой хоккейный. не делалось различий; и когда, скажем, отец в пять лет возил меня в Сокольники посмотреть на игру «Спартака» в тридцатиградусный мороз, мне это было точно так же интересно, как ходить летом на «Спартак» в «Лужники» в тридцатиградусную жару. Футбол, может быть, потому номер один, что потенциально он способен собрать наиболее внушительную аудиторию. Хоккей все-таки ограничен 15 тысячами зрителей (сейчас, по-моему, нет залов большей вместимости), баскетбол 5-6, может быть, 10 тысячами, если это какая-нибудь Малая арена в «Лужниках». А футбол потенциально - это 80 тысяч в «Лужниках». Особая атмосфера, особая обстановка и особое чувство, которое испытывают все, кто туда приходит! Для других стран это тоже спорт номер один. У меня даже нет никаких комментариев по поводу Бразилии, Италии.

Может быть, еще такая ремарка: футбол в принципе всегда был спортом бедных. Как, наверное, и другие виды спорта. Как баскетбол, скажем, - амплуа для американцев, для черной Америки.

Футбол - это возможность проникнуть в другую жизнь, повысить свой социальный статус. Возьмем Францию, где и в сборной, и в клубах играет очень много африканцев. Настолько много, что их уже перебор, они вынуждены ехать играть в другие страны - например, только в английских клубах сейчас играет 47 французов. В Италии сейчас, по-моему, их нет. В Германии кто-то играет. Я не помню по цифрам, но их очень много играет в разных странах.

В футбол пошли люди среднего класса, но есть и из очень состоятельных французских семей (из адвокатских, из семей торговцев недвижимостью), потому что футбол сегодня - это бизнес, большие деньги, и он сам повысил свой социальный статус. Во Франции есть такое понятие, как «социальное восприятие человека». Так вот, сегодня адвокат, состоятельный торговец вином и футболист воспринимаются как люди одного и того же социального статуса. Сейчас в Курновете, самом опасном пригороде Парижа, где в футбольных школах черные ребята пока еще составляют большинство, появляется много белых ребят из хороших семей, с хорошими манерами.

Иногда во Франции вы можете услышать, что регби у них не менее популярен, чем футбол. На мой взгляд, критерием популярности вида спорта является количество тем и фотографий по этому виду спорта на первой странице обложки журнала «Экип». Я в свое время разговаривал с олимпийским чемпионом по фехтованию Филиппом Онессом. Я его спросил: «Как часто ты появляешься в газетах, с чем это можно сравнить?» Он привел в пример одного футболиста из «ПСЖ», не самого сильного: «Если с ним сравнивать, то, конечно, он появляется чаще, чем я, хотя я олимпийский чемпион, а он всего лишь игрок „ПСЖ". То же самое можно сказать и о регби. Когда идет Турнир шести наций, конечно, регбисты занимают и первую, и вторую, и третью, и десятую полосы газет и журналов. Но в остальное время футбол всегда на первой странице. Скажем так: восемь обложек из десяти -футбольные, хотя французы, на мой взгляд, нация „событийная". Они любят говорить о гордости нации, напускают пафоса, хотя на самом деле ничего подобного не испытывают. Если французы где-то выигрывают, то говорят: „Мы не шовинисты, но." Выиграли они, например, какой-то там слалом - все какое-то время радуются этому слалому. Но в принципе восемь обложек из десяти - футбольные.

Футбол, конечно, проявление культуры, он его часть, поскольку культура - это, наверное, традиции и все, что связано с этими традициями. Поход английской семьи на стадион - это часть ее жизни, часть культуры того слоя английского общества, который из поколения в поколение ходит на футбол. Что это такое, когда болельщики «Эвертона» и «Ливерпуля» сидят на стадионах вперемешку, их не разделяют барьерами, полицейскими кордонами, они даже аплодируют, когда соперник забивает гол, и за последние сто лет (я условно говорю) там не было ни одного случая хулиганства? Это часть культуры.

Другой пример: Испания, «Реал» (Мадрид). Это совершенно особый клуб. Это клуб болельщиков -его основных акционеров. Все они имеют членские билеты. Их семьдесят с чем-то тысяч, по-моему. Они выбирают раз в четыре года президента, то есть президент напрямую зависит от них. Болельщики перед сезоном покупают абонементы и вносят 500 долларов в кассу клуба. Значит, только от них клуб получает 35 миллионов долларов. Взамен болельщики получают право выбирать президента клуба «Реал», то есть участвовать в жизни клуба. Абонемент передается по наследству, а очередь, для того чтобы получить его, составляет примерно двадцать лет. Это тоже какое-то проявление культуры? Безусловно, ведь выстроена целая система взаимоотношений клуба и общества, поскольку семьдесят тысяч человек - это довольно приличный пласт общества.

Там представлены и миллиардеры, и люди, чей месячный доход составляет 600 долларов, но которые получили этот абонемент в наследство от деда, ставшего членом клуба в 1918 году. Эта традиция продолжается и продолжается, ей уже столетие. Конечно, это явление культуры, это футбольная культура страны, и это все как-то взаимосвязано. Это проявление национальной культуры.

Культура футбола как субкультура. Наверное, у людей существуют какие-то специфические черты, которые определяют их принадлежность или пристрастие к определенному виду спорта. Баскетбольные болельщики менее агрессивны и как-то более интеллигентны. Футболист, игрок дубля «Спартака», забивший три гола, - он уже смотрит на тебя свысока: о нем написали в газете, и он поднялся в своих глазах. А тот же борец, даже ставший чемпионом мира, все равно останется простым парнем. В теннисе: чем больше денег, тем более высокомерны люди. У меня однажды был занятный разговор с Дмитрием Хариным. Это было во Владикавказе, куда он приехал на Кубок президента Северной Осетии. Там играли «Алания», «Фламенго», французский «Осер», а он играл за какую-то английскую команду. Я подошел к нему (он гулял возле гостиницы) и говорю: «Давайте побеседуем». Представился: журнал «Спорт-Экспресс». Он был не в духе: «Я так устал от этих интервью, от всего этого. мне эти интервью для русской прессы, честно говоря, совершенно не нужны». - «Но Вы знаете, - отвечаю ему, - Вам это может быть безразличным, но у Вас же здесь есть родственники, друзья, знакомые, болельщики. Им, наверное, не безразлично, что Вы скажете». Он говорит: «В общем-то, да». Я замечаю ему, что если он устал от интервью, то может пойти работать на завод с 8 утра до 4 пополудни, и никто к нему не будет приставать с просьбами об интервью. Он засмеялся, и после этого мы начали разговаривать. Этот прием («можно пойти работать на завод») я использовал несколько раз, и мои коллеги тоже использовали, даже в разговорах с президентами клубов, главными тренерами. Это сразу обезоруживает, как обезоруживает в общении с великими и другой журналистский прием. Когда тебе отказывают в интервью, ты поворачиваешься и говоришь: «Ну, тогда.» Далее нужно употребить какое-то слово типа «старичок», которое сразу человека опускает: «Ну, тогда, старичок, извини! Мне нужно написать про тебя шесть страниц - я уж напишу все, что знаю. Прости, если что не так получится, ты же отказался, правильно?» На 9 из 10 это действует безотказно. В отличие от футбола в других видах спорта люди понимают, что ты делаешь очень важную работу, что ты - часть этого спорта.

Когда люди зарабатывают очень много денег, они, видимо, несколько теряют чувство реальности. Но, с другой стороны, они обретают былую свободу. Деньги все-таки дают свободу, и Курниковой действительно глубоко наплевать, что про нее будут писать в России. Пока она наверху - вот в чем дело! Они забывают (или не знают) о том, что как только все это закончится, они первые придут к тебе, будут о чем-то просить. Ну, это к слову пришлось. Это к вопросу о субкультуре, наверное. К культуре это не имеет прямого отношения.

Скорее, конечно, футбол все-таки элемент массовой культуры и одновременно шоу-бизнеса, хотя я не очень понимаю, что такое шоу-бизнес. Да, футбол - это зрелище, это бизнес. Да, здесь есть элементы шоу, когда, скажем, перед матчем двух английских команд вытаскивают какие-то огромные надувные фигуры, одетые в цвета того и другого клубов, и они начинают между собой бороться. Толпа заводится. Или как вчера было в ЦСКА на матче баскетболистов, когда выскочили девушки и начали выполнять какие-то движения. Или дирижабль летает под потолком - я совершенно этого не ожидал и, естественно, обратил внимание. Летал дирижабль, у него такие два двигателя, которые поворачивают его влево, вправо, вверх. Он абсолютно не мешал смотреть игру, но каждый раз, когда он проплывал, на нем было написано, с одной стороны, «ЦСКА - властелины колец», а с другой -«ЦСКА - звездная команда». Я все это запомнил.

Может быть, самое большое шоу, если отойти от футбола, это игры НХЛ. Почему Ларионов играет до сорока лет? Не потому, что он режим всю жизнь соблюдал, и не потому, что он великий мастер, великий хоккеист, а потому, что его держат для привлечения публики. Его не бьют, не травмируют -его ценят как звезду, как некий символ, как средство для привлечения зрителей, следовательно, для продажи чего-то. Спорт - элемент бизнеса. Я не очень-то восхищаюсь, когда читаю восторженные статьи по поводу сорокалетнего ветерана, который играет как восемнадцатилетний, потому что это чушь. Я сам бывший спортсмен, мастер спорта по настольному теннису, и знаю, в какие годы теряется резкость и у тебя нет шансов состязаться на равных с молодыми, хотя пинг-понг - это скорее исключение. На последнем чемпионате Европы играл Драгутин Шуббе - он мой ровесник, а может, и старше: ему 47 или 48 лет. Он играл в паре и дошел до четверть - или полуфинала - но это же пары, это скорее исключение! Как Навратилова: вернулась и начала опять играть в паре и даже что-то выигрывала.

Конечно, футбол - элемент массовой культуры, конечно, это и шоу, и бизнес - со своими специфическими законами. Кстати, тот, кто эти законы лучше учитывает, большего добивается, больше денег зарабатывает.

У нас в России пока еще не умеют делать звезд. Что такое, например (опять Червеченко мне в голову приходит!), президент «Спартака», который объявляет бойкот газете «Спорт-Экспресс»? Чего он добивается? Ну не будет у нас Титова в газете, не будет Парфенова - ему же потом их продавать! Он никуда их не продаст. А «Спорт-Экспресс» очень многие читают и цитируют во всем мире.

Магия футбола, особая притягательность и логика футбола. Футбол логичен, и это вовсе не противоречит утверждению, что он парадоксален. Он логичен, как и любой вид спорта, где успеха добивается тот, кто больше и лучше тренировался, разумнее готовился и научился добиваться цели, максимально использовать то, что умеет, для достижения конечного результата. Парадоксален? Да, потому что не всегда все удается: кажется, все на твоей стороне, вот она, победа, но - увы.

Вспомните знаменитую ямку на футбольном поле, в которую попадает мяч: с нее начинаются, из нее вырастают какие-то парадоксы, случайности. Но это особенность любого зрелища, которое происходит сейчас и здесь. Поэтому я не стал бы говорить о какой-то магии футбола. Притягателен? Да, поскольку это живое зрелище. Но говорить о магии футбола - это все-таки, мне кажется, какой-то вымысел средств массовой информации. Магия, магия. это скорее к театру относится. Не могу сформулировать, говорю, что чувствую, интуитивно. А Вы как считаете, футбол обладает магией - мне любопытно?!

Когда вы идете в театр, садитесь в этот зал, вас действительно охватывает какое-то неожиданное чувство, и непонятно, где вы, что вы. Вы вовлечены в какое-то таинство, вы не знаете, что будет в следующую минуту, и вы уходите под воздействием этого. Наверное, и в футболе есть какие-то элементы этого таинства, но это все же особая магия, потому что футбол - массовое зрелище. Слишком массовое зрелище. Здесь нет того интима, который достигается в театре. Мне кажется, магией обладают, скорее, шахматы. Настоящая магия там, где тихо, там, где какие-то процессы происходят исподволь.

Но, с другой стороны, разве это не магия - удар Зида-на с лету в финале Лиги чемпионов: именно с лету, именно в «девятку», именно в финале Лиги чемпионов! Он не забил какой-то корявый гол просто так, а именно в финале, именно в таком зрелище! Именно в противостоянии этих двух команд нужно было что-то такое, чтоб все ахнули, вскрикнули: «Этого не может быть! Это фантастика! Это магия!» Наверное, с этой точки зрения только такой гол такого игрока и в таком матче - проявление какой-то магии. Да, да, да, гол как таковой. Да! Подкат не может быть магическим, и даже игра в стенку; и даже пас вразрез, который выводит игрока один на один, не может быть магическим. А вот чудо-гол как завершение коллективных усилий, итог какой-то огромной работы, наверное, элемент магии. С этой точки зрения в голе, может быть, что-то есть. В таком контексте в футболе, наверное, все-таки есть какая-то магия.

Футбол, как и любой вид спорта, - это и талант, и мастерство, и ремесло, и дисциплина, и все-все-все вместе. Конечно, это творчество, поскольку, опять повторяю, это происходит здесь и сейчас, это нельзя запрограммировать. Можно дать какое-то общее направление, поскольку наука входит в футбол, но решения принимают живые люди. Как невозможно из пистолета послать все пули в одну точку, поскольку есть некая шероховатость пули, есть порывы ветра, есть еще что-то. пули лягут так, что какой-то разброс обязательно будет.

Для меня было открытием общение с помощником Филиппа Туасье во время чемпионата мира. Помощник у него только один, и он обладает уникальной программой обсчета тактики и технических действий футболистов. Причем он делает это, как сейчас принято говорить, в режиме on-line. У него компьютер. Идет матч. Он заносит в компьютер все тактико-технические действия, и через 15 минут после игры компьютер выдает все, что происходило на поле: не только кто сколько раз коснулся мяча, но и как мяч шел, по каким направлениям, через кого, как он разыгрывался и так далее. Этот француз выдал очень простой рецепт того, как можно обыграть сборную России японцам. Он сказал Туасье, что Онопко ни в коем случае нельзя давать свободно разыгрывать мяч, что в момент приема нужно, чтобы кто-то атаковал Онопко. Японцы сделали еще лучше: они атаковали постоянно и Онопко, и Никифорова, поэтому пуляли мячами куда попало - и игра нашей сборной была полностью разрушена. Не потому, что японцы такие выдающиеся, сильные - нет. Они были слабее наших, это очевидно, но два-три научных совета - и все. А все потому, что человек просмотрел восемь матчей сборной России. Он мне потом их показывал, у меня даже, по-моему, лежат его схемы. Я буду их публиковать, когда придет момент.

Наука вторглась в футбол. Но! Японцы не только выполняли эту отработанную наукой установку, они же еще что-то сами создавали-творили на поле, и гол, который они забили тогда сборной России, был итогом серьезной подготовки, итогом серьезного творчества. И футболист, когда он бил, бил, наверное, не так, как на тренировке. В общем, как-то он принял решение в данный момент, сымпровизировал, куда-то в перекладину ударил, хотя, на мой взгляд, ситуация подсказывала, что можно бить низом. Ну, мне так показалось. Поэтому футбол, оставаясь ремеслом, не перестает быть, конечно, и творчеством, и вдохновением. Ремесло же, в конце концов, не исключает вдохновения! Ремесленник же тоже творец, и трудно уловить грань между художником и ремесленником.

Ремесленник - это тот, кто тиражирует что-то одно, а художник каждый раз создает новое? Ну не знаю - у ремесленника, наверное, обязательно бывают какие-то проблески импровизации! Может быть, и футболистов можно поделить на ремесленников и художников. По типу игры. Наверное, да. Но, опять-таки, это выражение свойств характера каждого человека. Собираются одиннадцать человек, и задача тренера - максимально использовать сильные стороны каждого из них и скрыть слабые стороны. Тогда команда проявит все свои лучшие качества. Задача соперника - сделать наоборот: задушить сильные и надавить на слабые стороны соперника.

Очень сложно, очень сложно находить какое-то правильное решение. Тренер дает направление, игроки уже на поле решают, что им делать и как. Как можно поставить какие-то рамки одновременно Роналдо, Фигу, Раулю и Зидану? Ну какие рамки? Да, можно определить какие-то их позиции, объяснить, грубо говоря, что Рауль левша и ему нужно давать под левую, а Роналдо правша, ему нужно давать под правую. Но на поле творят - именно игроки!

Что первично: дисциплина или импровизация? Мне кажется, что все-таки первична импровизация. Дисциплине можно научить кого угодно, импровизации человека не научишь. Либо в нем это заложено, умение принимать нестандартные решения, либо у него этого нет.

Духовность футбола и спорта в целом. Вообще, можно ли об этом говорить? Да нет, конечно. Все-таки футбол - я сейчас уже не помню, что там говорит психология об удовлетворении различного рода потребностей (материальных, естественных и прочих) - футбол не служит удовлетворению духовных потребностей, хотя это разновидность творчества. Футбол, как и спорт в целом, учит человека побеждать, быть дисциплинированным, учит умению сосредоточиться в нужный момент, умению преодолевать трудности, но я не могу сравнить даже гол Зидана в финале Лиги чемпионов с полотном Глазунова, например. Ну никак не могу! Это разный уровень творчества - духовное и физическое. Одно - духовное, другое все-таки более физическое, хотя, конечно, для победы необходима и сила духа, и твердость, и решительность, но все это повседневные проявления характера. Для создания полотна требуется, конечно, намного больше. И эти качества, и плюс еще какие-то - от Бога. хотя опять оговорюсь: как это понимать? У Зидана это все от Бога? Ну, наверное, и от Бога тоже.

Вот интересно было бы, на мой взгляд, поговорить с Эриком Кантона, который играл в футбол, а сейчас снимается в кино. Я посмотрел один фильм с его участием, он мне очень понравился: каким он был творцом, актером на футбольном поле (эти его качества: какая-то галльская хитрость, хотя он испанец; какие-то неожиданные финты, но вместе с тем необыкновенная напористость), таким он проявил себя и в кино. У него такие необычные, ни на кого не похожие повороты головы! Хотя я допускаю, что он, в общем-то, не самый сильный французский актер, но. видна индивидуальность. Вот было бы интересно у него спросить, где он чувствует себя создателем, чувствовал ли он себя им на поле. Думаю, он ответит «да». Но, наверное, и кино дало ему что-то такое, чего в футболе он не мог получить. Таково мое мнение. .Конечно, это физическое и духовное. Они находятся на разных уровнях. Духовное лично для меня, конечно, выше.

Типичный обобщенный портрет футболиста? Для меня как бывшего спартаковского болельщика (до того как я стал журналистом, я все-таки болел за «Спартак») образцом, даже не образцом, а кумирами были Черенков, Гаврилов, Шавло - спартаковская полузащита. Из этой компании для меня стереотип футболиста, типичный такой наш футболист высокого класса - это Гаврилов. От природы очень такой подвижный, но не развитый ум; практическая, не ищущая, смекалка, но в то же время неумение взглянуть в будущее, хотя бы на год-другой вперед; довольно легкомысленное отношение к собственному таланту, режиму - и вместе с тем глубочайшее уважение к партнерам и соперникам, умение прекрасно строить отношения на бытовом уровне и полная неспособность не то что сделать подлость (иногда по глупости человек, не только футболист, делает какие-то нехорошие вещи), но, скажем так, непредрасположенность к каким-то плохим поступкам. Во многом это черты русского характера. Вот в Гаврилове это все как-то очень органично сочетается, причем самые разные, казалось бы, несочетаемые и неорганичные вещи. Я люблю этого человека! Как противоречив русский человек, так противоречив и русский футболист.

Почему мы каждый раз перед чемпионатом мира ждем, что наша сборная что-то сделает? Нет никаких объективных предпосылок для того, чтобы мы выиграли, но мы рассчитываем на чудо: ребята соберутся и выиграют. Не получается собраться, потому что все-таки нынешний спорт во многом предсказуем (хотя в какие-то моменты и парадоксален). Все-таки победа - это итог очень большой работы, а мы все продолжаем думать, что победа - это дар свыше, который нам свалится.

Футболисты редко становятся тренерами, поскольку у футболиста нет времени думать о том, что такое футбол, - он играет. Так же, мне кажется, и в других видах спорта. Например, мой тренер по настольному теннису Сергей Давыдович Прах играл, наверное, только в силу кандидата в мастера или даже первого разряда, но он вырастил Гомозкову, Руднову, многократных чемпионов Европы, мира и Советского Союза.

Я думаю, что футболист настолько занят (две тренировки в день, тренажер, бассейн, сауна, отбой в 23.00), что у него просто нет времени на то, чтобы осознать, что он делает и как может превратить потом свои знания в нечто другое. Но те, которые какое-то время были в футболе, а затем начали задумываться над тем, что такое футбол, как он может развиваться, что ты можешь дать футболу, можешь ли придумать какую-то свою концепцию, - может быть, они-то как раз и добиваются успеха. Французский тренер Эме Жаке играл на очень среднем уровне, в основном за клубы первого дивизиона «Сел-Кузан», «Сент-Этьен», «Олимпик» (Леон), в Еврокубках, всего два года играл за сборную; впоследствии тренировал «Бордо», «Нанси», другие команды - и его команды были многократными чемпионами Франции и Кубка страны! С 1993 по 1998 год он тренировал сборную страны, которую сделал в 1996 году серебряным призером чемпионата Европы, а в 1998 - чемпионом мира. В 1998 году был признан лучшим тренером сборных команд мира.

Возьмите Валерия Лобановского. Он был посредственный футболист, а каким стал великим тренером! Можно перечислить еще несколько десятков имен, хотя исключения, конечно, есть, но исключения, мне кажется, больше из прошлого: Бесков, Якушин. больше даже и не могу вспомнить выдающихся игроков, ставших великими тренерами.

Рудольф Феллер с командой Германии занял на последнем чемпионате мира второе место - в этом, на мой взгляд, какой-то элемент случайности. В данный момент немцы на пике формы. Благодаря чему? Благодаря ему? Благодаря каким его качествам? Не знаю. Но на пике формы! И прошли, и повезло им, когда не засчитали голы в игре с американцами. как-то все было на их стороне. А вот выиграет Феллер еще что-то подобное, тогда мы можем сказать: да, тренер получился.

На том же чемпионате ничего не получилось у французов, а какой их тренер был игрок! У Анчелотти мало что получается с «Миланом». И наоборот: Дино Дзофф - не могу сказать, что он настолько же велик как тренер, каким высококлассным был вратарем. Во Франции один тренер вообще по профессии был преподавателем английского языка, но увлекся футболом, начал работать в федерации - сейчас каких успехов добивается (хотя и провалился со сборной Франции, не попал в финал чемпионата мира 1994 года)!

На мой взгляд, тенденция сохранится такая: выдающиеся игроки не будут становиться выдающимися тренерами. Ими будут становиться те, кто много думает о футболе, кто имеет, что очень важно и, пожалуй, даже обязательно, богатый культурный багаж.

Футболисты все-таки - нет, не добирают они в духовности. Я, честно говоря, даже по себе сужу. Я серьезно играл в настольный теннис примерно до двадцати лет: два раза в день тренировался, не хватало времени ни на что. И вот когда я, наконец, освободился, в первое время стал ходить по театрам (благо, были какие-то связи - тогда, в конце семидесятых годов, билетов было не достать), посмотрел все на Таганке, в «Современнике», в театре Маяковского. Началось какое-то переключение. Но я закончил спортивную карьеру рано. Сейчас карьера у спортсменов продолжается все дольше и дольше. В тридцать пять лет человек оставляет футбол и ему, как человеку сложившемуся, уже малоинтересно, что такое театр, что пишут в книгах: у него сложились свои стереотипы, свой образ поведения и взаимоотношений с другими людьми. Трудно, очень трудно большим игрокам что-то сделать как тренерам.

К футболистам отношение спортсменов зачастую негативное: они баловни судьбы, гуляки. Отчасти это справедливо, но, опять-таки, все познается в сравнении.

Когда, например, Карпин, Цымбаларь или Никифоров и Юран сидят в номере и курят, а перед ними пиво (это во время тренировочного сбора перед отборочным матчем) - это совершенно ненормально. Конечно, они баловни судьбы.

Но в то же время футболисты живут в условиях жесточайшей конкуренции. У меня был однажды разговор с Леной Вайцеховской, олимпийской чемпионкой по прыжкам в воду. Она взяла интервью у Романцева, в котором тот говорит, что занять на чемпионате Европы третье место - это очень большое достижение, на что Вайцеховская замечает, что в наше время за такие «достижения» снимали бы с работы. Вайцеховская все-таки, на мой взгляд, тогда передернула. Она стала олимпийской чемпионкой в прыжках в воду - в спорте, которым занимаются на высшем уровне, грубо говоря, сто человек в стране. А в футбол играют сотни миллионов по всему миру. Несравнима конкуренция там и здесь. В прыжки в воду, как правило, идут неудачники, те, кто не попал в бассейн, кто ничего не смог добиться ни баттерфляем, ни брассом, ни на спине, - там конкуренция намного ниже, поэтому цена любой медали, даже олимпийской, неизмеримо ниже, чем цена «бронзы» на чемпионате Европы по футболу. Вот, мне кажется, где объяснение. Да, они баловни судьбы, но они живут в условиях жесточайшей конкуренции. С другой стороны, они живут незаслуженно хорошо: ничего не добившись, получают огромные деньги.

Если бы столько денег было в прыжках в воду или в плавании, то и там спортсмены тоже получали бы большие деньги. Но плавание - другой вид спорта, не настолько популярный. И с этим ничего нельзя поделать - так устроена эта жизнь. Так устроен этот спорт. Хотя сейчас, как мне кажется, отношение меняется. Футболисты стали иначе относиться к себе, к своему здоровью и к тому, как они должны жить, какой вести образ жизни. Семак, например, всегда придерживался своего жизненного стиля: соблюдал режим, у него все жестко расписано. «Мое здоровье - это мое достояние, мои деньги, мое богатство». Измайлов, Сычев - это самые молодые. Они становятся профессионалами, потому что понимают, что это возможность поднять свой социальный статус, чего предыдущее поколение совершенно не понимало. Цымбаларь просто откровенно растратил, разбазарил свой талант. Как может профессионал, когда к нему специально приезжают и предлагают играть в «Лацио», ответить: «Да я вот только с Юрой Никифоровым, мы вместе привыкли. Если вы берете двоих, тогда я перейду». Остается только руками развести. Это абсолютно не профессиональный образ мыслей.

Сейчас отношение ребят меняется. Я не знаю, как в первом дивизионе, где цели не столь высоки, где главное - «сегодня я зарабатываю свои пять тысяч долларов, а завтра хоть трава не расти» (ну на то они и первый дивизион!), а у игроков ведущих клубов отношение совершенно профессиональное, и того, что было раньше, сейчас уже нет.

Заработки. Об этом мы уже говорили. Футболисты, на мой взгляд, вообще получают слишком много. Но регулирует сам рынок, и сегодня футболистам ведущих клубов приходится отказываться от непомерных зарплат. Фигу и даже Роналдо соглашаются на понижение своих зарплат. Купля-продажа - это часть бизнеса. Мне кажется, тут нет предмета для обсуждения. Да, так сложилось: футболист продает себя, как любой другой специалист, а что ему еще продавать? Журналист тоже продает себя. Если мне предложат где-то зарплату в полтора-два раза больше, конечно, я уйду туда. Купля это или продажа, не знаю. Так устроена жизнь. Самое главное, чтобы этот бизнес был корректным, чтобы он был законным. И чтобы в процессе деятельности по купле-продаже не потерялись таланты. Сычева же никто не видел подолгу: он и во Францию ездил, и в Питер, и еще куда-то, и как-то не видно было, талант он или не талант. Хорошо, нашелся Грозный, помощник Романцева (сейчас на Украине работает), который, увидев Сычева, сказал: «Это наш Оуэн» и сделал ему рекламу.

Сейчас ведь как обычно происходит: заключается контракт с десятком молодых людей, с родителями этих детей 14-15 лет, за каждого, условно говоря, по пять тысяч родителям, потом они вывозятся куда-то на просмотр. Угадали - не угадали? Одного взяли, получили за него 100 тысяч долларов, а остальных просто вышвырнули. Вот это другая крайность: побольше набрать, продать, а дальше хоть трава не расти. И не только наших, но и из Африки везут во Францию, в Италию или в Испанию - выгодно. Условно говоря, мы ставим сеть на реке (большой улов в этом году!), а у нас ничего нет, потому что все уже выловили. Более того, из того, что поймали, съесть смогли только одну сотую часть, остальное выбросили. а может, в той десятке молодых игроков, которые никуда не подошли, были и Оуэн, и Роналдо, и Зидан!

В Советском Союзе, мне кажется, все-таки была система, которая позволяла эти таланты находить. И хотя советский футбол никогда ничего особого не выигрывал, я твердо убежден, что национальный чемпионат тогда был на уровне чемпионатов Италии, Испании и всех других ведущих чемпионатов. Это мое твердое мнение. Почему проигрывали? Потому что получали меньше, потому что во многом к себе непрофессионально относились, но в принципе средний уровень игры был очень высоким. Чего не скажешь пока о нынешнем чемпионате.

Роль телевидения и средств массовой информации. Неизбежно должно было произойти то, что мы сейчас имеем. Во-первых, потому, что стало намного больше средств массовой информации: больше каналов, больше газет, больше журналов. Для них надо было откуда-то брать людей. Пришло очень много молодых людей, которые зачастую не имеют никакого специального образования. Возьмите тот же «Спорт-Экспресс» - в первые годы это был ужас! Потом он быстро стал динамичной газетой, которая хорошо развивалась и взяла правильное направление: информация, информация, информация - и быстрее, быстрее, быстрее. Те молодые люди, которые там тогда работали, сейчас уже работают в других местах, потому что газета вышла на новый уровень. Сегодня на первый план выдвигается потребность в аналитике, в комментариях, в каких-то взглядах. Результаты соревнований мы можем узнать через Интернет, по радио, по телевидению - они очень быстро это дают, быстрее любой газеты. Но как оценивать то, что произошло? Вопрос теперь не «кто? что? где? когда?», а «как и почему?»

Да, информация остается, но она, как мне кажется, идет уже наравне с комментарием. Люди хотят понимать, что происходит, не только знать что, но и почему это происходит. И должно пройти какое-то время, за которое появятся новые кадры и для газет, и для телевидения. Сейчас, как ни странно, в этой жизни очень хорошо устроились люди, которые, как и я, начинали в ТАСС. ТАСС, как любое информационное агентство, работало по одним лекалам: научились подавать информацию по книжке «Как надо работать на агентство „Рейтер". И когда наступила свобода, мы оказались людьми, которые уже умеют делать дело на современном уровне. Поэтому все попали на хорошие должности в хорошие газеты, в хорошие журналы. У нынешнего поколения почему-то - кто его знает, может быть, просто общий уровень образованности упал - слишком мало профессионализма. Слишком много свободы и в силу этого слишком мало профессионализма. Человек, который получает право вести передачу или писать большие статьи, однажды попробовав и увидев, что это проходит, начинает думать, что так и должно быть.

Не хватает нормальных редакторов, чтобы объяснить, что это не так, что вот здесь нужно доработать, здесь переделать, - все проходит. И это в то время, когда средства массовой информации играют все большую роль. Они формируют представление о событии, и часто это не то, что есть на самом деле, а то, как оно было преподнесено средствами массовой информации. Постепенно в России учатся создавать кумиров, учатся делать сенсации, преподносить скандалы так, чтобы это действительно было всем интересно. Мы еще отстаем от «западников» в умении придать объективность информации, сделать так, чтобы субъективное мнение выглядело как «ничье». Ты проглотишь это, поскольку тебе ненавязчиво дают то, что вроде бы как бы ты и сам думаешь. У нас пока этого нет, у нас слишком много «я», слишком много личного, субъективного.

А телевидение, кроме всего прочего, еще и диктует спорту, каким он должен быть: во сколько показывать матчи, по каким правилам их проводить. Телевидение решает, когда проводить Олимпиаду, сколько видов спорта там должно быть, какой-то софтбол. Конечно, спорт сегодня - это телевидение. Правда, наше телевидение (как и наши печатные спортивные издания) еще не имеют такого влияния, как ТВ и печатные СМИ на Западе, - мне кажется, в силу того, что пока у наших средств массовой информации нет столько денег, чтобы снимать и показывать, писать так, как мы хотим (например, футбол мы показываем двумя камерами, а не пятнадцатью). Чем богаче будут наши средства массовой информации, тем выше будет уровень журналистов. Это неизбежно.

Я спросил у Михаила Быкова (он ведет в «Известиях» школу повышения журналистского мастерства), есть ли в этой школе люди, которые хотят работать в спортивной журналистике. Ни одного! Нет молодых спортивных журналистов! Политика, шоу-бизнес - все что угодно, но не спорт! Это проблема.

Сравните с политической журналистикой, где невероятная конкуренция, - там люди, которые ни в чем не уступают сильнейшим западным журналистам. В спорте этого пока нет, в спорте пока единицы. Из футбольных комментаторов кто? Ну, Гусев, наверное; у Розанова неплохо иногда получается. Я не говорю о других видах спорта. Скажем, молодой Гомельский: когда он комментирует баскетбол, не могу оторваться! Та же Вайцехов-ская: когда она комментирует прыжки в воду или плавание, не оторваться! Волейбол: как ни странно, наш лучший телекомментатор - это журналист из «Спорт-Экспресс» Лев Россошик. Когда он начинает вести репортаж, видно, что он прирожденный комментатор, тем более что волейбол он знает «от» и «до», досконально. Он говорит с тобой так, как будто рассказывает о происходящем на площадке своему лучшему другу. У него это прирожденное. Когда я услышал его комментарии, я сказал: «Лева, ты не тем занимаешься. Тебе надо бросить газету и идти туда!».

А в футболе? Я не знаю, почему там такое происходит. Маслаченко профессионален, но у него есть особенности речи, которые могут кому-то не нравиться. У молодых ребят Уткина, Андронова явно видны недостатки общей культуры, неумение говорить на хорошем русском языке. Моя жена, филолог, кандидат наук, не может слушать комментарии Уткина, как человек с абсолютным слухом не может слушать ложкарей, - ее коробит, ей становится плохо. Но это все пройдет, как только начнется подъем спорта и спортивного медиарынка. Профессионалы появятся - у меня нет никаких сомнений.

Не могу не сказать о «квасном» патриотизме, в котором активно поучаствовали наши средства массовой информации в прошлом году в Солт-Лейк-Сити, - весь народ возбудили, Дума закричала, президента призывали на помощь! Почти то же самое и на футбольном чемпионате мира. Очень хорошо найти врага, использовать его образ для поднятия собственных рейтингов и популярности -ничего другого я здесь не вижу, за этим ничего не стоит. Сегодня кричали - завтра прекратили и вспоминать не будут. Серьезные люди воспринимают все происходящее более или менее объективно. Я не уверен, что депутат Драганов, который требовал уволить и так далее, на самом деле все это думает. Есть повод - надо заявить о себе.

Я все это воспринимаю серьезно. Никто не ущемляет наших соотечественников в других странах и в других видах спорта, я не могу согласиться с тем, что на мировом спортивном рынке наши страдают больше других, что их труд оплачивается по демпинговым ценам. Это неверно, это абсолютно неверно. Их труд оплачивается так, как они договорятся. Если у игрока есть агент, он всегда добьется того, чтобы труд оплачивался так, как оплачивается в данной стране, по ее законам. Конфликты могут быть, но это всегда конфликты частные.

Кто такой футбольный тренер, его портрет и социальный статус? Говоря о современном футбольном тренере, я бы ограничился, может быть, периодом с 1992 по 2002 год, поскольку сейчас происходят определенные изменения в его социальном статусе. Это прежде всего тренер-бизнесмен, администратор, хозяйственник и уже, во-вторых, как было принято говорить в советское время, воспитатель, спортивный специалист, педагог. Самый яркий пример - Романцев, человек, который сделал первый миллион в 1993 году на продаже игроков и занял все должности, какие можно было занять: главный тренер, президент клуба, потом и главный тренер сборной, поскольку этот бизнес (продажа игроков) было легче всего вести, занимая именно все высшие должности. Нынешний главный тренер - типичный футбольный тренер, человек, сам игравший в футбол. Практически все тренеры команд премьер-лиги играли в футбол, сейчас их возраст в пределах 50 лет, они почувствовали вкус к большим деньгам и в принципе, мне кажется, не ставят перед собой каких-то великих целей, даже если их провозглашают. Да, еще очень важно: они легко идут, скажем так, на нарушение закона. Я не хочу сказать, что это коррумпированный человек, но это человек, привыкший играть по своим правилам. Поскольку клуб не зарабатывает, так как получает деньги из госбюджета и от спонсоров, то задача тренеров - тратить деньги. Не секрет же, например, что когда какая-то область давала на клуб, скажем, пять миллионов долларов, то два с половиной составлял так называемый «откат», на этих условиях деньги и давались. Просто отмывались! Если тренер продавал игрока в Испанию, то три миллиона объявлялись официально, проходили по безналу, а два были в чемодане. Вот это наших тренеров и испортило. Я в свое время написал статью по этому поводу, которая называлась «Футбодоллары», и имел много всяких неприятностей, поскольку там фигурируют совершенно конкретные люди. Самое главное, они делали все это в рамках существовавшего тогда закона. Они могли торговать игроками, но для этого нужно было быть президентом, заключать спонсорские соглашения и так далее. Все это было в принципе разрешено, я никого не обвинял, я просто писал: вот это так, а вот это так, но они обиделись именно на то, что в моей статье было написано, как все есть на самом деле.

Вот это и испортило наших тренеров. Они стали очень циничными людьми. От них не услышишь, как, например, от Федотова, который сейчас второй тренер в «Спартаке», обращения к игрокам «ребятишки», «сынки» и других каких-то хороших, добрых, человеческих, отеческих слов. Все как-то очень жестко, все как-то недушевно происходит. Возможность иметь свой кусок легко, без особых проблем, отбила у тренеров стремление к каким-то высоким целям. Не вылететь из премьер-лиги, чтобы на будущий год иметь тот же кусок, продать несколько игроков - вот цель.

Спортивные цели ушли на второй план. Хотя они декларируются, но это все слова, потому что главная задача - заработать. Почему я ограничиваюсь 2002 годом? Потому что сейчас в футбол пришел большой бизнес: «Спартак» - «Лукойл», «Динамо» - «ЮКОС», «Торпедо-Лужники» - мэрия Москвы, «Самара» - «Сибирский алюминий», «Торпедо-Металлург» - «Норильский никель», ЦСКА -много разных акционеров. Люди, которые берут клубы в свои руки, совершенно не заинтересованы в том, чтобы тренеры занимались тем, чем они занимались до этого. Пусть тренируют! Газзаев уже тренирует, а не торгует, Романцев уже только тренирует, хотя его зарплате может позавидовать тренер любого в мире клуба. Кто еще отличался? Тарханов тренирует, но это явление последних одного-двух, максимум трех лет. Может быть, в связи с этим будет меняться и психология тренера?!

В чем еще особенность тренеров предыдущего поколения, поколения Романцева, Газзаева, Семина? В том, что у них не было никакой конкуренции, одни и те же тренеры ходили по кругу. Тарханов: «Спартак», «Торпедо», ЦСКА-Самара; Шевчук: «Сатурн» - где он сейчас, в «Торпедо», что ли?.. Все в премьер-лиге пристроены, не говоря уже о тренерах «Динамо», «Алании», ЦСКА. Сейчас, слава богу, пригласили Алейникова - не знаю, хороший он тренер или плохой. Шалимов в «Уралане». юношескую сборную возглавляет Андрей Чернышев. Кто-то еще наверняка на подходе. Начнут возвращаться люди первой волны из-за границы. Карпин, Колыванов вернулись. Они возвращаются, набравшись иностранного опыта, нахватавшись там чего-то, хотя у них нет никакого базового образования. Но, может быть, того опыта им хватит - для того чтобы, во всяком случае, сделать что-то иное, чем делали тренеры романцевского поколения.

А по социальному статусу, что и говорить, это люди богатые. Они все миллионеры. Тренеры ведущих команд все миллионеры - заслуженно это или нет? Конечно, нет. Они ничего не выиграли, они только воспользовались той ситуацией, которая сложилась на рынке. Но то же самое можно сказать и о Ходорковском, и о Потанине, и о ком угодно - они что-то создали? Нет, они менеджеры там, где все уже было создано. Они только качают оттуда деньги, они воспользовались благоприятной ситуацией.

Осуждать их за это? Ну нет, наверное. А что поделаешь, что мы можем сделать! Но все равно, все равно положение с тренерами будет меняться.

Футбольный меценат. Сейчас все, кто дает деньги на футбол, - все футбольные меценаты. Они ничего не получат в ближайшее время, но может быть, если будет какой-то подъем экономики, на футболе можно будет делать деньги. Но уже сейчас футбол - это пропуск в некий закрытый клуб. Одно дело, как мне говорил Герман Ткаченко, президент клуба «Крылья Советов», когда у Сигала были какие-то интересы в Самаре, но не было клуба - ему приходилось выступать в роли просителя. Как только стали давать деньги на «Крылья Советов», они сразу стали частью областной элиты, они на равных, они уже ездят отдыхать за границу вместе с губернатором - это уже какой-то иной статус. Один известный в футбольном мире человек (у него был бизнес-проект в Сочи, он занимается не только футболом, но и другим бизнесом, скажем так: 90 процентов бизнес, 10 процентов футбол) рассказывал мне, что пока он не взял в дело одну крупную гостиницу, с ним вообще разговаривать не хотели. Как только он дал денег (это всего лишь 300—400 тысяч долларов), его дела сразу пошли гораздо быстрее, чем он ожидал. Заработав там десять миллионов, он «отстегивает» миллион на этот клуб - футбол уже (не напрямую, опосредованно) приносит бизнесу не просто дивиденды, а большие дивиденды.

Футбольный чиновник - это пока что ущемленный во всем человек. Поскольку зарплата у него маленькая, перспектив никаких, только его место - за счет взяток! - может принести ему какие-то деньги. Взятки процветают. «Спорт-Экспресс» проводил опрос тренеров высшей лиги на тему о договорных матчах и о взятках. В основном отвечали так: «Я никогда взяток не давал, с судьями не „работал", но знаю, что все остальные это делают». Пока зарплата чиновника будет 300 долларов, ничего не изменится, они будут брать взятки. Российский футбольный чиновник не вызывает у меня никакой симпатии. Вот и они никак не зависят от того, что на самом деле происходит в футболе, они живут как бы сами по себе, что-то решают, чего-то не решают!..

Менеджер? Менеджер - это, например, президент «Крыльев» Ткаченко или Гинер в ЦСКА, Заварзин в «Динамо». Это люди новой волны, которые пришли и пытаются организовать клуб так, как это положено по западным образцам. Ведь все клубы строятся примерно одинаково, по одним и тем же принципам.

Судьи - это, конечно, особый разговор. Судьи - клан замкнутый, противоречивый, в нем масса борющихся между собой группировок. Их объединяет страх и какая-то, наверное, враждебность внешнего мира по отношению к ним. Они страшно разобщенные люди и страшно несчастные из-за этого. Они не верят друг другу. В свое время я и на эту тему писал статью, она называлась «Судейский вопрос», и беседовал со многими судьями (анонимно). Мне очень жаль этих людей. Мало того, что обстановка очень стрессовая, они к тому же еще и на поле становятся объектом критики со всех сторон. Правильно или неправильно критикуют - другой вопрос. Я считаю, что судей нельзя критиковать. Ну вот нельзя - и все тут! Есть у нас Конституционный Суд, например, он неподсуден сам по себе; даже если допускает ошибку, его судьи - священные коровы. Так и с футбольными судьями -ну не давайте! Договорились же в прошлом году президенты премьер-лиги не давать никому! Они положили судьям по три тысячи долларов за матч - это очень большие деньги для каждого (ну, для большинства из них), поскольку они люди наемного труда, преподают где-то там в академии, в институтах работают. Договорились президенты премьер-лиги: не будем давать, но все равно дают. А потом эти же, кто дают, начинают обвинять судей в том, что они судят не так и допускают какие-то там детские ошибки.

Я знаю, что моя позиция во многом уязвима и, наверное, люди, которые критикуют судей, предъявляют им претензии, во многом правы. Но я считаю, что если мы раз договоримся, как на Западе договорились: ни президенты, ни игроки, ни кто-либо другой не имеет права публично критиковать судей, - дело сдвинется. Решайте между собой, на своих каких-то совещаниях - пусть они там закрытые, незакрытые - вырабатывайте позицию и сообщайте нам, что вы решили. Ведь если Червеченко, президент «Спартака», говорит, что Колосков и судьи организовали против него заговор, это может относиться к любому президенту, к любому судье, к кому угодно - верить нельзя никому вообще! А если верить нельзя никому, то какой смысл смотреть на то, что там происходит! Это все фальшь, это ложно, это не то, это неправда. Почему на «Спартак» перестали люди ходить? В 2000 году - двадцать тысяч, в 2001 - тринадцать, а в 2002 - одиннадцать. Фальшь какая-то чувствуется с приходом нового руководства. но это особый разговор.

Во многих странах нет никаких судейских комитетов, которые оценивают работу судей. Во Франции есть совет, назовем его Совет старейшин: уважаемые футбольные люди вроде Платини, арбитры на пенсии вроде Мишеля Лотро, великого французского арбитра, - вот они решают, хороший это судья или плохой, будет он работать на будущий год или ему нужно сейчас дать отставку. Не нравится судья клубу - клуб обращается к Платини или Лотро: «Вот вы знаете, в прошлом году этот судья допустил, на наш взгляд, несколько ошибок в нашем матче. Мы бы хотели, чтоб он сейчас не судил». Им отвечают: «Хорошо». Это можно сделать один, максимум два раза за сезон. Если судья опять не нравится клубу, тогда члены Совета старейшин говорят: «Знаете, вы извините, все судьи не могут вам нравиться -оставляем все как есть». Может быть, это неправильные отношения, я не знаю, но они так сложились во Франции. И везде судей запрещено критиковать! Если дать всем желающим право критиковать судей, значит, судья должен иметь право критиковать в ответ. Выходя со стадиона, он может сказать: «Титов сегодня не забил - ну разве это футболист!» или что-нибудь похлеще: «Видимо, с Титовым договорились, поэтому он и не забил с двух метров». Так мы дойдем до абсурда. Одно тянет за собой другое. Поэтому лучше сразу договориться, что у судьи есть презумпция невиновности. Даже если он совершил какую-то грубейшую ошибку. Но судьям я не завидую. Это, на мой взгляд, сейчас самые несчастные люди.

Кто такой футбольный болельщик? Честно говоря, я не испытываю никаких симпатий к футбольному фанату. Когда кто-то восхищается тем, что ребята пришли и кричат, что они сорвали с себя куртки, запускают петарды, еще что-то, я не испытываю к этому никакого интереса - по той простой причине, что я несколько раз с ними рядом сидел. Не хочу говорить, что это «быдло», может, они хорошие «по жизни», но на стадионе они проявляют какие-то животные инстинкты. Низменные. И когда говорят, что милиция плохо к ним относится, скажу: достаточно посидеть рядом один раз, чтобы понять, что с ними можно было бы еще и похлеще! Ну, милиция тоже порождение нашего общества: милиционеры не с Луны прилетели, они точно такие же, как и мы. Они ходят по улице, они общаются, мы с ними встречаемся, а то, что с ними происходит на стадионе, - это, наверное, психологи должны исследовать. Это, наверное, уже исследование поведения толпы, массового заражения. Может, где-то есть на стадионе болельщики, но фанаты - это другое. Наверное, все фанаты похожи друга на друга: что английские, что испанские, что наши.

Болельщик с большой буквы - это, я думаю, человек, у которого, как правило, если не высшее, то по крайней мере среднее образование. Основное качество болельщика, настоящего болельщика -умение воспринимать чужое мнение (хотя это, в общем, качество любого нормального человека), допускать, что он может сосуществовать с окружающими его людьми на стадионе, а не пытаться выяснять отношения с помощью кулаков. Вот и все. Таких болельщиков большинство, но они, увы, сегодня не ходят на стадионы. Они сидят дома и проявляют терпимость - толерантность, как сейчас говорят.

Футбол должен быть праздником, как вчера для меня стал праздником баскетбол. Когда ты идешь на «Сантьяго Бернабеу», ты приходишь на праздник. В Японии на чемпионате мира не было видно полицейских, хотя они везде присутствовали. А у нас первое, что ты видишь: собаки, лошади, милиция, солдаты. Наверное, это издержки нашей культуры. Культуры тюремной России, когда любое массовое сборище людей представляло опасность для режима. Мне кажется, подсознательно это все идет оттуда.

Я не раз разговаривал с людьми, отвечающими за безопасность на разных стадионах: почему со стадиона надо выходить через один выход? Должны быть открыты все выходы, чтобы люди могли рассредоточиться как можно быстрее, потому что толпа сама по себе действительно опасна. А у нас наоборот: нужно загнать всех в одно место и следить за тем, чтобы шли по струнке. Да, вход в метро один. Ну так закройте эту станцию - пусть идут в другую. Люди быстро разойдутся. Они растянутся, и не будет никакой опасности. Тогда не нужно собак и лошадей!

Какие основные проблемы мирового футбола?

Первое - это стандартизация футбола. Сейчас все команды становятся одинаковыми. Нет уже бразильцев, нет итальянцев, даже на уровне сборных не проявляется их стиль, все меньше и меньше проявляются у них национальные особенности. Да, бразильцы сопротивляются этой ситуации, и их еще видно. Да, немцы - они дисциплинированные. Да, итальянцы - они прагматичные. Французы -реалистичные. Но все равно отличия постепенно стираются. Мне это очень не нравится: индивидуальность национального стиля пропадает. Это, мне кажется, проблема, хотя, может быть, я и выдумываю. Может быть, завтра все будет, как в какие-нибудь шестидесятые годы, когда можно было перечислить все отличительные признаки бразильцев, немцев, итальянцев. С другой стороны, может быть, это и хорошо, потому что есть гарантия для зрителя, что он в любом случае получит зрелище, -общий уровень настолько высок, что всегда есть что посмотреть. Как, скажем, «БМВ» и «Ауди» при каких-то внешних отличиях гарантируют главное: безопасность, легкость управления, скорость, удобство, комфорт.

Еще одна важная проблема - это совершенствование правил. Мне кажется, футбол слишком консервативен. С одной стороны, в консервативности залог того, что футбол остается футболом, но, с другой стороны, я сторонник того, чтобы было больше голов. Для этого нужно что-то менять. Пеле предлагает совершенно разумные меры: давайте ногой вводить мяч из-за боковой, давайте офсайт фиксировать не всегда, а в нескольких метрах от ворот. Ворота, может быть, не нужно увеличивать. Есть масса проектов, в ФИФА есть комиссия, которая работает над этим. Но 0:0 - это стыдно, счет не может быть таким, зачем тогда пришли игроки, зачем тогда пришли зрители?! Конечно, эти меры не должны быть искусственными, поэтому нужно подходить к изменениям правил осторожно, нужно думать. И здесь консерватизм полезен. но что-то должно меняться. Посмотрите, какие изменения произошли за последние годы в волейболе, в баскетболе - да, собственно, во всех игровых видах спорта многое меняется. Хотя некоторые подвижки в футболе тоже наметились: вратарю запретили больше 6 секунд держать мяч в руках; запретили подкат игрока сзади, для того чтобы нападающий имел возможность атаковать, имел преимущество в атаке, кое-что другое. Но этого недостаточно. Необходимы более смелые изменения правил.

Например, большая проблема - это фиксация взятия ворот. Да, ошибка арбитра - это часть всего футбольного действа, как и ошибка игрока, ошибка тренера, как и кочка, это все часть футбола. Но взятие ворот - это все-таки апогей игры, здесь не должно быть ошибок. Не знаю, может быть, лазер должен стоять или что-то еще, например, камеру сзади ворот установить. Только для одного - для фиксации взятия ворот, больше ни для чего. Не нужно телевидение, не нужны повторы, видеокамеры. Если гол забит, он должен быть засчитан; если судья не увидел, что гол забит, все равно надо засчитать. Потому что гол - логическое завершение игры, и нельзя отменить завершение того, ради чего команда играет. Мне кажется, что это очень актуальная проблема сегодняшнего мирового футбола.

Или взять, к примеру, возрастные ограничения футболистов на Олимпийских играх - это просто какой-то бред, это нонсенс. Лучше тогда вообще не проводить футбольные турниры на Олимпиаде. Это будет, во всяком случае, справедливее. Ни в одном другом виде спорта таких ограничений нет -почему они есть в футболе? Сторонники этого «новшества» говорят, что если разрешить на Олимпиаде участвовать всем, то тогда Олимпиады и чемпионаты мира, которые тоже проводятся раз в четыре года, вступят в конкуренцию между собой. Отмените тогда футбол на Олимпиаде - в конце концов, греки не играли в футбол; бог с ним, переживет Олимпиада без футбола! Там гораздо больше людей ходят на легкую атлетику, чем на футбол.

Главные проблемы российского футбола. Если одной фразой: российский футбол должен стать современным в западном понимании этого слова - с точки зрения инфраструктуры, организации, подготовки футболистов. Футбол должен приносить деньги и сам себя окупать. Когда эта проблема будет решена, тогда российский футбол будет таким же, как итальянский, немецкий, испанский. А наш футбол в этом смысле больше похож, наверное, на португальский или на греческий. Там клубы, вроде наших, существуют только за счет спонсорских пожертвований. Есть ли выход из этого? Конечно, есть. Только это выход не революционный, а эволюционный. Будет меняться Россия - будет меняться и футбол, как и все другое. Иначе быть не может.

Если бы я руководил российским футболом, с чего бы начал, что сделал бы конкретно? Я бы сделал одно, самое главное: я бы сократил премьер-лигу до двенадцати команд. У нас на шестнадцать команд не хватает квалифицированных игроков. На двенадцать хватит. может, на десять.

Это был бы мой первый шаг, за этим пошло бы все остальное. Владимир Пресняков Заслуженный артист России, композитор, инструменталист, музыкант-исполнитель, игрок - капитан команды «Старко», болельщик

Король футбола - это гол!

Родился я в 1946 году (возраст уже довольно приличный) в семье музыкантов уж не помню в каком поколении - я добрался только до прадедушки. И наш музыкальный клан продолжается: мой сын, уже и внук музыканты. Футболом увлекся давно. Оказалось, что у нас в классе (все это происходило в городе Свердловске, ныне Екатеринбург) один паренек увлекся футболом. Он ходил в футбольную секцию завода резинотехнических изделий - РТИ, там были группы младших мальчиков, старших юношей, далее шли первая взрослая, вторая взрослая команды с тренером-мастером спорта. Я пошел с приятелем - мне очень понравилось. Я видел, конечно, футбол, но что это такое, знал смутно. Мне так понравилась эта игра, что я буквально заболел ею, и тренер, Василий Иванович Кожевников, мастер спорта, сразу же определил меня в секцию. Он поставил меня, к моему огорчению, в защиту -мне, естественно, хотелось быть нападающим - и сразу же стал меня «наматывать». Я даже не знал, что существуют обманы, финты, передачи - я думал, надо просто лезть в гущу и выковыривать оттуда мяч. А он меня положил: влево, вправо корпус - я чуть ли не сел на пятую точку и был очень удивлен, что такие хитрости бывают. Меня это не столько огорчило, сколько восхитило. но хотелось нападения. Я постепенно, но довольно быстро, потому что тренер был серьезный, осваивал азы. До мяча дело доходило не сразу - была пробежка, физическая подготовка, потом легкая работа с мячом. До игры доходило в последние, может быть, минут тридцать. Мне этого мало было. Но в защите я вроде стал справляться, потому что был достаточно рослый, крепкий.

И однажды так случилось, что я попросился в нападение, - просто кто-то не пришел на игру на первенство города (уже прошел год, может, полтора, как я был в этой секции). Попросился в нападение. он так оценивающе на меня посмотрел: «Ну ладно, давай правым полусредним». Тогда система «дубль-В» была: пять нападающих, два полузащитника-инсайта и три защитника. В общем, под восьмым номером, правый полусредний! И так случилось, что я в той игре гол забил. Так я и остался играть в нападении. Дошел до «юношей». Играл в «юношах» - одновременно занимаясь музыкой, конечно. Что-то у меня стало получаться, потому что я день и ночь только в футбол играл! Пришла пора служить в армии. У меня уже был первый разряд по футболу, и меня взяли в спортивную роту Уральского военного округа. Поскольку я пришел зимой (тогда на Урале зимой в футбол не играли: тогда не было каких-то залов для игры в футбол - только на снегу, может, иногда), все футболисты играли в хоккей с мячом. Свердловск, кстати, тогда хоккеем с мячом очень славен был: была знаменитая команда СКА, многократный чемпион СССР во главе с легендарными игроками, такими, как Николай Дураков, Измаденов, Валентин Атаманычев и другие. Это была лучшая команда страны по хоккею с мячом в то время. Но футболисты должны играть с мячом! Я не мог даже стоять на коньках, из-за этого меня даже с тренировок отправляли, заставляли дежурить дневальным по казарме, что мне очень быстро надоело. Из спортроты меня перевели в Дом офицеров, и дослуживал я уже музыкантом.

В Доме офицеров мне еще один вид спорта понравился, который тогда официально не считался видом спорта, - бильярд. Научился играть в бильярд, что мне позже помогло выиграть в чемпионате России среди звезд эстрады по бильярду. А в футболе я постепенно превратился в страстного, просто фанатичного болельщика. Причем с самого начала, еще в те времена, я болел за «Спартак». Конечно, и за местную команду. СКА там у нас была одно время очень хорошей командой. И «УралВО» во главе с Газуновым - однажды даже на Кубок СССР играли с командой СКА (Ростов), где был Понедельник. К сожалению, мы им проиграли, а Ростов во главе с Понедельником пошел выше. Игроков нашей команды растащили. Но все равно я тогда болел за «Спартак»: мой старший брат болел за «Спартак», и он говорил, что самая лучшая команда во всем мире - это «Спартак».

Я помню, что меня в те времена (я был еще подростком) очень сильно и искренне поражало, почему наша сборная команда СССР не чемпион мира. Нас всех, детей, подростков, юношей, убедили, что мы - самая лучшая страна в мире и, естественно, мы должны быть чемпионами. Я поражался: почему? Я читал тогда мои первые футбольные книжки: Игоря Фесуненко о Пеле, о Гарринче, о футболе, его же «Чашу „Мараканы". А Фесуненко там рассказывал такие истории!

Притягательность футбола в простоте этой игры. Очень простые правила, которые понятны, собственно говоря, любому из зрителей. И - в особом каком-то шарме, что ли, этой игры, в красоте: что вот не руками, а ногами и головой нужно обращаться с этим мячом! Есть в этой игре какая-то особая красота и зачастую непредсказуемость! Это игра, которая вряд ли когда-либо будет заменена какой-то другой игрой: ей нет равной по массовости. Красота игры еще и в простоте, в доступности: можно вбить какие-нибудь две палки в землю - и будут ворота, и уже можно играть. И люди ведь играют так в деревнях! Можно играть где угодно: зимой на льду, на снегу, летом на асфальте; во дворах, на кочках - совершенно в любых условиях. В общем, для того чтобы играть в футбол, не обязательно наличие какое-то травяного поля. Даже в шахматах все-таки кое-что нужно: шахматная доска и фигуры; даже чтобы играть в карты, нужно, чтобы карты были, - а здесь нужен только мяч. Да даже и без мяча: в старые времена дети гоняли какие-то консервные банки, кидали какие-то тряпичные мячики.

Между искусством и футболом есть много общего - как, впрочем, и между футболистом и артистом. И неслучайно во все времена артисты дружили с футболистами, например с Бобровым, Бесковым, Федотовым. И там, и тут есть зрители: и у артистов, и у футболистов. Естественно, футболист хочет показать себя, хочет заслужить одобрение зрителя, боится опростоволоситься - на сцене примерно такая же картина. Допустим, театральный артист - он играет и на труппу, и на себя. В футболе такая же история: футболист - он и солист, и за команду игрок. Еще притягательность футбола в том, что это командный вид спорта. Конечно, это тоже очень важно. Это какая-то особая атмосфера: один за всех -все за одного, и если этого нет, то и команды нет.

В футболе все важно. Все то, что Вы перечислили. И главное - очки нужны, потому что без очков нет команды, нет вообще успеха. Победа нужна, конечно, но в то же время важна и красота игры. Болельщики любят команду, которая играет красиво, за это могут ей простить какие-то неудачи. Почему так популярен «Спартак»? Потому что эта команда всегда старалась играть очень красиво. А есть команды, у которых во главе угла как раз не это, а добыча очков любой ценой - ценой грубости, мелкой грубости. Я задавал себе вопрос (перейду наличности): почему у Газзаева, в прошлом виртуозного нападающего, команда грубо играет? Не могу на это ответить, не могу понять! То ли это какое-то стечение обстоятельств!.. Ну все команды, которые он тренирует, играют грубо. Они играют в мелкий фол. Карточку, вроде, не заработаешь, и атаку остановить или отомстить за что-то (что мяч отобрали или еще что-то) нельзя. В команде все вот это главное. Но, конечно, король футбола - это гол. Ради него все творится, все происходит. Гол - в том смысле, что его нельзя пропустить, и в том смысле, что его нужно забить!

Все, что Вы перечислили, и есть футбол: для одних это повод напиться, поорать, для других зачастую это средство политического воздействия, и не случайно политики в нужные им острые моменты всячески подчеркивают свою любовь к футболу. Потому что это народная игра - вот это очень важно! И очень важно, кто какую команду будет опекать или чья команда будет как бы даже работать на имя какого-либо политика. Хотя это чревато: если команда будет проигрывать, все может сыграть наоборот. Сейчас красоту футбола понимают только люди в возрасте, а молодежь зачастую просто приходит на стадион и даже на поле не глядит - им важно поорать, потусоваться, а заодно и подраться. Вот такой он, нынешний футбол, и не только у нас - он во всем мире таков.

Для меня же футбол - это красота игры, возможность какой-то эмоциональной разрядки, когда моя любимая команда выигрывает или даже проигрывает. Я смотрю, как они играют, и для меня это очень важная вещь, она важнее многих личных вещей, игра моей команды. Это мое личное, глубоко личное. Казалось, проиграли, выиграли - можно успокоиться и заниматься своими делами, ан нет, не получается! Не спишь всю ночь, вспоминая какие-то неудавшиеся моменты, какие-то невезения, а то и роковую ошибку судьи, и на другой день все мучаешься. потом только потихоньку отпускает. Но первые часы, даже сутки - это всегда очень много эмоций.

Я придерживаюсь того мнения, что футбол должен формировать патриотизм. И полностью отрицаю разного рода ксенофобию, расовую нетерпимость. Патриотизм - чтобы сплотить людей! Но вот тут та самая грань. эту стихию, эту волну любят и, к сожалению, зачастую умеют оседлать нечистоплотные политики, поэтому это очень опасно, и мы в этом уже не раз убеждались. Вспомните погром на Манежной площади, этот взрыв ярости разбушевавшихся хулиганов, явно подготовленный после нашего проигрыша в игре с Японией. Поэтому тут и то, и это, и патриотизм, и расовая, и какая угодно нетерпимость. Но я, конечно же, за первое - за позитивное начало в футболе, за сплочение людей.

Я когда-то давно видел по телевизору тот известный случай футбольной войны между Сальвадором и Гондурасом. Человек-футболист должен очень ясно представлять себе последствия своего поведения на поле и вне его. Опять же много общего между популярным рок-исполнителем, который может бросить в толпу какой угодно плохой клич, и это может вылиться черт знает во что!

Это все может перенестись на людей и совершенно непредсказуемо вылиться во что угодно.

Конечно же, игра футболистов где-то отображает национальное, национальный характер. Мы же чувствуем, например, что немецкая игра существенно отличается от бразильской и в тактике, и вообще в манере игры футболистов - во многом. Но не до такой, конечно, степени, чтобы футбол формировал национальное настроение.

Футбол - это соревнование, где есть проигравшие и есть выигравшие. Это уже может способствовать соревновательности, большим деньгам; наконец, славе, как у турок, когда улицы стали называть именами футболистов. Вряд ли это может способствовать именно всемирному братству.

Хотя здесь что-то есть: один за всех, все за одного. Есть чисто игровые понятия. Как говорил наш великий тренер Аркадьев, по-моему: «Отдал - открылся, получил - отдал». Есть какие-то простые понятия в футболе. В целом они зиждутся на том, чтобы забить и не пропустить.

Наш футбол много потерял с распадом Советского Союза. Был грузинский футбол, прибалтийский, армянский; конечно, украинский, белорусский, российский. И когда все эти стили и школы собирались в сборную СССР, когда в ней играли настоящие асы разных стилей, сборная была сильна. Ведь наша сборная долгое время действительно была весьма и весьма уважаема, и в мире футбола с ней считались. Наша сборная выиграла самый первый Кубок Европы, наша сборная становилась бронзовым медалистом чемпионата мира в Англии. Если бы не посадили - так и неясно, за что, зачем - Стрельцова (вот были времена!), мы и на чемпионате 1958 года могли бы сыграть иначе...ну, это если бы да кабы!

Сейчас гордиться нечем и некем. Все в прошлом. Русский футбол - это нечто аморфное. Это какая-то непонятная игра, очень некрасивая, невыразительная, неумелая - очень напоминает мне детскую игру с железными шариками, где скрипучий человек со скрипом отводит ногу, бьет по этому шарику, а все остальные стоят, замерев в каких-то мертвых позах. Это тем более заметно сейчас, когда мы имеем совершенно неограниченные возможности через НТВ+Спорт и другие каналы, в том числе бесплатные (как 7ТВ), смотреть западный футбол. Вот последняя игра «Реала» и «Манчестер-Юнайтед», 3:1, - ну это совсем другой уровень! Вроде такие же люди, у них точно такие же руки, ноги, так же они едят, спят - но ведь все другое! Потом смотришь нашу игру - удары по ногам, грубость, хамство игроков или совершенно несдержанный сверхазартный тренер. больше похоже на поведение игроков в казино. Где вдумчивый Бесков, где мудрый Аркадьев, где интеллигентный Гавриил Качалин? Вот эти люди были дипломатами. Они долговечные люди. Они были тренерами не на один день.

Что главное в футболе Бразилии, Италии, Германии? Вы назвали эти команды как раз по убывающей.

Для Бразилии это вообще все. Для любого, для любого бразильского жителя, включая женщин, футбол - это способ приобщения к грамотности: безграмотные люди должны овладеть букварем только для того, чтобы прочитать книгу Пеле («Я Пеле», по-моему, она называется). И только ради этого люди учатся грамоте!

В Италии очень любят, обожают эту игру, и, значит, это любимая игра итальянцев, но они уже менее эмоциональны по сравнению с бразильцами. Кроме футбола, итальянцы любят еще много чего: песни, макароны, танцы и прочее, прочее.

Наконец, для Германии футбол тоже, конечно, любимая игра, но это, по-моему, такой сухой немецкий расчет. Поэтому я совершенно не люблю смотреть немецкий футбол.

Вот еще Англия особняком стоит.

Я очень люблю смотреть английский и испанский футбол. Это игра! Итальянский футбол - грубый, с подлянками, а английский - очень жесткий (играют жестко), но это же джентльмены: они борются, но подлости (сзади по ногам или еще что-то подобное) почти никогда не увидишь. Они могут за мяч побороться как-то плечом, но не спорят с судьей - джентльмены, одним словом.

Вернемся к нашему футболу. Я больше нигде такого не вижу, когда на судью бросаются с кулаками, матерят, - это ужас! Нет у нас своего Коллины, хозяина положения на поле! Наш судья спасается бегством от игроков, которые возмущены его поступком, ему матюга какие-то достаются - каждый игрок делает это автоматически! Остановилась игра в середине поля - судья обязательно будет встречен какими-то спорами, руганью. Обязательно! Каждый эпизод! Такого больше нигде не увидишь, только у нас! И у нас, самое главное, это ничем, никак не наказывается. Смотришь, к примеру, игру на Суперкубок «Локомотив» - ЦСКА - исключительно грубая игра: где-то около восьмидесяти нарушений. В западном футболе за игру в среднем около тридцати нарушений. Я сейчас не могу точно сказать, но при восьмидесяти-девяноста нарушениях всего две или три желтых карточки. Судьи страшно либеральны, недовольны, что на них ругаются.

Надо повысить статус института судейства - не с тем, чтобы списывать на судей все неудачи, а с тем, чтобы судья стал действительно уважаемым человеком. И не игроку решать, прав судья или нет -потом контрольно-дисциплинарная комиссия, пресса разберутся! Нельзя, чтобы было столько грубости! Это же не регби, где игроки хватают друг друга за майки, за трусы, за руки, за ноги руками (таковы правила регби)! В каждом единоборстве свои правила. Но футбол - это футбол.

Представьте себе Бразилию без футбола - да это невозможно! Если зайдет речь о Бразилии, значит, прежде всего о футболе, обязательно, сразу же - это такая национальная отдушина. У меня был период, когда я, любя нашу сборную, на встречах наших с бразильцами как болельщик настолько раздваивался, что не знал, что мне вообще делать, и болел вот просто за игру: будь что будет, кто победит, тот и победит, - настолько я любил и люблю бразильскую сборную с самого детства благодаря их артистизму, благодаря красоте этой игры! Был период, когда я горячо болел за нашу сборную - это когда ее тренировал Романцев.

Сейчас наша сборная, признаюсь честно, - пусть я не патриот, пусть еще что угодно на меня нальют, - мне неинтересна, я абсолютно спокоен, войдут они в финальную часть чемпионата Европы или нет. Я, конечно, говорю страшные вещи, не приятные для самого себя, я просто ловлю себя на этом, но я должен быть искренним. .Пожалуй, если войдут, у меня будет чуточку побольше такого: ну неплохо, ну и хорошо, что вошли; не войдут - ну и ладно, ну и ничего страшного, ну проиграли - и ладно.

Наверное, футбол отображает и нашу жизнь, и нашу культуру. Наш футбол за некоторыми, конечно, исключениями - это наша культура и есть: мат-перемат, удары по ногам. К исключениям я отношу, например, нашего профессионала Титова, который всегда так уважительно относится к сопернику, очень уважительно. Если он нарушит правила - подойдет, извинится, поможет подняться, сыгравшего грубо против него он тоже понимает. Это часть футбольной профессии. Это футбольная этика. Люди на поле - у них же одна профессия, должно же быть какое-то корпоративное единство, этика - выбивать друг друга нельзя. А если тебя какой-то костолом, как Парфенова? Он ходит прихрамывая уже который месяц! Это ж его профессия, он больше ничего не умеет, что ему еще делать, чем зарабатывать для своей семьи?!

Футбол - недолгая профессия, об этом надо помнить. В тренеры или в какие-то крупные функционеры (как Симонян) не каждому повезет, большинство останутся вообще не у дел, вынуждены будут пойти грузить посуду в магазинах - таких примеров тоже тьма, наши великие игроки и до этого доходили. Поэтому нужно как-то друг к другу уважительно относиться. Понятно, требуют результат. Есть тренеры, которые требуют от защитников, чтобы они любыми способами не давали играть сопернику: «По ногам!», «Запугай нападающего!» - вот такие наставления дают. Потом скажет: «Ты так либеральничал - ну-ка садись на скамейку!». Отбирать мяч лучше все же игрой, нормальной игрой!

Я считаю, что грубость - это слабость. Грубость - элемент контркультуры - и грубость игроков, и грубость болельщиков. Помните матч ЦСКА - «Динамо»? Армейца Попова травмируют. Он окровавленный уходит с поля. А фанаты вслед: «Си-му-лянт! Си-му-лянт!» Ну как же так! Где сейчас услышишь аплодисменты на трибунах? Только дикие, хриплые, пьяные крики, свист, мат-перемат - и все. А ведь как, бывало, аплодировали сопернику за удачную игру, за красивый гол! Болельщик же должен понимать, что это для него было, - черт с ним, с этим результатом, но красиво человек сыграл! Как Марадона красиво играл! Да и в нашем футболе такие были виртуозы! Вот может сыграть так примитивно: раз в аут! - и вышибить, и ликвидировать опасный момент у своих ворот, а может сыграть, как Бекхэм, который - раз! - вдруг перебрасывает вратаря и забивает гол, гол-красавец, который помнить будешь всю жизнь! Такой гол! И у нас раньше это бывало, когда играл, например, такой виртуоз, как Сальников. Или Бородюк, который делал такие трюки, которые сейчас в футбольных рекламах показывают Рональдиньо и прочие. Бородюк все это делал еще тогда - вот такой техничный. Ну это ж здорово, когда красиво, когда что-то остроумное, когда пас пяткой, как это делали Стрельцов или Симонян! Это игроки-легенды. Неужели не хочется стать легендарным игроком, неужели хочется запомниться только тем, что сломал ногу Тишкову!

У бразильцев во главе всего - творчество и вдохновение, а у немцев - дисциплина. Немцев всегда трудно победить, в каком бы они состоянии ни находились. Но попробуй их победить, когда они играют с вдохновением! Я сторонник творческого подхода, и я удивляюсь, когда вижу тренера, бывшего интересного игрока, от которого творчеством и не пахнет. Хотя понятно, над ним висит дамоклов меч: надо добывать очки. И ведь что интересно (так же и в шоу-бизнесе): многие считают, что «people схавает» только примитив, что этого требует толпа. А «толпа», люди понимают истинное. Народ прекрасно разбирается в творчестве: и в искусстве, и в футболе.

Соотнести игровую дисциплину с творческим подходом - вот что важно в футболе. И такие примеры всегда были: тот наш хороший «Спартак», киевское «Динамо», тбилисское «Динамо»; «Арарат» в 1972 году, когда армяне играли с огромным вдохновением, с куражом, иногда этак даже подтрунивая над противником! Я помню, как, по-моему, Иштоян обвел вратаря: на вратарской линии как-то иронически, ернически остановил мяч. постоял с ним, а потом - перевел в сетку!.. Футбол, который целиком построен на добывании очков, смотреть, конечно, неинтересно. Ну разыграйте этот матч виртуально, не приглашайте публику на стадион!

Примеров игроков-творцов в мировом футболе не много. Вспомните творческих, высокодуховных футболистов: Пеле, Марадона, Круифф, Беккенбауэр - это высокоинтеллектуальные люди! Иногда я слышу такие интервью игроков: «Ну я это. ну, вот там-то.» И в то же время - смотришь Маслаченко: это же кладезь знаний, кладезь юмора, прекрасный специалист, знает джазовую музыку, может замечательно спеть, говорит на хорошем французском языке - вот с ним беседовать любо-дорого! Да не он один: Симонян - культурнейший человек, просто культурнейший, Олег Иванович Романцев. Интеллектуальный уровень игрока виден в его игре: каков интеллект, такова и игра - это закон.

Кто такие футболисты «по жизни»? Конечно, они гуляки, конечно, любители красивой жизни. Я тоже гуляка и любитель красивой жизни, и ничего зазорного в этом нет. И потом, не каждый футболист гуляка - все, мне кажется, распределено в каких-то равных процентах. Гребец тоже может оказаться гулякой. Или лыжник. Просто футболисты на виду. Это как музыкант-скрипач - и музыкант, играющий на большом барабане. есть разница. типаж определенный: скрипач, конечно, более музыкант, чем человек с колотушкой. Так и футболист - это, наверное, все же элита в игровых видах спорта: в футболе такой хоккейной жесткости поменьше. Вот поэтому они и могут быть такими «интеллектуалами», что ли. Ну, естественно, шахматистам они несколько уступают.

Футболист, как правило, все же весельчак, среди футболистов редко угрюмца увидишь. хотя бывают сдержанные. Но в основном это весельчаки, любящие музыку, любящие «посидеть», выпить, иногда тихонечко в кулачок сигаретку выкурить (в знак противоречия, что ли, а то все режим да режим. а кружку пива?). Я одно время хаживал в гости к Игорю Корнееву - мы с ним дружим - он тогда играл в Барселоне и много чего рассказывал. Вот они приходят на тренировку. Там главное - игра, и никаких сборов, как у нас. Они сами за себя отвечают, и если он выпьет перед матчем кружку пива или бокал сухого вина, чтобы как-то расслабиться, спать получше, - это никому не запрещается. У нас, к сожалению, еще с советских времен нравы построже. Не знаю, как сейчас, есть ли доверие к игрокам или все, как раньше.

Оно, недоверие, может быть, даже и правильное, может, по делу. но оно существует, этот факт надо признать: вот как-то надо бы за ним приглядеть перед матчем. за ними за всеми, чтоб они вовремя легли спать, отдохнули, ничего себе не позволяли. Вот что-то такое еще, по-моему, есть. Но они уже давно профессионалы, самые настоящие, они сами понимают, что если уж как-то слишком нарушат и будут плохо играть, им не простит ни публика, ни тренер. Можно, в конце концов, вообще потерять квалификацию, сидя на скамейке запасных! Да и работу! Отношения теперь не те.

Для иллюстрации факта редкого становления бывшего хорошего игрока хорошим тренером можно провести параллель с искусством. Лучшие музыкальные педагоги тоже не были обычно выдающимися исполнителями. Ростропович или Коган выходили из рук учителей школы Столярского в Одессе, которые не были какими-то там выдающимися исполнителями, но имели педагогический дар. Вот такой особый дар должен быть и у тренера. Он должен не просто объяснить футболисту азы, не просто показать, что и как делать, - тренер должен стать для них отцом - в меру строгим, в меру добрым, уметь настроить их на игру, проявить проницательность, угадав с составом. Всегда существует совершенно подсознательное противоречие между тренером и игроком. Тренер говорит игроку: «Играй так и не играй так», а игрок это видит как-то по-своему. Может быть, из-за этого это две разные специальности?!

Симонян, Бесков были потрясающими игроками и стали потрясающими тренерами. А вот Аркадьев, Гавриил Иванович Качалин, Олег Иванович не были такими уж знаменитыми игроками, но стали замечательными тренерами. Олег Иванович девять раз был чемпионом страны, а все остальные «разы» - в призерах. Я его помню: игрок он был хороший, надежный, но яркой звездой не был. Правда, защитники редко становятся звездами. Но тренер-то - милостью Божьей, такого футбольного фаната надо еще поискать! На него вдруг ну просто несправедливость обрушилась!

Все Вами перечисленное (диктат рынка, шоу-бизнес) присуще футболу. Футбол - это индустрия, это большие деньги, и спорить с этим - все равно что спорить с трактором без тракториста, который (трактор) едет на тебя: взывать к нему - совершенно бесполезная вещь. Вот на Западе это уже заключено в определенные юридические рамки, чтобы не было каких-то нечестных, что ли, вещей. Ясное дело, если в «Реале» играют такие люди, как Ро-налдо, Зидан, Фигу, Рауль, - это сборная мира, такая команда привлекательна для рекламодателей. Эта команда привлекательна на любой игре и у себя, и на выезде: публика платит немалые деньги, забивает стотысячные стадионы. Естественно, такой игрок дорого стоит, но команда с ним может и выиграть, может и прогадать - тут уж как повезет. Это как в шоу-бизнесе: выпускает фирма какой-то альбом, затрат много, исполнителям много заплачено, а альбом не пошел - где просчитались, что упустили? А все потому, что хит, шлягер - это нечто такое, что точно не просчитывается, это вещь тонкая - может, «покатит», а может, нет. Бывает, «раскручивали-раскручивали» какую-то звезду, нужно возвращать деньги со сборов за концерты. и вдруг - провал.

Представьте, что команда «Уралан» приобрела себе Марадону, чтоб он хотя бы на один тайм выходил. или еще какого-то бразильца, - люди придут на Марадону, хотя он уже никакой не игрок. Это обычный бизнес, спрос-предложение. Конечно, гонорары там иногда чересчур. Понимая ситуацию, некоторые футболисты сами приходили и говорили: я согласен получать такую-то

(меньшую) сумму. По-разному бывает. Я помню, одно время самым дорогим игроком был какой-то венгр, за него было заплачено черт знает сколько. На самом деле это могла быть какая-то финансовая комбинация, и ему самому досталось мало.

Да, футболист сегодня - это во многом гладиатор, который должен отрабатывать вложенные в него деньги. Сейчас у нас это вполне реально. Это первые годы наших игроков за бесценок за рубеж брали, а сейчас все поумнее стали, уже и у нас появились футбольные агенты, которые подходят к этому делу очень серьезно, умеют договориться. Эта система уже, можно сказать, сформировалась. Во всяком случае, футболист уже и у нас не является серым существом, бессловесным рабом (не хотелось говорить «бессловесной скотиной»). А прецеденты были: было знаменитое дело Босмана (хотя суть я так и не понял: чего он добился?), были другие дела. У нас стали поговаривать, чтобы ограничить присутствие иностранных игроков в командах, - я «за».

Но у нас нет закона о футболе. Во всем мире есть, во всех странах. Пора принимать закон - тогда многие споры наподобие тех, которые разгорались вокруг Сычева, Смирнова, станут невозможными.

Я считаю себя композитором, я музыкант, я аранжировщик. Я инструменталист, музыкант-инструменталист. У меня записано свыше десяти сольных альбомов, спето сотни за две песен разных композиторов.

Когда-то в молодости я как саксофонист несколько раз становился лауреатом международных джазовых фестивалей. Сейчас я Заслуженный артист России.

Игорь Кон

Академик Российской академии образования, доктор философских наук, профессор, автор многочисленных книг

Футбол - это наука

Я думаю, что футбол - это прежде всего специфическая форма мужского общения, потому что одна из главных черт маскулинности вообще, в какой-то степени даже межвидовая, - это гомосоциальность, потребность в общении с себе подобными, за исключением женщин. А это происходит везде и всюду: у детей половое обособление начинается где-то с трех-четырех лет, причем начинается у девочек (у них раньше развивается самосознание и вербальные способности), затем очень быстро мальчики их опережают, и в течение всего детского возраста идет процесс обособления: исключительно мальчики с мальчиками, а девочки - объект. Это совсем не обязательно связано с гомосексуальностью, это совсем другая вещь, но потребность в таком исключительно мужском общении фундаментальна для мужчин, и это везде и всюду.

В древнейших обществах объединения по половому признаку были разные: мужские группы, женские группы, женские дома, мужские дома (где мальчик и воспитывался); а женщины - их предназначение в рождении детей, в сексе, но не более того. Постепенно, по мере эволюции человека и общества, эта разрозненность отходит, исчезают мужские дома, закрытые мужские союзы, появляются мужские клубы, мужские виды спорта, мужские пивные и так далее. Постепенно они тоже начинают разбавляться, женщины эмансипируются, проникают всюду. Как только где-то оказываются женщины, мужчины создают нечто исключительно свое - женщины туда если и допускаются, то только на подсобных ролях. Без этого мужское начало не формируется. И мужские силовые виды спорта - футбол, бокс (они разные у разных народов и в разные периоды развития общества) способствуют формированию настоящих мужчин. Постепенно это становится еще и зрелищем. А раз есть болельщики, это становится важной формой мужской самореализации. Вот эта эмоциональная и другие формы деятельности перестают быть уже исключительно мужскими. Сегрегация постепенно исчезает даже в армии. Эмоционально, психологически значимым для мужчин становится та сфера деятельности, где они либо целиком одни, либо где они командуют. И вот там-то проигрываются всевозможные модели и коллизии. Многих смущают и не нравятся агрессивность, пьянство и тому подобные вещи. Но стоит только закрыть что-нибудь одно, тут же появляется что-то другое.

Меня футбол интересует именно в этом ключе. Сам я к спорту глубоко равнодушен, в особенности в силовом и соревновательном аспекте. Я ни разу в жизни вообще не был на стадионе, и футбол я видел только в детстве (как играют мальчишки). Это я смотрел с удовольствием, но особенно интересно мне было, когда нарушались правила и начиналась ссора. То есть меня интересовала психологическая сторона дела, а что касается самой игры, то мое восприятие было на уровне старика Хоттабыча: «Я бы дал каждому по мячу - зачем им волноваться!». Но когда я заинтересовался этими проблемами маскулинности научно, с точки зрения психологии, социологии, педагогики, сексологии, то меня заинтересовал и футбол вообще, особенно в контексте истории мужского тела, а точнее, историей мужского тела. И это было, в общем, очень забавно.

Я очень долго не покупал телевизор, у меня не было к этому интереса. Потом я приобрел его и больше всего смотрел фигурное катание - вот это мне нравится, потому что это эстетическое зрелище, это балет. Позже неожиданно для себя я обнаружил то, что наименее эстетично: состязания штангистов, поднятие тяжестей. Тут мне было абсолютно понятно, что меня интересует: крупный план (лицо), явно выраженные чувства (победа, поражение, торжество, слезы). Это те эмоции, которые у мужчин нигде больше не увидишь, а тут тебе все преподносят крупным планом. Поэтому мне совершенно безразлично, какой вес поднимает спортсмен, и что там происходит, и его мышцы - мне это не очень понятно. Но вот эмоции - это очень интересно, такого и на сцене не увидишь. А уж потом я иногда - не без удовольствия - стал смотреть футбол. Я абсолютно не понимаю, как они забивают, и, наверное, никогда не буду этим интересоваться, но там тоже иногда есть крупный план, там прекрасно видны эмоции и, кроме того, там опять же видно самое мужское тело. Это силовой спорт, и здесь все ладно и эстетично.

В футболе, по-моему, свое изящество, в особенности в том, что там происходит после удачных атак, финтов, единоборств, то есть это интересное зрелище. Но в этом одновременно заложен и целый ряд серьезных, фундаментальных проблем психологии.

Вот одно из последних открытий (вы вряд ли об этом слышали), оно касается болельщиков. Психологов давно интересуют проблемы фанатов. Есть разные теории, в том числе вполне серьезные. Одна из гипотез была предложена еще несколько лет назад, но, кажется, никто вообще так и не удосужился проверить ее на практике. У одного популярного английского психолога была такая идея, что среди английских футбольных хулиганов, которые всем (и самим себе, и всему окружающему миру) доставляют неприятности, есть очень много ребят, которые на самом деле в футболе не разбираются и даже по-настоящему не очень им интересуются, - они приходят на стадион, чтобы, как говорится, себя показать и других посмотреть. Поэтому для них развязное поведение, шум, драки -это и есть то, зачем они приходят. У этого английского психолога была, по-моему, конструктивная идея: а что если попробовать рассказать этим ребятам о футболе как можно больше, попробовать научить их лучше разбираться в футболе, чтобы они понимали, что происходит на поле, - может быть, это в какой-то степени уменьшит их агрессивность, то есть у них появится и другой стимул.

А вот еще одно совсем недавнее и очень интересное открытие, установленное на целом ряде исследований. Оказывается, у фанатов, когда побеждает их команда, повышается уровень тестостерона. А повышение уровня тестостерона, как известно, провоцирует агрессивное поведение. С другой стороны, когда команда проигрывает, уровень тестостерона у болельщиков понижается - так же, как он понижается и у проигрывающих спортсменов (в дальнейших опытах было показано, что это происходит одинаково и у обезьян, и у мужчин). Но тогда, казалось бы, проигравшие и их болельщики не должны быть агрессивны. Здесь вступает в действие другой механизм.

Можно предположить, что поражение порождает фрустрацию. Тогда понятно, почему одни лезут в драку (у них повышенный тестостерон, и они интенсивно размахивают руками и ногами), а другие нет. Из этого вытекает, что никаким образом упразднить это дело невозможно, с этим нужно жить как с фактом. Единственное, что можно сделать и что, собственно, и делается, - надо действительно разделять болельщиков по секторам, иметь наготове полицию (милицию). Но как ни ужасно, как ни отвратительно было видеть по телевидению то прошлогоднее побоище юнцов в Москве на Манежной площади (эти вещи мне не созвучны по характеру, я не люблю хулиганов и драчунов, по какому бы поводу это ни происходило, где бы это ни происходило), все же я их понимаю, могу объяснить их поведение, в отличие от депутатов Государственной Думы (которые у меня ни малейшего сочувствия не вызывают, и, если бы от меня зависело, я бы их всех посадил на эту площадь во время этого разгула). Я понимаю, что это надо принимать как факт и заведомо принимать паллиативные меры.

Почему так возросло значение спортивных игр? Да потому что в жизни стало меньше прямого, видимого, лоб в лоб соревнования. Потому что мужчины (они же самцы!) всегда соревновательны, это для них нормальное явление. Но соревнования в обычной жизни сегодня происходят не на физическом поле, а на интеллектуальном: кто кого обманет, кто кого перехитрит, кто больше изобретет, то есть эта иерархия создается уже по другим признакам. Правда, физические параметры в эту иерархию тоже входят: чтобы тело совсем не атрофировалось, надо все-таки заниматься спортом. Раньше это было необязательно, и дело не только в том, что денег не было, досуга не было, а потому, что простому человеку нужды в спорте не было: он так вкалывал, что никакие животы у него не росли, думать о мышцах не очень-то и надо было - они и так тренировались. Сегодня, если человек не занимается физической деятельностью, без спорта просто загнется. Спорт становится насущной потребностью.

Вот в связи с этим меня как раз и занимает тот проект, который называется «Мужчина в меняющемся мире», и в этом аспекте - тема особенностей развития и социализации мальчиков. «Мальчик» здесь - понятие условное, по классификации возраста это мужчина до 18 лет (кто-то и всю жизнь остается мальчиком!). По «кухонной», «домашней» классификации я подразделяю мужчин на три категории: одни - мальчики (все когда-то начинают, все бывают сначала мальчиками, но потом одни перестают быть мальчиками, быстро матереют и становятся мужиками - со своими проблемами, со своими достоинствами); другие остаются мальчиками, вечными мальчиками - приятными, милыми, но несамостоятельными, безответственными, и женщине, у которой муж - вечный мальчик, приходится за него все решать (он не будет драться, как тот, который вечный мужик); и третья, самая дефицитная категория везде и всюду - это мужчина, а мужчина - это мягкий мужчина, это тот, который мягок не от слабости, а от силы, который себя сделал сам, в себе уверен, поэтому может себе позволить быть мягким, у него не возникает по этому поводу комплекса неполноценности.

В этой системе спорт, и футбол в частности, становится средством и каналом эмоций, которых общество в других сферах не допускает (ту же физическую агрессию). Одновременно это и способ идентифицировать себя с игроками тех, у кого нет возможности быть в спорте: это они как бы сами выходят на поле. Они сопереживают.

Кстати, механизмы сопереживания, сопричастности изучены очень плохо.

Это очень плохо изучено, что там внутри происходит. И самый деликатный сюжет здесь - это возможная латентная гомосексуальность, гомоэротизм. Это абсолютно запретный сюжет. Футбольный болельщик, так же как и футболист, - он по определению мачо. Он существенно отличается от болельщика спортсмена-фигуриста, исполнителя танцев на льду и самих этих спортсменов. То же и с балетом и его зрителями: мужчины, которые постоянно смотрят балет, какие-то ненастоящие мужчины. А в футболе все настоящее.

И в этом может быть что-то, чего мы пока не знаем. Это очень трудно исследовать. Это заложено где-то глубоко, запрятано в подсознании. Но даже если снять подобные гипотезы, то сама психология этой идентификации болельщика со спортсменом - это очень интересный сюжет. И если вы когда-нибудь изучали поведение болельщиков и могли каким-то образом (не касаясь сексуальности, потому что это очень запретный сюжет) померить тончайшие психологические изменения во время футбольной игры и боления, то это уже шаг в науке. На поле эти измерения провести, наверное, невозможно, а с телевизором это запросто. Вот тестостерон-то померили, это сейчас очень просто! А если бы померить еще мышечные сокращения! Я знаю, что есть исследования физиологов по измерению мышечных сокращений футболистов и болельщиков во время игры.

Сегодня открылась совершенно потрясающая область. Мы можем увидеть то, о чем раньше даже догадываться было трудно, - ядерно-магнитный резонанс. С его помощью уже показаны механизмы любви. На картинке вы видите, что когда испытуемому показывают фотографию любимой женщины или любимого мужчины, то на экране светятся совсем не те участки мозга, которые светятся при любых других эмоциях (или они светятся совсем не так), - метод томографии дал возможность провести такие исследования.

Я только что вернулся с XVI Всемирного сексологического конгресса, который проходил в Гаване. Один из самых интересных докладов был сделан очень известной исследовательницей американкой Беверли Уипел. Она показала съемку головного мозга во время женского оргазма. На экране видно, как светятся, как загораются участки мозга, и понятно, что оргазм - совершенно не такое переживание, как все остальные. Когда сделают то же самое с мужчиной (это только вопрос времени и денег), мы сможем увидеть, что происходит в его мозгу во время этого важного интимного процесса, что отличает аналогичные процессы в женском организме.

Так что спорт и футбол представляют очень большой интерес с точки зрения изучения интимных процессов, протекающих в организме игрока и болельщика во время матча. Мы обогатились бы новым знанием, если бы удалось проникнуть в психофизиологические механизмы и реакции игроков и болельщиков и иметь в разных вариантах многие подобные характеристики. Если получим психофизиологические показатели в параллель с данными психологических тестов, что сегодня уже есть по механизмам любви, то, думаю, с помощью вербального теста можно распознать томограммы. Тут мы могли бы установить что-то новое в проявлении самых разнообразных функций. Конечно, никакой монизм здесь не работает, никогда работать не будет, поэтому заведома множественность: для одного - одно, для другого - другое. При этом в процессе занятия спортом и боления человек сам не всегда сознает, что он делает и зачем ему это нужно, потому что функция - это одно, а смысл -другое; здесь значения и смысл надо искать на психологическом уровне, а функции работают на социальном. Поэтому в изучении футбола и спорта вообще - и в социологическом, и в психологическом аспектах - я вижу громадные перспективы.

Футбол стал одним из важнейших видов деятельности. Футбол, конечно, не только развлечение, но (для меня самый забавный момент) специфически мужское сообщество. Сейчас в это вовлекаются и женщины. И те женщины, которые вовлекаются в этот спорт, обнаруживают черты традиционно мужские. В этом нет ничего дурного, ничего сверхъестественного - это, так сказать, индивидуальные различия.

Дело в том, что у девушек и женщин, занимающихся соревновательными видами спорта (я об этом писал еще в первом «Введении в сексологию»), психологические характеристики оказываются более маскулинными. Это вовсе не означает, что они обязательно транссексуалы и что у них не те гормоны. Они совершенно спокойно могут быть феминированными в постели и в домашних условиях, но здесь, в этой группе соревновательного спорта, без соответствующих качеств им просто нечего делать.

Интересна для меня и разнопредметность рассмотрения футбола как феномена. Что же все-таки в футболе главное? Я думаю, для кого как. Для игроков, наверное, главное - результат. Но вместе с тем это игра, а во всякой игре главное - процесс. Человек, который не любит процесс, играть не будет, потому что, наверное, эти деньги, даже если они большие, можно заработать и в чем-то еще. Впрочем, у футболистов интересен и процесс игры, и деньги. Зрителю же (особенно если он, как я, ничего не понимает в существе игры) интересна эмоциональная сторона дела: как игроки реагируют на те или иные вещи. Мне очень интересно, когда показывают болельщиков: интересно просто открытое выражение эмоций, что в нормальной обстановке люди не выказывают. Человека, которого интересует игра, привлекает мастерство игроков, а мне поразительно нравится этот самый Роналдо, который вдруг головой забивает удивительно красивый мяч. Мне объясняют, что он обычно головой не забивает, - ну хорошо, значит, и голова у него работает.

Что же касается всего того, что Вы перечислили, вплоть до «поорать, подраться», то я думаю, что последнее определенно надо исключить, а все остальное правильно, хотя это не для меня. Но, наверное, прав Савик Шустер, когда он говорит, что футбол - это жизнь. Для кого-то жизнь - это секс, для кого-то - футбол, для кого-то - работа, а для кого-то немножко того, немножко другого, немножко третьего. Я думаю, что и для игроков, и для болельщиков футбол, конечно, жизнь во всем ее объеме, потому что иначе зачем бы этим занималось такое огромное количество людей во всем мире! Но вот одно я не знаю: насколько исключителен футбол. Я вполне допускаю, что для кого-то хоккей - это то же самое, что для другого футбол. Нет, фигурное катание - это совсем другое, как и другие индивидуальные виды спорта. А вот коллективный, групповой, соревновательный спорт - это для кого-то футбол, для кого-то хоккей.

Думаю, что футбол и хоккей близки друг другу, а вот баскетбол и тем более волейбол - это уже не совсем то. Особенно волейбол: там игроки разделены сеткой. Я думаю, что футбол и хоккей отличаются от других видов спорта тем, что в них гораздо больше непосредственного физического соприкосновения всем телом, телесный контакт. Я думаю, что это дает, с этим связано гораздо больше эмоциональных переживаний.

Однако вышеперечисленное не исключает, что футбол - это одновременно и бизнес, и шоу, причем немаловажно, кто и как его поставит, и кто наживается, и кто играет, и платят ли тебе деньги за игру или за то, что ты кого-то развлекаешь, и заключение пари за спиной. И из этой игры выйти невозможно. То есть это все - вещи рыночной экономики, это и есть рыночная экономика. Я касаюсь этих вопросов в своей книге «Мужское тело в истории культуры».

О патриотизме. Правомерно и то, что футбол (как и спорт в целом) способствует сплочению народа, национальной гордости, и то, что он формирует националистические, шовинистические настроения. По-моему, футбол здесь ни при чем - и то, и другое проявляется абсолютно на любом явлении массовой культуры. Прекрасным доказательством этого является случай с награждением наших фигуристов на Олимпийских играх в Солт-Лейк-Сити. Это просто, так сказать, вписывается в другие модели. Лично у меня никаких патриотических чувств такого рода никогда не было и нет. Всякая патриотическая спекуляция всегда вызывает глубочайшее отвращение, и там, где идет эта самая патриотическая символика, у меня всегда возникает желание: пусть они проиграют - идиотам-болельщикам полезно, чтоб их лишний раз щелкнули по носу.

О мифах. Мифы можно создать с помощью чего угодно: можно с помощью футбола, можно с помощью хоккея. Помните хоккейный матч наших с чехами, когда чешский игрок назвал нас оккупантами? Или другой пример, в каком-то смысле еще более страшный: эта история в Киеве, когда с фашистами играли (правда, сейчас появились материалы, что это якобы выдумано, но это очень похоже на правду). Этот миф из той же области. Для создания мифов - или, назовем по-другому, символов - можно использовать и борьбу, и фигурное катание. Просто в двух последних случаях круг реципиентов более узок, в футболе, который охватывает весь народ, это более эффективно.

Что касается использования футбола как манипулятора массовым сознанием, то это не специфически «футбольное» воздействие на массы. Для этого можно использовать любой вид спорта, любое массовое зрелище. Я помню старые газетные материалы по поводу Стрельцова, который кого-то изнасиловал. Тогда я однозначно был против человека, который сам и защитники которого считали, что если он талантливый футболист, то ему можно нарушать нормы, правила. Если ты насильник, если ты хулиган - сиди в тюрьме, другого мнения нет! Прошли годы, появились другие статьи и фильмы, где говорилось, что он вообще никого не насиловал и что это, наоборот, использовали, чтобы с ним расправиться. Я не знаю, правда это или неправда. чего только не бывало! Если с ним расправились, то все мои симпатии на его стороне, но мне совершенно все равно, футболист он, скрипач или дворник - есть незыблемые человеческие, нравственные законы, и они превыше всего.

Способствует ли футбол созданию у людей целостного представления о мире? Думаю, что нет, потому что футбол все-таки моделирует остро соревновательную ситуацию, причем командную, и я не думаю, что по футболу можно представить себе другие человеческие отношения, - скажем, любовные, которые строятся как парные отношения, или интеллектуальные соревнования, когда люди сидят в лабораториях на разных концах Земли и друг друга в глаза не видят. Я думаю, что футбол моделирует только небольшую часть того мира, в котором мы живем. Человек, который думает, что футбол может смоделировать все, наверное, живет в очень ограниченном социальном пространстве.

Есть ли у футбола своя философия? Думаю, что нет. Просто модно говорить, что все имеет свою философию. Наверное, те люди, для которых футбол - это жизнь, имеют свою философию, а люди, для которых футбол - просто развлечение, никакой философии в футболе не видят, просто руки-ноги мелькают.

Как и многое другое, футбол для многих людей является заменой чего-то другого. Нет империи, славное прошлое оказалось не таким уж славным, надо понять, что соревноваться не только невозможно, но и не нужно, надо просто стараться жить лучше. И вот если ты будешь жить и поймешь, что для этого надо работать, то, может быть, действительно что-нибудь и получится. А если будешь все время думать о том, как догнать и перегнать Америку, Турцию или Португалию, то из этого ничего хорошего не выйдет. Вот для этих людей футбол и является неким заменителем: нужно обязательно кого-то победить, а победить не можем - ну так хоть в футболе мы им дадим! Психологически это вполне понятно, но ничего хорошего в этом нет. Наверное, правда, что в разваленной стране не может быть хорошего футбола, потому что нет необходимых капиталовложений, но теоретически я допускаю, что в ней может быть талантливый тренер, талантливая команда. И не обязательно всех можно перекупить. И не обязательно только из-за денег одна страна побеждает в футболе, другая в хоккее. а третья просто хорошо живет.

Я думаю, что для Бразилии футбол значит гораздо больше, чем для европейских стран, и не только потому, что там темперамент другой. Эта страна на мировом уровне ни в чем таком особенном пока себя не проявила, а футбол у них выдающийся. И тогда естественно, что футболист в Бразилии - это культовая фигура, а футбол - культовое явление, главный способ не только личного, но и национального самоутверждения. Уверен, что для итальянцев и для немцев футбол значит все же гораздо меньше, - просто потому, что у них есть и другие формы самоутверждения. Поэтому количество людей, которые будут сходить с ума от того, что их команда вдруг проиграла (или выиграла) в Италии и Германии, будет меньше, реакция будет иметь более спокойные формы. Но для какой-то категории людей, и особенно для мужчин, это все равно важный канал выхода энергии. Это довольно сложная зависимость.

Недавно по какому-то телеканалу я видел, как каких-то женщин опрашивали насчет того, какой вид спорта, какой спортсмен выглядит наиболее сексуально. Неожиданно самыми сексуальными оказались автогонщики, которых вообще не видно, - сплошной скафандр. Если это не журналистские выдумки, если это было на самом деле, то это очень забавно, потому что в принципе скорость, маскулинность и сексуальность связаны - это несомненно. Но все-таки когда тела вообще не видно, может оказаться, что самое сексуальное - это вообще баллистическая ракета, и мужчиной быть не нужно.

Я думаю, что футбол является элементом культуры для тех народов, у которых он значим. Тогда он и часть национальной культуры. Но есть народы, для которых это новый, импортированный вид спорта, они им не очень активно занимаются, для них более значимы другие элементы национальной культуры, футбол постольку-поскольку. Но поскольку футбол - это одновременно и мировой феномен, то как только какой-то национальной команде удается победить, эта команда сразу становится национальным символом. На последнем чемпионате мира какая-то африканская команда победила трех противников, и там происходили какие-то страсти-мордасти, потому что все увидели, что они, африканцы, могут побить американцев, европейцев и т д.

Наверняка можно говорить о футболе как о субкультуре со всеми присущими ей атрибутами. Для этого просто требуется изучение. При этом очень интересно, если есть параллельные методики по другим сравнимым с футболом спортивным играм - скажем, по хоккею. Если проанализировать все факторы - экономические, социальные, степень зрелищности, доходы (отдельно игроков, отдельно клубов и их владельцев), то можно будет представить субкультуру футбола. Но если то же самое мы обнаружим и в хоккее, то тогда, очевидно, нельзя говорить о какой-то отдельной субкультуре футбола.

Намой совершенно посторонний взгляд, футбол (который я раньше не смотрел) более привлекателен, чем хоккей. Сейчас, если, побегав по каналам, я вижу только фильмы ужасов и монстров, я лучше буду смотреть футбол. Если это будет не футбол, а хоккей, я выключу телевизор. Я понимаю почему. Потому, что в футболе все-таки тело более открыто, а в хоккее мне показывают человека в доспехах. Мне там интересно смотреть только тогда, когда они начинают драться. А в футболе - там все-таки гораздо больше руки, ноги. Когда я стал смотреть футбол, я очень удивился изяществу во всяком случае некоторых футболистов. Не когда они забивают мяч, а когда он (игрок) потом прыгает, после забитого мяча, когда он скидывает футболку и машет, когда они прыгают друг на друга, потом творят кучу-малу. Я думаю, что на самом деле это вряд ли экспромт, - это, наверное, тоже отработанные вещи, когда он прямо отплясывает какой-то танец. И это иногда очень изящно, а это ведь не фигурное катание, футболиста изяществу не учили, там другие вещи - значит, это где-то заложено. Мне приятно видеть эстетику мужского тела, способного сочетать самые разные вещи. Это интересно. Когда я первый раз в 1988 году был в Америке с лекциями, в это время проходил какой-то футбольный чемпионат, где выступали наши футболисты. Меня американцы спрашивали (до меня довольно быстро дошел подтекст вопроса), почему наши футболисты, когда они что-то там сделают, обнимаются. Американцев удивляло и несколько смущало, как они обнимаются и целуются. До меня дошло, что они - народ, напуганный гомосексуальностью. Когда я понял подтекст, я им говорю: нет, ничего такого не думайте, это нормальная эмоциональная реакция. Это вы - жертвы вашего англосаксонского развития до XVII века. Я это все знал задолго до того, как стал интересоваться темами мужского тела и даже сексуальности: до XVII века в Европе было совершенно нормально мужчинам при встрече обниматься, целоваться, проявлять нежность, и никакой гомосексуальности в этом не содержалось.

До XVII века так было везде. У романских народов это осталось, и итальянцы, испанцы не видят в этом ничего такого, что видят американцы. А у нас - я помню, как я был удивлен, когда первый раз приехал в Грузию и увидел ребят, которые встречаются, обнимаются, целуются, - такие проявления нежности! Потом мы все это видели в фильме «Жил певчий дрозд». В России это было немного по-другому, без такого обилия нежностей. В XVII веке с появлением пуританства в Англии у англосаксов изменился телесный канон. Телесные контакты между мужчинами и проявления нежности стали табуировать-ся, им на смену пришли тычки, грубые выражения. То, что раньше было везде и нормально, стало восприниматься как что-то подозрительное, намекающее на что-то не то. Так что в данном случае, сказал я тогда американцам, вы просто являетесь жертвами своего исторического наследия. Вот так.

И американцы молчали. Они спокойно восприняли мои объяснения: я же читал лекции в интеллигентных аудиториях, я же не футболистам читал. Сейчас, по-моему, все спокойно обнимаются и никто футболистов ни в чем не подозревает. Среди футболистов гомосексуальность редка, хотя бывает. В фигурном катании это весьма распространенная вещь, потому что вообще любовь к танцам - это одно из свойств (не всех, но некоторых) геев. Причем это не то, что танец порождает близость, это такая форма артистизма.

О творчестве, вдохновении. Ну, последнее утверждение (о том, что в футболе, в спорте вообще говорить о творчестве нельзя) - явная чепуха, потому что творчество есть в любом виде деятельности и в любой игре, хоть в той же самой штанге. Штанга, конечно, железная, но человек-то не железный, на тренировках он должен соображать, в какой момент какое усилие приложить, и один сумеет это сделать, другой не сумеет принять во внимание ситуацию соревнования. В футболе 22 человека и огромное поле, и тренер без дистанционного управления, который своими руками и ногами действовать не имеет права. Поэтому тут наверняка есть творчество.

Видимо, когда люди такое заявляют, они имеют в виду художественное творчество. Это нечто другое все-таки, нежели творчество вообще. Я думаю, что футбол - это одновременно и ремесло, и искусство. Играть на скрипке - это тоже ремесло, потому что если ты не владеешь техникой, у тебя ничего не получится; если ты только владеешь техникой, значит, играешь только у себя дома (пусть страдают соседи!).

Я думаю, что всякая публичная деятельность - это актерство, и в футболе элемент актерства налицо. Но я думаю, что об этом вам лучше расскажет футболист.

Думаю, что каждый вид спорта предлагает и даже навязывает какие-то свои стандарты. В спорте заведомо грубоватом, силовом (как футбол), наверное, свой язык - он грубее, чем в фигурном катании или в теннисе. Вопрос приспосабливаемости индивидуума к команде, к ее языку и стилю поведения -это вопрос научного изучения. Это надо изучать. Я думаю, что здесь могут быть какие-то вещи и с национальной спецификой, и с региональной.

Я думаю, что есть стабильное тренерское влияние. Если тренер великий, то его футболисты будут похожи на него, они будут равняться на него, им не нужно ничего навязывать. Просто у него одновременно большая власть и обаяние, и если они в него не влюблены, у него вряд ли что-то получится. Получая молодых ребят, тренер их формирует и как личностей.

«Как показывает жизнь, великие в прошлом футболисты, как правило, редко становятся выдающимися тренерами, хотя есть исключения, как Вы объясняете эту коллизию?» Я думаю, что это очень просто. Это такая же история, как с актером и режиссером. Артист и режиссер - это две совершенно разные профессии, но артист при всем его таланте и знаменитости - существо очень зависимое. Если у него хорошая голова на плечах (я знал много актеров, в том числе талантливых), он хочет попробовать себя в роли режиссера. У кого-то это получается, у кого-то нет. Режиссер - это совсем другая профессия: здесь нужно иметь стратегию, нужно уметь манипулировать другими. То же самое и в футболе. Такая же вещь танцор и балетмейстер.

От тренера требуется гораздо больше, чем от футболиста. Он должен быть и педагогом, и стратегом, и менеджером. Если тренер в этом ничего не понимает, то тут очень много проблем.

В психоанализе есть все, ноя очень скептически отношусь к психоанализу, в особенности к прикладному. Мне гораздо больше по душе научная психология. Применительно к спорту очень много дает социальная психология, потому что в спорте содержится все, что связано с поведением группы; дифференциальная психология, потому что с ее помощью вы можете сопоставить индивидуальные различия; нужна и психология развития, потому что она изучает возрастные особенности. А в психоанализе очень много ни на чем не основанных спекуляций. В чем суть клинического психоанализа? У вас есть проблема, с которой вы не знаете как жить, а психоаналитик дает вам вашу биографию, он дает вам якобы объяснение того, что у вас произошло. Вам становится понятно, почему вы такой, а не другой, вам становится легче жить - вот это и есть, так сказать, психоанализ. Это очень хорошая, полезная процедура, но психоанализ не обладает никакой позитивной силой, он ничего предсказать не может. Ретроспективно он может объяснить все, что угодно, предсказать - ничего. Придет другой психоаналитик, вы полежите у него на кушетке - он из тех же самых обрывков, которые от вас получил, придумает вам другую историю вашей жизни, предложит другую, не менее приемлемую версию. Слава Богу, вам стало легче - все оправданно. Поэтому Фрейд, хотя большинство его положений сегодняшней наукой не подтверждаются, был гений. У Фрейда не было чепухи, он и сегодня интересен. Но он ведь не случайно называл психоанализ мифологией: в психоанализе все заведомо конструируется. Спорту и футболу лучше иметь дело с более приземленными науками.

Например, психоанализ к сексологии совершенно маргинален, хотя имеет право на существование. Поскольку психоанализ был запрещен, его не было, у нас были психологи, психиатры. Иногда к нам приезжали профессиональные психоаналитики, проводили тренинги. Если человек говорит, что он психолог, психотерапевт, психиатр, я отношусь к этому с доверием: я предполагаю, что у него есть соответствующий диплом. Но если кто-то говорит, что он психоаналитик, у меня это вызывает очень большое недоверие. Когда-то, когда я занимался вопросами личности, я читал лекции и по психоанализу. Мои статьи всегда включали в сборники по психоанализу. Я не бранился, я предлагал то, что, на мой взгляд, надо было отрабатывать. Я всегда считал, что есть очень много такого, что надо знать.

В те годы я читал - и мне это показалось очень интересным - о сравнении двух школ психоаналитики (они же никогда друг с другом не разговаривают), а психоаналитика всегда вызывала сомнения. Были выбраны пациенты, о которых все было заранее известно, жюри, и каждый психоаналитик беседовал с пациентом и ставил свой диагноз. Получилась картина очень смешная и вместе с тем абсолютно логичная. Разница оказалась не между школами, а между опытными и неопытными психоаналитиками. Опытные психоаналитики в разных терминах, разными словами ставили один и тот же диагноз, потому что они видели человека, который был перед ними. Молодые расходились радикально, потому что они мысленно заглядывали в учебник и подводили человека «под статью», а «статьи» у них были разные. В данном случае психоанализ, как и многие другие вполне почтенные вещи, это натренированная интуиция. И это не недостаток, а достоинство. Если же у тебя есть схема, под которую ты подводишь объект исследования, которой ты пользуешься как отмычкой ко всему на свете, то лучше с тобой дела не иметь. Так что в футболе психоанализ я бы применять поостерегся.