Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Автор: Янг Скотт

Глава 1

Со старым коричневым отцовским чемоданом в руке Билл Спунский сошел с автобуса и остановился в нерешительности, не зная, в какую сторону идти. Ему не часто приходилось бывать на больших автостанциях с их суетой, запахом бензиновой гари, шумом и неразберихой. Из громкоговорителя то и дело раздавались объявления об отправке очередного рейса, и люди спешили занять свои места, в автобусах.

В письме, которое пришло из Торонто, Биллу предлагалось в воскресенье вечером прибыть в Питерборо, в тренировочный лагерь «Кленовых листьев», в котором открывался сезон в понедельник утром. Отсюда до дома было добрых полторы тысячи миль, и Билл вдруг почувствовал себя очень одиноким.

При виде его коренастой рослой фигуры, коньков через плечо, легкого плаща и чемодана можно было безошибочно определить, кто он и куда направляется.

– Тебе нужен тренировочный лагерь «Листьев»? – окликнула его пожилая женщина из табачного киоска. Билл подошел поближе.

– Да, – ответил он. – Не скажете, как пройти в отель «Императрица»?

– Пойдешь по этой улице, первый поворот налево, затем направо, и ты на месте, – объяснила женщина, удивленно разглядывая Билла. – Ты никогда не бывал здесь?

Он покачал головой.

– Так я и подумала. Я знаю всех, кто приезжает на сборы. Не пропустила еще ни одного матча. А за кого ты будешь играть?

– За «Листья», надеюсь, – пробормотал Билл.

Она недоверчиво улыбнулась. Питерборо славился своей юниорской командой, одной из лучших в провинции Онтарио. Киоскерша, конечно, понимала, какой огромный скачок должен проделать подросток его лет, если только он не являлся знаменитым юниором, чтобы сразу попасть в команду Национальной Хоккейной Лиги.

Но Билл-то знал, что ни в какой юниорской команде он не играл и самым большим его спортивным успехом была школьная команда старших классов.

– Что же, господь не любит пессимистов! – пробормотала она и обернулась к подошедшему покупателю.

Билл отправился в указанном направлении.

Стоял теплый сентябрьский вечер, на улицах Питерборо было оживленно, одна за другой проносились машины. Люди возвращались после уик-энда, проведенного на природе в Питерборо, а может быть, и в Торонто или других городах. Билл с интересом разглядывал витрины магазинов – ювелирных, канцелярских принадлежностей, музыкальных, многочисленные кафе и пиццерии. Из головы не выходила улыбка женщины из табачного киоска. Но надо ли было говорить ей, что, возможно, он вернется обратно в школу или в лучшем случае будет играть в одной из юниорских команд Виннипега? А это не исключено. В пригласительном письме, которое он получил в Гарденсе, где проработал все лето, была приписка Остряка Джексона. Всего два слова: «Желаю удачи!» Ох, как она была ему сейчас нужна!

Билл не переставал удивляться тому, что «Кленовые листья» остановили на нем свой выбор. Обычно никто из кандидатов не знал об этом до самого последнего момента, то есть до вызова в тренировочный лагерь, а для него было сделано исключение. Спасибо Джексону. Ведь он еще не окончил школу и ни один клуб не рискнул бы завербовать его, как говорится, сделать ставку на темную лошадку. Но Джексону удалось убедить владельца «Кленовых листьев», что Спунского нельзя упустить. Джексон знал также, что Биллу необходимо подучиться бегать на коньках, он был осведомлен и о финансовых трудностях Спунских и о намерении Билла во время летних каникул работать на складе Десмонда полный рабочий день, чтобы помочь семье выпутаться из долгов. Именно поэтому Джексон направил Билла в конькобежную школу «Кленовых листьев» в Гарденс и пристроил его там на работу. Билл занимался в тамошнем парке уборкой спортивных залов после выступлений рок-ансамблей, матчей борцов, всяческих собраний и митингов. Жил он в небольшом пансионе, днем тренировался, а затем вкалывал допоздна. У него не оставалось времени даже на то, чтобы затосковать по дому.

Конечно, он хотел бы после школы поступить в университет, но это было несбыточной мечтой, и профессиональный хоккей казался ему единственным выходом из создавшейся обстановки.

Билл повернул за угол и вышел на главную улицу.

Здесь было еще оживленнее. Пройдя еще квартал, он свернул направо и увидел напротив святящиеся неоновые буквы: «Отель «Императрица».

Через вертящуюся дверь Билл робко вошел в холл и огляделся. Несколько человек сидели в глубоких креслах, покуривая и читая газеты и журналы. Они подняли головы и равнодушно посмотрели на Билла, но, увидев через плечо у него коньки, начали вполголоса о чем-то переговариваться. Билл усмехнулся. Настанет день, когда все будут знать, кто он. Во всяком случае, он на это надеялся.

В дальнем углу за конторкой дежурного администратора сидела молоденькая рыжеволосая девушка, внимательно наблюдавшая за Биллом.

– Вы приехали в тренировочный лагерь «Кленовых листьев»? – спросила она, когда Билл приблизился.

– Да.

– Фамилия?

Билл назвал. Маленьким пальчиком она провела по какому-то списку, отпечатанному на машинке.

– Комната 309, третий этаж, – сказала девушка и протянула ему ключ. – Прочтите объявление у лифта.

Направляясь к лифту, Билл краем глаза заметил, что она внимательно изучает список, в котором значится его фамилия, словно пытаясь вспомнить, не приходилось ли ей прежде ее встречать. Он не смог удержаться от улыбки.

У лифта, над кнопкой вызова, был приколот лист бумаги, в котором говорилось следующее:

«Медицинское освидетельствование всех игроков проводится в танцзале отеля в 9 утра в понедельник. Принимают четыре врача. Все, прибывшие в тренировочный лагерь – повторяю Все, – должны пройти медосмотр.

Расписание на понедельник: 7.30 – первый завтрак; 9.00 – медосмотр; 11.45 – второй завтрак; в 13.00 на катке – выдача экипировки. Прибывшие своим транспортом оставляют машины на стоянке отеля. На каток и обратно – пешком».

Подпись – Уорес.

Каждая строка объявления у лифта дышала деловитостью.

Волнуясь, Билл нажал кнопку и стал ожидать лифта. В прошлом году он много читал о Покеси Уоресе, старшем тренере торонтских «Листьев», и часто видел его по телевидению. Где-то даже прочел его характеристику, выраженную тремя словами: «знающий свое дело». Когда Уорес принял «Листья», они находились чуть ли не на последнем месте, но с его появлением стали как минимум доходить до полуфинала.

Лифт еще не успел спуститься, когда девушка из-за конторки окликнула его:

– Мистер Спунский!

Билл обернулся.

– Я забыла сказать, что вы делите комнату с Тимом Мериллом, но он приедет только завтра. И просьба к вам: если вы встретите наверху Бенни Мура, попросите его позвонить сестре.

Последних слов он почти не слышал. Тим Мирилл!… Один из лучших хоккеистов «Кленовых листьев»!… И он будет жить вместе с ним… А что она сказала о Бенни Муре?… Тоже знакомое имя…

Билл вышел на третьем этаже и сразу окунулся в шум и суету. Как-то давно, ворочаясь без сна в постели в думах о будущем, он именно так представлял себе атмосферу ежегодных сборов, и не ошибся. Из всех дверей доносились громкие голоса, смех, музыка из транзисторных приемников, глухой шум струящейся в ванных воды.

У одной из дверей стоял молодой человек. Увидев Билла, он нарочито громко, на весь коридор, произнес:

– Добрый вечер, мистер Уорес!

Сразу все стихло. Из дверей высунулись головы. Не увидев Покеси Уореса, кто-то крикнул:

– Ложная тревога! Это не тренер!

Билл невольно улыбнулся этому розыгрышу. Со старым отцовским чемоданом и плащом в одной руке, с коньками в другой он шел по коридору, поглядывая на двери в поисках своего номера.

– Тебе какую комнату? – спросил молодой человек с прической под ежик.

– Триста девятую.

– Дальше по коридору.

Некоторые двери были распахнуты настежь. Мимоходом Билл заглядывал в них. Молодые люди в спортивных костюмах устраивались на новом месте.

Он дошел до 309-й комнаты и остановился в растерянности. Дверь была распахнута… Но ведь Тим Мерилл должен приехать только завтра… Билл увидел лежащего на кровати молодого человека. Туда ли он попал? Нет, на двери значился номер 309, и Билл вошел, поставил чемодан, повесил плащ и коньки.

На кровати, попыхивая сигарой, лежал молодой человек, но это не был Тим Мерилл. Не поднимая головы, он вынул изо рта сигару и спросил:

– Кто ты, малый?

– Билл Спунский.

– Откуда?

– Из Виннипега.

Парень пристально поглядел на него и, пыхнув сигарой, спросил:

– Ты не играл с «Монархами», когда мы встречались в полуфинале?

Билл отрицательно покачал головой.

– Я играл в школьной команде, – сказал он.

Незнакомец сел в постели. Пепел с кончика сигары упал на одеяло, и он небрежно смахнул его на пол.

– В школе?! – переспросил он. – Ясно! Ты из тех, кого «Листья» взяли прямо из пеленок!

Насмешливый тон не понравился Биллу, даже несколько разозлил его. Еще на автостанции Биллу повстречался какой-то хоккейный фанатик. Увидев у Билла коньки, он забросал его кучей вопросов, но закончил так же разочарованно: «Ах, из школьной команды! Сюрприз нового набора…» То же происходило и в автобусе, по дороге сюда. Сначала водитель, затем сосед, который скорбно заметил: «Еще никогда не слышал, чтобы со школьной скамьи попадали в профессионалы!» – словно Билл обманывал его. Нотки недоверия и насмешки звучали у всех, кто заговаривал с ним, точь-в-точь, как у этого парня на кровати.

– Именно так! – коротко обрезал Билл. – Из школы.

Ему не хотелось продолжать разговор на эту тему, и он спросил:

– А вы кто?

Парень несколько секунд размышлял над вопросом, уставившись на кончик дымящейся сигары.

– Значит, ты не знаешь, кто я? – вопросом на вопрос ответил он.

– Нет.

– Я Бенни Мур.

Сказав это, он уперся взглядом в Билла, словно желая проверить, какое впечатление произведет его имя.

Билл сразу же вспомнил просьбу девушки-администратора.

– Слышал, – холодно произнес он. – Вас просили позвонить вашей сестре.

– Кто просил?

– Дежурная внизу.

– Ах, она… – протянул Мур.

– Вы живете в этом номере? – спросил Билл.

– А разве похоже, что я здесь живу? – саркастически отозвался Мур.

– Вы поняли, что я имею в виду, – невозмутимо, произнес Билл. – Мне сказали, что я буду жить здесь с Тимом Мериллом.

При этих словах Биллу показалось, что в глазах Мура сверкнуло что-то вроде зависти.

– Я забыл взять внизу ключ от своего номера, – хмуро объяснил он. – А тут горничная делала уборку, вот я и вошел отдохнуть немного. Еще подумал, что встречу Мерилла.

Биллу показалось странным, что кто-то мог запросто войти в чужую комнату, расположиться на чужой постели и задымить сигарой…

Беззастенчивый тип, решил он про себя. На его месте Билл неделю прождал бы у двери, лишь бы увидеть Мерилла и сказать ему несколько слов. А может быть, так принято у профессионалов?…

– Тузы из «Листьев», конечно, соизволят прибыть завтра, к началу медосмотра… Только мы, несчастные юниоры, и школьники, – сделав ударение на последнем слове, криво усмехнулся Мур и продолжал, – должны явиться с вечера в воскресенье…

Мур встал и потянулся. Он был повыше Билла и шире в плечах.

– Я и сам не прочь приехать сюда в комфортабельном автомобиле с откидывающимся верхом, – завистливо продолжал Мур, поглядывая на Билла. – Ты, верно, возгордился, что тебя поместили вместе с Мериллом?

– Я приехал сюда играть в хоккей, и мне все равно, с кем меня поселили, – отозвался Билл,

– Я приехал сюда играть в хоккей, и мне все равно, с кем меня поселили, – писклявым голосом передразнил Мур.

Явно довольный собой, он снова растянулся на постели, запыхтел сигарой, пустив облако дыма к потолку.

– Запомни, малый, когда начнутся тренировочные игры, берегись – я бью наповал.

Положив чемодан на кровать, Билл принялся расстегивать ремни.

– Я тоже бью наповал, – ответил он.

– Что, что? – переспросил Мур, рывком садясь на край постели.

Билл посмотрел ему в глаза, понимая, что тот подначивает его, вызывая на ссору, и решил не поддаваться,

– Я тоже бью наповал, – повторил он.

Билл кое-что знал о Муре. Он был известен не только как классный хоккеист, но и по другим причинам.

Весной, в финальных играх команд юниоров, Мур был дисквалифицирован за то, что бросил шайбу в арбитра, удалившего его на две минуты. Шайба попала арбитру в лицо, и врачам пришлось наложить несколько швов. Дисквалификация еще не была снята. Билл читал об этом в одной из торонтских газет. Там, между прочим, говорилось:

«… Среди кандидатов числится и Бенни Мур. Решение о его дисквалификации за нанесение травмы арбитру во время полуфинальной игры юниоров должно быть рассмотрено в конце сентября. «Листья», очевидно, верят в его способности и надеются, что за время тренировочного сбора наказание будет снято. Поведение Мура на сборах возможно повлияет на решение руководства НХЛ. Иначе говоря, если он вновь не сорвется, то все будет в порядке. В противном случае – вон!»

– Буду ждать, когда ты в первый раз стукнешь меня, – лежа на постели, произнес Мур.

Спунский был на два года моложе Мура. Слышал Билл и о биографии Мура, которая в какой-то мере могла объяснить черты его характера. Сирота, он жил у деда с бабкой, несколько лет провел в детдомах. По-видимому, Мур считал обязательным поддерживать свою репутацию забияки. Но Билл слишком был утомлен, чтобы играть в его игры. Прошлой ночью он работал далеко заполночь после матча борцов и к тому же плохо спал, возбужденный предстоящей поездкой на сборы.

– Пора бы тебе повзрослеть, Мур, – сказал он резко.

Он не заметил, что в дверях стояли трое парней, которые слышали его последние слова. Раздался взрыв хохота. Один из молодых людей крикнул на весь коридор:

– Эй, ребята! Знаете, что новенький заявил Бенни Муру? «Пора бы тебе повзрослеть, Мур!»

Послышался чей-то ленивый голос:

– Сообщите мне день его похорон.