Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Автор: Янг Скотт

Глава 6

– Что произошло вчера между вами и Бенни? – спросила Памела, когда они сидели в кофейном баре в холле гостиницы. Большинство хоккеистов отправились играть в гольф. Билл никогда не играл в эту игру, но, откровенно говоря, сегодня ему очень хотелось быть среди них. С каждым днем он все больше и больше нервничал: в конце недели должны были быть первые отчисления из лагеря.

Биллу ужасно не хотелось попасть в число неудачников, но его постоянно преследовала мысль, зачем «Листьям» держать такого игрока, как он, не имеющего почти никакого опыта?… Билл забывал об этом только на тренировках – играл, не думая ни о чем, защищал ворота, сам переходил в контратаку, прерывал комбинации противника… Но после тренировок ему мучительно не хватало друга, с кем бы он мог отвести душу, поделиться своими сомнениями, кто бы мог его успокоить… И меньше всего он хотел вспоминать о Бенни Муре. А тут, как нарочно, Памела сама завела этот разговор.

Билл пожал плечами.

– Ничего особенного, – сказал он, пытаясь уйти от ответа. – Не хотите ли сандвич?

Памела отрицательно покачала головой, и он заказал себе сандвич и молочный напиток.

– Может быть, кофе? – предложил он. – Или еще кока-колы?

Она улыбнулась и снова покачала головой.

В это время дня в холле почти никого не было. В баре они находились одни. Памела была в зеленой вельветовой куртке, которая очень ей шла.

– Ничего особенного, – повторила она с кислой улыбкой. – Вечером все только о вас и говорили. Но когда я спросила об этом Бенни, он чуть не оторвал мне голову. Тогда я догадалась: у вас произошло что-то серьезное.

Билл не смог сдержать улыбки.

– Мне он тоже едва не оторвал голову.

Девушка побледнела, и Билл быстро добавил:

– Я хочу сказать, что ничего особенного не случилось! Обычное дело. Один раз мы столкнулись, и я повалил его на лед, в другой раз он меня.

Но ничто не могло переубедить Памелу.

– Судя по тому, что я слышала, между вами произошла чуть ли не драка… – она помешала льдинки в своем бокале с остатками кока-колы. – Иногда я очень тревожусь за него. Тревожусь, что он может кого-нибудь покалечить, – сказала она тихо, словно разговаривая с собой. – Он и дедушка иногда доходили до потасовки… Дедушка был совсем старенький…

Биллу вдруг захотелось о многом расспросить девушку, но он промолчал.

«Неужели она ничего не знает о вчерашней игре? А возможно, и знает. Она же читает газеты! Из спортивного репортажа могла узнать о стычке парня из школьной команды по имени Билл Спунский со Злым Бенни Муром»… – размышлял Билл.

Билл начал понимать, что значит быть у всех на виду, когда утром в шесть тридцать задребезжал телефонный звонок и голос дежурного администратора, который обычно не говорил ничего кроме: «Доброе утро. Уже половина седьмого», на этот раз спросил: «Это мистер Спунский или мистер Мерилл?»

– Спунский, – в полусне ответил Билл.

– Большой репортаж о вас и Бенни Муре в сегодняшней газете, – сказал дежурный. – Может быть, вам интересно узнать…

Тим Мерилл лег на спину, заложив руки за голову. Утренний звонок телефона был делом обычным, но на этот раз он обратил внимание на некоторую разницу.

– Что там стряслось? – спросил он.

– В сегодняшней газете что-то напечатано про меня и Бенни Мура, – ответил Билл.

– Как голова? Болит? – улыбнувшись, спросил Мерилл.

Билл осторожно пощупал шишку за правым ухом. Он сделал ошибку, пытаясь проскочить между Муром и бортиком. Мур поддел его ногой и бедром, зацепил высоко поднятым локтем и клюшкой. Сила столкновения плюс скорость, с которой бежал Билл, сделали удар довольно чувствительным.

Мерилл поднялся с кровати и отправился принимать душ. Он был старше, и естественно, что Билл всегда пропускал его вперед.

– С чего начался твой конфликт с Муром? – спросил Мерилл, стоя под душем.

Билл рассказал об их первой встрече в номере.

– Я подумал было, что он зашел поговорить с вами, – заключил Билл.

До того, как Мур вчера толкнул его на борт, он два или три раза встретил его на корпус. По-видимому, Мур счел это вызовом со стороны Билла. Всякий раз, когда на льду он вступал с ним в единоборство или когда Мур участвовал в атаке, Билл весь напрягался. Он не понимал, какое отношение это имеет к их первой стычке, но не забывал о репутации Мура. Теперь же случившееся очень тревожило Билла.

Надо било быть начеку, помня о характере Мура, который может не сдержать себя и пустить в ход клюшку или еще как-нибудь проявить свой нрав.

Билл понимал, что Мерилл не будет вникать в подробности. Такие вещи редко случались в благожелательной атмосфере тренировочного лагеря. Хоккеисты подшучивали друг над другом, рассказывали всякие байки 6 товарищах, но все это было без озлобления. Интересно, что же там написано в газетах…

Мерилл вышел из ванны, и Билл отправился под душ. Горячая вода приятно обжигала тело. Он не любил холодный душ и не понимал, что в нем находят хорошего.

Выйдя из ванны, Билл начал одеваться, а Мерилл причесывался перед зеркалом.

– До сих пор ты хорошо справлялся с Муром, – сказал он, глядя в зеркало. – Тебе может повредить только, если ты ему поддашься или не сумеешь сдержаться. Знаю по себе, иногда это бывает очень трудно. Нельзя перейти за грань жестокой силовой борьбы, чтобы не нанести сопернику травму.

На этом разговор их закончился. Никаких наставлений или пустых слов – лишь спокойная констатация. Как и в жизни. Тим часто говорил ему, что хоккей требует твердости характера и умения владеть собой, и Билл это запомнил.

Спустившись в холл, Билл купил газету. Занятно, некоторые из молодых игроков ворчали, что им платят на сборах всего 200 долларов в неделю. Биллу эта сумма казалась целым состоянием. Им оплачивали проезд до Питерборо, гостиницу и питание. А тратился он только на редкие посещения кино и на что-нибудь в баре. Не задумываясь, Билл выложил 25 центов за газету. Правда, как выяснилось чуть позже, он мог этого и не делать. Когда они с Мериллом пришли на завтрак, то увидели Мак-Гарри, который стоял посередине столовой в позе трибуна, держа в одной руке тарелку с яичницей, а в другой газету. Мура в столовой еще не было, и это обрадовало Билла. Жестикулируя, Мак-Гарри с выражением читал вслух спортивный репортаж, вызывая общий смех и комментарии присутствующих. Будь здесь Мур, подумал Билл, вряд ли тут царила бы такая атмосфера непринужденного веселья, вызванная комическим представлением Мак-Гарри.

– А вот и сам молодой лев, – объявил он, низко поклонившись Биллу. – Я не надеялся увидеть вас сегодня утром, молодой человек, после того, как прочел в газете, где говорится следующее… Он принялся искать глазами нужное место. Итак:

«Развитие ссоры достигло вчера своего апогея во время вечерней тренировки. Мур гонялся по всему полю за Спунским, чтобы припечатать его к борту, и он этого достиг, толкнув Спунского на борт с треском, который можно было услышать в соседней провинции Онтарио. Спунский рухнул на лед, словно его ударили обухом по голове, и, поднявшись, был в состоянии грогги. Однако он вскоре оправился, и до конца тренировки никаких стычек между молодым парнем из Виннипега и Злым Бенни Муром больше не произошло…»

Мак-Гарри продолжал читать:

«Наблюдатели, находившиеся на стадионе, дивились, как далеко допустит Покеси Уорес развитие этой распри. Большое значение придается поведению Мура на сборах. Прошлогодняя дисквалификация все еще висит над ним. Если он будет вести грязную игру со своими возможными партнерами по команде, возможно, что никто в НХЛ не захочет подвергнуть свою команду риску зачислить его к себе. В прошлом уже случалось, что…»

Но на этом месте чтеца прервали крики: «Хватит, Мак-Гарри, принимайся за еду!», – что он и сделал.

Мур пришел в столовую несколько позже. В руках у него тоже была газета. Билл принялся за свою с того места, на котором остановился Мак-Гарри:

«…уже случалось, что хорошие хоккеисты были вынуждены на длительное время выходить из игры из-за своего необузданного характера и отсутствия здравого смысла, чтобы вести чистую игру. И это несмотря на их очевидные способности и мастерство, превосходящие многих других хоккеистов. Напомню, что Мур во время этих сборов проходит испытание. Возможно, кое-кто думает, что Мур хочет показать свое умение вести силовую борьбу, ополчившись на юношу, приглашенного на сборы непосредственно из школьной команды и тем самым принести себе пользу. Но те, кто так думают, не видели в игре Спунского. Когда он овладевает шайбой и мчится с ней через все поле, я не знаю более грозного хоккеиста. Это ни с чем не сравнимо и поразительно в новичке. Если хотите узнать мой прогноз, вот он: в ближайшие дни одному из этих ребят придется наложить несколько швов, и тогда Уорес призовет их к порядку. Единственно, что ему останется, это перевести Мура или Спунского в другую смену для тренировок. Тогда стычки прекратятся сами по себе».

Билл прочел и начало репортажа. Там говорилось, что в конце недели, согласно заявлению тренера Уореса, двенадцать новичков будут отчислены из лагеря. Репортер не пытался угадать, кого именно оставят на сборах на следующую неделю. Билл торопливо просмотрел глазами этот абзац, не названы ли какие-нибудь фамилии. Нет, ни одна названа не была.

«Часть из них передадут в команды юниоров, где они пройдут в течение года испытание до следующих сборов. Остальные, видимо, не сумели проявить себя».

«Хорошо это для меня или плохо?» – задумался Билл.

Покидая столовую, он столкнулся в дверях с Муром. Он с ухмылкой взглянул на Билла и процедил сквозь зубы:

– Ну как твой котелок?

Биллу хотелось сказать что-нибудь поостроумнее, но ничего не пришло в голову.

– В полном порядке, – проговорил он, тоже усмехнувшись.

– Ну и хорошо, – миролюбиво произнес Мур.

В этот момент он даже понравился Биллу. Но ему приходилось встречаться и с другим Муром, беспощадным и мстительным. Забывать этого Мура было нельзя.

По дороге на стадион Билл шел вместе с Джиггсом Манисколой и Джимом Бэттом. С того самого дня, как Бэтт появился в раздевалке без коньков, он не произнес и трех слов. «Считал, что коньки не пригодятся тебе, чтобы попасть в команду «Листьев»? Ироническое замечание Дейела повторялось теперь из уст в уста во всех сменах и раздевалках. Бэтт казался неуклюжим, нескладным парнем с фермы, пока не надевал коньки. Но на льду он ничем не отличался от профессиональных форвардов «Кленовых листьев». Билл наблюдал за ним на тренировочных играх. Сейчас Бэтт шагал рядом, как обычно не произнося ни слова.

– Ты знаешь, почему Мур так зол на тебя? – спросил Манискола.

Билл покачал головой. Они шагали под густыми кленами, листья едва начали покрываться багрянцем, было тихое, бодрящее сентябрьское утро. На небе ни облачка. День был слишком хорош, чтобы вспоминать о невзгодах жизни.

– А потому, – сам же отвечал Манискола на свой вопрос, – что Муру не нужно для этого никакого повода. В нескольких играх, что он играл за «Листья», он покалечил Генри Кэннона из Монреаля, и тому наложили десять швов после того, как Мур ударил его клюшкой, заперев в угол. Возможно, что это произошло случайно, но Мур всегда делает так, будто произошла случайность. Они помчались за шайбой, и Мур ударил его локтем, а затем задел клюшкой по лбу. Вот тебе и случайность! Но когда я подкатил к ним, то услышал, как Мур сказал Кэннону: «В следующий раз я сверну тебе голову!»

Они прошли еще полквартала. Впереди уже был виден стадион.

– Но главное в том, – заключил Джиггс Манискола,- что во время первой игры в две команды ты его переиграл.

– Любой игрок может выглядеть слабо в какой-нибудь игре! – запротестовал Билл. – Я хочу сказать, ведь Ансон Оукли обманул меня своим финтом, я даже не успел опомниться… – уныло усмехнулся при воспоминании об этом Билл.

– При чем тут это, Спунский, – возразил Манискола. – Мы сейчас говорим о Муре. Он будет злиться на любого, кто одурачит или переиграет его на поле. При случае он готов будет сделать из него отбивную котлету. Но восемнадцатилетнему юнцу прямо со школьной скамьи, над кем он все время посмеивался и кто в первой же игре припечатал его ко льду, не простит никогда.

Они остановились перед светофором в ожидании зеленого света, когда Бэтт вдруг произнес:

– Ему нужен хороший друг.

Манискола и Билл удивленно взглянули на Бэтта.