Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Автор: Павлов C.E.

Глава V. Современная теория адаптации

Может показаться, что разногласия, зафиксированные в работах различных авторов по вопросу лабильности функциональных систем несущественны. Однако в том числе ошибочная точка зрения по данному вопросу не дает возможности В.Н.Платонову (1988, 1997) и другим последователям Ф.З.Меерсона (1981) занять реальные физиологические позиции во взгляде на сущность процесса адаптации. С другой стороны принципиальная позиция по вопросу о лабильности функциональных систем и «придание» целостным сформированным функциональным системам свойства абсолютной специфичности [С.Е.Павлов, 2000] позволила внести обоснованные изменения в собственно теорию функциональных систем, раскрыть системные механизмы адаптации [С.Е.Павлов, Т.Н.Кузнецова, 1998; С.Е.Павлов, 1999, 2000 и др.] и доказать на практике [С.Е.Павлов, Т.Н.Кузнецова, А.В.Афонякин, 2001] работоспособность предложенной теории адаптации.

Критический анализ господствующих сегодня представлений о механизмах адаптации [Г.Селье, 1936, 1952; Ф.З.Меерсон, 1981; Ф.З.Меерсон, М.Г.Пшенникова, 1988; В.Н.Платонов, 1988, 1997; и др.] позволил в полной мере оценить их абсурдность и привел к необходимости описания основных реально действующих законов адаптации:

  1. Адаптация – процесс непрерывный, прекращающийся только в связи со смертью организма.
  2. Любой живой организм существует в четырехмерном пространстве, а, следовательно, процессы его приспособления не могут быть описаны линейно (адаптация – дезадаптация - реадаптация: по Ф.З.Меерсону, 1981; В.Н.Платонову, 1997; и др.). Процесс адаптации схематично может быть представлен в виде вектора, свои размером и направлением отражающего сумму реакций организма на произведенные на него в определенный период времени воздействия.
  3. В основе процесса адаптации высокоорганизованного организма всегда лежит формирование абсолютно специфической функциональной системы (точнее - функциональной системы конкретного поведенческого акта), адаптационные изменения в компонентах которой служат одним из обязательных «инструментов» ее формирования [С.Е.Павлов, 2000 а,б]. Имея в виду тот факт, что адаптационные изменения в компонентах системы «обеспечиваются» всеми видами обменных процессов, следует поддержать и концепцию о «взаимосвязи функции и генетического аппарата» [Ф.З.Меерсон, 1981], обозначив при этом, что в целостных системах (а тем более – в организме в целом) далеко не всегда можно вести речь об «увеличении мощности системы» и интенсификации белкового синтеза в ней в процессе адаптации организма [Ф.З.Меерсон, 1981], а потому принцип, на основании которого осуществляется «взаимосвязь функции и генетического аппарата», на наш взгляд, гораздо более корректно может быть представлен как принцип «модуляции генома» [Н.А.Тушмалова, 2000 а,б].
  4. Системообразующими факторами любой функциональной системы являются конечный [П.К.Анохин, 1935, 1958, 1968, 1975 и др.] и промежуточные результаты ее «деятельности» [С.Е.Павлов, 2000], что обуславливает необходимость всегда мультипараметрической оценки не только конечного результата работы системы [В.А.Шидловский, 1982], но и характеристик «рабочего цикла» любой функциональной системы и определяет ее абсолютную специфичность.
  5. Системные реакции организма на комплекс одновременных или (и) последовательных средовых воздействий всегда специфичны, причем неспецифическое звено адаптации [Л.Х.Гаркави, Е.Б.Квакина, М.А.Уколова, 1977, 1979; С.Е.Павлов, 2000; Г.Селье, 1960; и др.], являясь неотъемлемым компонентом любой функциональной системы, также определяет специфику его реагирования [С.Е.Павлов, 2000 а,б].
  6. Можно и нужно говорить об одновременно действующих доминирующем и обстановочных афферентных влияниях, но следует понимать, что организм реагирует всегда на весь комплекс средовых воздействий формированием единой специфичной к данному комплексу функциональной системы [С.Е.Павлов, 2000]. Таким образом, доминирует всегда целостная деятельность организма [П.К.Анохин, 1958], осуществляемая им в конкретных условиях. Но поскольку конечный и промежуточные результаты этой деятельности являются системообразующими факторами [П.К.Анохин, 1935, 1958, 1968, 1975; С.Е.Павлов, 2000], то следует принять, что любая деятельность организма осуществляется предельно специфической (формирующейся или сформированной) функциональной системой, охватывающей весь спектр афферентных влияний и которая только в момент осуществления своего «рабочего цикла» и является доминирующей. В последнем мы противостоим мнению Л.Матвеева, Ф.Меерсона (1984), считающих, что «система, ответственная за адаптацию к физической нагрузке, осуществляет гиперфункцию и доминирует в той или иной мере в жизнедеятельности организма».
  7. Функциональная система предельно специфична и в рамках этой специфичности относительно лабильна лишь на этапе своего формирования (совершающегося процесса адаптации организма). Сформировавшаяся функциональная система (что соответствует состоянию адаптированности организма к конкретным условиям) теряет свойство лабильности и стабильна при условии неизменности ее афферентной составляющей [С.Е.Павлов, 2000]. В этом мы расходимся с мнением П.К.Анохина (1958, 1968, 1975 и др.), наделившего функциональные системы свойством абсолютной лабильности и, тем самым, лишившего функциональные системы их «права» на структурную специфичность.
  8. Любая по сложности функциональная система может быть сформирована только на основе «предсуществующих» физиологических (структурно-функциональных) механизмов («субсистем» – по П.К.Анохину, 1958, 1968, 1975 и др.), которые, в зависимости от «потребностей» конкретной целостной системы, могут быть вовлечены или не вовлечены в нее в качестве ее компонентов. При этом следует понимать, что компонент функциональной системы это всегда структурно обеспеченная функция какой- то «субсистемы», представление о которой не идентично традиционным представлениям об анатомо-физиологических системах организма [П.К.Анохин, 1958, 1968, 1975 и др.].
  9. Сложность и протяженность «рабочего цикла» функциональных систем не имеет границ во времени и пространстве. Организм способен формировать функциональные системы, временной интервал «рабочего цикла» которых не превышает долей секунд и с таким же успехом может «строить» системы с часовыми, суточными, недельными и т. д. «рабочими циклами». То же можно сказать и о пространственных параметрах функциональных систем. Однако, необходимо отметить, что чем сложнее система, тем сложнее же устанавливаются в ней связи между ее отдельными элементами в процессе ее формирования и тем эти связи потом слабее в том числе в сформировавшейся системе [С.Е.Павлов, 2000].
  10. Обязательным условием полноценного формирования любой функциональной системы является постоянство или периодичность действия (на протяжении всего периода формирования системы) на организм стандартного, неизменного комплекса средовых факторов, «обеспечивающего» столь же стандартную афферентную составляющую системы [П.К.Анохин, 1958, 1968, 1975 и др.; С.Е.Павлов, 2000].
  11. Еще одно обязательное условие формирования любых функциональных систем – участие в этом процессе механизмов памяти. Если в нейронах коры головного мозга не будет оставаться подробной информации о любом воздействии на организм или любом произведенном самим организмом действии и его результатах, процесс построения функциональных систем становится невозможным по определению. В связи со сказанным: ни один из эпизодов жизни высокоорганизованного организма не проходит для него абсолютно бесследно.
  12. Процесс адаптации, несмотря на то, что он протекает по общим законам, всегда индивидуален, поскольку находится в прямой зависимости от генотипа того или иного индивидуума и реализованного в рамках этого генотипа и в соответствии с условиями прежней жизнедеятельности данного организма фенотипа [С.Е.Павлов, 2000]. Это обуславливает необходимость использования в исследовательской работе при изучении процессов адаптации прежде всего принципа индивидуального подхода.

Абсолютная функциональная специфичность целостных функциональных систем - функциональных систем конкретных поведенческих актов - определяется столь же абсолютной структурной специфичностью компонентов этих функциональных систем, «взаимосодействие» которых и обеспечивает реализацию данных поведенческих актов. Одним из механизмов, поддерживающим специфические взаимоотношения между компонентами конкретной функциональной системы в процессе «исполнения» организмом конкретного поведенческого акта, может являться механизм направленного перераспределения периферической гемоциркуляции с преимущественным обеспечением физиологических компонентов, принимающих участие в работе данной системы [С.Е.Павлов, 2000; С.Павлов, З.Орджоникидзе, Т.Кузнецова, 2001]. Более того, вполне логично предположить, что уровень кровоснабжения каждого из компонентов функциональной системы зависит от «долевого участия» данного компонента в работе конкретной функциональной системы. Избирательность кровоснабжения компонентов функциональных систем далеко не единственный механизм, обеспечивающий и определяющий «внутреннюю» специфичность поведенческих актов, но он по праву может быть причислен к числу «основных». И дело не только в том, что кровь (а точнее – эритроциты крови) является «средством» доставки к работающим тканям кислорода – основного источника энергии организма. Кровь осуществляет «транспортные» функции в целом, обеспечивая доставку в ткани организма огромного количества «субстратов», необходимых для его жизнедеятельности в тех или иных условиях существования. Но «пункты» и «размеры» доставки всех этих «субстратов» (включая кислород) всегда и в каждом конкретном случае определяются самой функциональной системой, ее абсолютной спецификой. Поэтому, когда речь идет в том числе о двигательных актах организма, следует четко представлять, что нет «движения вообще» и любой двигательный акт предельно специфичен.

Некогда физкультурный теоретик Лев Павлович Матвеев создал «универсальную» теорию периодизации подготовки спортсменов. Несмотря на половодье фактов, указывающих на ошибочность данной теории, она по сей день главенствует в практической спортивной педагогике. Согласно ее положениям годичный цикл подготовки спортсмена делится на определенные периоды. Один из таких периодов – «общеподготовительный». По мнению абсолютного тренерского большинства, он призван обеспечить «общую физическую подготовку» спортсменов к выполнению ими специальной работы. Но! Нет работы «вообще», нет движения «вообще» и нет физической подготовки «вообще»! То есть сам термин «общая физическая подготовка» не имеет права на существование. Любая выполняемая организмом работа абсолютно специфична и выполнение каждой конкретной работы обеспечивается конкретным комплексом структур организма. И именно этот конкретный комплекс и «тренируется» в процессе выполнения конкретной работы. И на тренировку каждого этого комплекса организм расходует свой функционально-структурный запас, который далеко не беспределен. Образно этот запас можно представить в виде бочки воды, приготовленной для только что посаженного дерева. Разбрызгай эту воду широко вокруг - и дерево засохнет, вылей все сразу под корень – сгниет. И только грамотное дозированное «выпаивание» дерева позволит ему выжить в новых условиях и продолжить свой рост. Тот же Л.П.Матвеев (1997) пишет: «…По мере возрастания абсолютного уровня спортивных достижений становилась анахронизмом некогда … распространенная практика «спортивного универсализма»…». «Для того, чтобы расшириться в одном направлении, природа вынуждена скупиться в другом» (Иоганн Вольфганг Гете). «Если питательные соки притекают в избытке к одному органу, они редко притекают, во всяком случае - в избытке, к другому» (Чарльз Роберт Дарвин). И - незыблемый закон природы: «Если в одном месте что-то прибавится, то в другом месте обязательно убудет». В науке этот закон более известен как закон сохранения энергии. И согласно этому закону, чем более «неспецифична» выполняемая спортсменом тренировочная работа, тем больший ущерб наносится основной спортивной деятельности.

В определении предмета всегда скрыто представление о его сущности и это представление определяет, в том числе - отношение к данному предмету и методические основы «работы» с данным предметом. Еще Рене Декарт говорил: «Определите значение слов и вы избавите человечество от половины его заблуждений». Так, например, представление о наличии у спортсмена отдельных «физических качеств» формирует в сознании тренера понимание необходимости работы над этими «качествами». В соответствии с этим он выбирает такие средства, методы и методики, которые способствуют развитию «требуемых», по его мнению «качеств» и получает соответственный результат: при благоприятных тому обстоятельствах, его подопечные через определенный период начинают демонстрировать гораздо лучшие результаты в «общей физике», а потом тренер бесконечно долго ждет, когда же приобретенные «качества» скажутся в основной спортивной деятельности.

На самом деле упомянутых выше самостоятельных «физических качеств» не существует! Лишь для исследований могут быть выделены отдельные характеристики сокращения конкретных мышц (в том случае, если эти «сокращения» изучаются в лабораторных условиях) или характеристики отдельных движений и целых двигательных актов сложного анатомо- физиологического механизма, которым, по сути, является человеческий организм. Но в любом случае исследователь всегда имеет дело с комплексом «физических качеств» изучаемой им структуры, искусственно вычленяя интересующие его в данный момент «качества». Но все «двигательные характеристики» в реальных движениях человека взаимосвязаны и взаимозависимы. И эта взаимосвязь и взаимозависимость далеко не всегда положительны. Например, при преодолении значительных внешних сопротивлений снижаются характеристики координационной составляющей движения. Чем больше прилагаемое усилие, тем меньше скорость движения и его амплитуда (вынужденно ограничивается активная гибкость). Развитие максимальной динамической силы практически не влияет на состояние скоростной силы и быстроты движений неотягощенных звеньев тела. Вместе с тем увеличение «быстрой» силы сопровождается приростом показателей быстроты движений как отягощенных, так и свободных частей тела. При этом серьезными исследователями, изучавшими особенности проявления «быстрой силы», всегда отмечалась сложная взаимозависимость скорости и силы [А.Н.Воробьев, 1977]. Рост показателей статической силы влияет лишь на увеличение максимальной динамической силы, но не на скоростную силу и быстроту движений. Увеличение любого из силовых показателей не обеспечивает прироста силовой или скоростно-силовой выносливости [М.П.Шестаков, А.П.Назаров, Д.Р.Черенков, 2000]. Профессор Л.П.Матвеев (1997) писал: «…Если, к примеру, на одном и том же этапе тренировки концентрируются в больших объемах подготовительные упражнения, требую- щие полной мобилизации аэробных и анаэробных возможностей спортсмена, вероятен своего рода "конфликт" между кумулятивными эффектами этих упражнений (известно, что возрастание уровня максимального потребления кислорода может сопровождаться снижением уровня так называемого порога анаэробного обмена - ПАНО, и, напротив, - с возрастанием ПАНО может уменьшаться МПК, что получило наименование «феномена Джонгблоя»)…». Таким образом, взаимосвязи и взаимозависимости проявления и развития отдельных «физических качеств» по целому ряду причин не линейны и не могут быть представлены в упрощенном виде, как это пытается делать сегодня абсолютное большинство спортивных педагогов. В спортивной деятельности «физические качества» всегда выступают не самостоятельно, а своими востребованными в этой деятельности долями. И этот комплекс с долевым участием «физических качеств» всегда направлен на достижение конкретного результата спортивной деятельности. Из сказанного следует постулат: абсолютные «физические качества» никогда не востребованы в спорте. Следовательно, в спортивной подготовке необходимо применять средства, методы и методики, обеспечивающие рост специальной тренированности спортсмена. И эти средства и методы тренер всегда должен выбирать исходя из специфики основной спортивной деятельности своих подопечных и всегда - основываясь на знании законов развития и адаптации человеческого организма.

Существуют функциональные системы конкретных, с конкретными параметрами результата и процесса двигательных (и более широко - поведенческих) актов, которые в свою очередь могут становиться компонентами бесчисленного множества более сложных поведенческих актов со своими параметрами результата и процесса. В связи с этим каждая сформированная функциональная система уже приобретает конкретные физиологические очертания с достаточно жесткой (в рамках, определенных ее относительной лабильностью) структурой. Именно поэтому квалифицированные спортсмены имеют максимальные значения потребления кислорода в том виде локомоции, в котором они тренируются [E.L.Fox, D.K.Mathews 1981; R.T.Withers, V.M.Sherman, J.M.Miller, D.L.Costill, 1981], у одних и тех же испытуемых максимальное потребление кислорода, достигаемое в ступенчатом тесте меньше, чем тот же показатель в тесте «удержание критической скорости» [D.W.Hill, C.S.Williams, S.E.Burt, 1997], а при выполнении спортсменами неспецифических для них упражнений максимальное потребление кислорода у них ниже даже при большей мышечной массе, участвующей в работе [Е.Б.Мякинченко, 1997]. В.П.Савин (1985), изучавший «взаимозависимость показателей физического развития с показателями отдельных разновидностей техники передвижения на коньках» квалифицированных хоккеистов приводит данные, свидетельствующие о фактическом отсутствии корреляций (r=0,046) в беге на коньках по прямой линии с показателем бега без коньков. По свидетельству В.А.Геселевича (1991, 1997) у высококвалифицированных спортсменов «…показатели физической работоспособности имеют значительно меньшую тесноту связи с … уровнем специальной подготовленности по сравнению с неспортсменами». Н.Ж.Булгакова с соавт. (1996) пишут о том, что при сравнительной оценке показателей функции внешнего дыхания у пловцов во время плавательного и велоэргометрического тестирований в первом варианте тестирования (более специфичном для указанных спортсменов) «отмечается гиповентиляция» (разница - 20-45%), а показатели максимального потребления кислорода у пловцов, получаемые при плавательных тестированиях выше, чем при беге на тредбане или «работе» на велоэргометре. Л.Л.Головина с соавт. (1998), изучавшие эффекты тренировок на выносливость у детей дошкольного возраста, на основании двигательных тестов и сравнения их результатов у мальчиков и девочек делают вывод, что, в частности, «силовой компонент» («силовые показатели мальчиков в большей степени повышаются в процессе тренировок…») у детей в незначительной степени используется «в процессе выполнения бега на выносливость и на скорость». По свидетельству А.Б.Трембач, В.В.Марченко (2000) «направленность силовой нагрузки одинакового объема у тяжелоатлетов … существенно влияет на электрическую активность мышцы плеча».

Но сколь специфичны двигательные акты, осуществляемые спортсменом в процессе тренировки, столь же специфичны энергетические и субстратные затраты организма совершающего некую конкретную работу и столь же специфичны восстановительные процессы, протекающие в конкретном организме, совершающем или совершившем конкретный двигательный акт или некую сумму двигательных актов. То есть как нет «движения вообще», так не может существовать «восстановления вообще». К слову с этих позиций следует признать «незаконным» существование в спортивной педагогике, медицине и физиологии термина «общая физическая работоспособность». Работоспособность, как и сама работа, совершаемая конкретным организмом, абсолютно специфична. В связи с этим следует признать, по меньшей мере, некорректными попытки спортивных педагогов, врачей и физиологов оценивать уровень специальной работоспособности спортсменов по результатам неспецифических для них нагрузочных тестов.

Методы тестирования в спорте принято разделять на педагогические, медико-биологические и психологические. Однако, вне зависимости от такого деления, спортивные педагоги, врачи, физиологи, биохимики, психологи с помощью традиционно присущих их специальностям тестов пытаются решать практически одни и те же насущные для спорта задачи. Одной из таких задач в спорте является оценка уровня спортивной работоспособности. Принято считать, что наиболее информативными в определении уровня спортивной работоспособности являются медико-биологические методы тестирования.

Вместе с тем существует ряд упорно не замечаемых специалистами проблем, связанных с попытками оценки уровня спортивной работоспособности по данным неспецифических (по отношению к избранному виду спорта) тестов. С позиций теории функциональных систем то же велоэргометрическое тестирование будет лишь в незначительной степени (в зависимости еще и от характера предлагаемой спортсмену нагрузки) специфично для велосипедистов и абсолютно неспецифично, например, для бегунов, пловцов, борцов, тяжелоатлетов и атлетов, специализирующихся в других видах спорта. При этом специфичность любых функциональных систем (включая системы поведенческих актов) определяется жесткой связкой «структура-функция». То есть любая конкретная функция организма (вне зависимости от ее сложности) может быть выполнена лишь при непосредственном участии конкретных структур организма (связь «структура- функция» - абсолютна). И эта связь делает абсолютно специфичными, в том числе «сложные» функциональные системы, каковыми являются любые поведенческие акты человека и животных. Данное положение крайне важно в спорте и означает, что рост спортивной работоспособности в каждом конкретном виде спорта зависит от позитивных (по отношению к требованиям данного вида спорта) изменений во всех физиологических структурах, обеспечивающих специфическую (соревновательную) деятельность.

Многочисленные традиционно применяемые в спортивной медицине и физиологии многочисленные стандартизованные нагрузочные методы тестирований по большей части непригодны для оценки спортивной работоспособности, поскольку используемая в них «нагрузка» почти всегда неспецифична по отношению к соревновательным деятельностям спортсменов. И если отбросить необоснованные фантазии, коих полно в современной «науке» и опереться исключительно на физиологические реалии, становится ясной бессмысленность поисков отдельными исследователями [Р.С.Суздальницкий, И.В.Меньшиков, Е.А.Модера, 2000; и др.] «универсальных критериев для оценки степени адаптации, уровня тренированности и спортивной формы».

Удивительно, но даже у «апологетов» и ярых приверженцев идеи возможности неспецифической лабораторной оценки уровня тренированности еще в 80-е годы прошлого столетия случались озарения, которые, казалось бы, должны были послужить основанием для разработки принципов проведения высокоинформативных тестирований в спорте. Так в руководстве для врачей «Спортивная медицина» под редакцией А.В.Чоговадзе, Л.А.Бутченко (1984) присутствует следующий «текст»:

«Испытания с повторными специфическими нагрузками – методика, предложенная Р.Е.Мотылянской для определения так называемой специальной тренированности, то есть адаптации спортсмена к нагрузкам, характерным именно для данного вида спорта.

В основу были положены следующие требования:

1. Нагрузка должна быть специфичной для тренирующегося, поскольку, как уже было отмечено выше, именно адаптация к специфическим нагрузкам в наибольшей степени отражает уровень специальной работоспособности спортсмена. Это относится не только к структуре двигательного акта, но также и к физиологической характеристике работы, то есть к ее объему и интенсивности, которые должны соответствовать основной направленности тренировочного процесса.

Так, например, для пловца специфической нагрузкой будет плавание, но стиль его при этом должен отвечать основной специализации пловца (кроль, брасс, баттерфляй и т. п.), а длина отрезка – основной тренируемой дистанции, скажем, 100 или 200 м для стайера и 25-50 м для спринтера.

Выбор нагрузки не представляет трудности для видов спорта с циклическим характером работы, а также и ациклических видах спорта, где основное упражнение представляет собой законченное действие (прыжки, метания, гимнастика на снарядах, тяжелая атлетика и пр.). Сложнее этот вопрос решать в спортивных играх, некоторых единоборствах и сложных технических видах спорта. Здесь можно использовать нагрузку, отражающую превалирующие в данном виде спорта характер движений или физическое качество, например беговые упражнения с мячом или без него или прыжковую работу в спортивных играх, бой с тенью в боксе, броски чучела в борьбе и т. п.

2. Нагрузка должна проводиться интенсивностью, максимально возможной для данного вида упражнений, данного этапа подготовки и данного испытуемого, поскольку только на уровне предельных требований к организму можно судить о его функциональном резерве и возможностях.

3. Нагрузка должна выполняться повторно с возможно меньшими интервалами между повторениями (но не менее двух минут, необходимых для проведения исследований), поскольку устойчивость реакции при повторении работы, то есть возможность организма нормально функционировать и поддерживать высокую работоспособность на фоне нарастающего утомления, - важнейший показатель его функциональных возможностей и подготовленности.

Сравнение реакции на первую работу с таковой при ее повторениях позволяет, кроме того, судить о характере врабатывания, что также весьма существенно для оценки состояния спортсмена.

Конкретный характер нагрузки, число повторений и интервалов между ними выбираются совместно врачом и тренером в зависимости от вида спорта и квалификации обследуемого. При этом обязательно использование одинаковых нагрузок и интервалов между ними на всех этапах подготовки; число же повторений можно варьировать в зависимости от этапа подготовки и состояния спортсмена к моменту обследования».

Но несмотря на правильность определения автором приведенного «текста» направления, по которому далее следовало бы идти исследователям и практикам спорта, реальная стоимость этого «озарения» и в те времена, и тем более сегодня близка к нулю. И проблема здесь не в многочисленных «мелких» ошибках автора «текста» (в частности, можно было бы указать автору текста на его незнание основ спортивной педагогики, что, к сожалению, вообще характерно для врачей, работающих «при спорте»: 100-метровая дистанция в плавании – чистый спринт и не может считаться специфической для тестирования пловца-стайера; 25-метровая дистанция в том же плавании не является соревновательной, а, следовательно, не является специфической для тестирования пловцов-спринтеров). Главная проблема автора вышеприведенного «текста» - незнание законов «построения» сложных функций организма, незнание реально действующих законов адаптации организма. Именно это в конечном итоге и предопределило практическую невостребованность изначально хорошей идеи.

Коротко о современных принципах проведения тестирований в спорте. Нагрузка в тестах, в которых оценивается спортивная работоспособность, должна быть предельно специфична по отношению к избранной спортивной деятельности конкретного спортсмена. Следовательно, единственно достоверным в плане оценки уровня спортивной работоспособности тестом может считаться лишь двигательный акт, осуществляемый спортсменом в полном соответствии с его основной соревновательной деятельностью либо сама соревновательная деятельность. Компоненты функциональных систем («субсистемы»), конечно же, могут изучаться отдельно. Но даже наличие полной информации о параметрах функционирования одной или даже нескольких «субсистем» не позволяет судить о системе в целом. Нельзя оценить стихотворение в целом, прочтя лишь «вырванные» из него слова. И уж тем более разрозненные («частные») физиологические показатели не в состоянии предоставить исследователю исчерпывающую информацию о деятельности некой целостной функциональной системы конкретного поведенческого (в том числе двигательного) акта. Многочисленным исследователям, пытающимся судить о «целом» по «частному» следует помнить, что «языки составляющих систему компонентов не переводимы на язык системы в целом» [П.К.Анохин, 1958]. Вспомним одно из высказываний Ганса Селье: «Нельзя определить, что такое мышь, если изучать каждую из ее клеток отдельно, даже под электронным микроскопом». Вместе с тем данные любых дополнительно проводимых исследований, получаемые и оцениваемые в связи с выполнением спортсменом предельно специфичных (по отношению к его соревновательной деятельности) двигательных актов, могут позволить оценить готовность к этой конкретной деятельности отдельных компонентов той функциональной системы организма спортсмена, которая эту специфическую деятельность осуществляет.

Сколь специфична (по своим функциональным, структурным, энергетическим критериям) любая деятельность организма, столь же специфичны процессы восстановления в нем. Специфичность трат и последующего течения восстановительных процессов должны определять и специфику проводимых спортивным врачом восстановительных мероприятий. Специалист, претендующий на право проведения восстановительных мероприятий в спорте, прежде всего, должен совершенно четко понимать, что так же как нет «деятельности вообще» («движения вообще»), так и нет «тренировки вообще» - есть конкретная тренировочная работа, выполняемая конкретным спортсменом в конкретных условиях. Спортивному врачу следует также знать, что большинство специалистов по спортивной педагогике сегодня придерживается принципа вариативности в построении тренировочного процесса как в отдельных тренировочных занятиях, так и в тренировочных микро- и мезоциклах, а это предопределяет, порой, глобальные различия в содержании каждого тренировочного занятия и исключает возможность реального прогнозирования даже ближайших результатов тренировочной деятельности спортсмена («...между задаваемой физической нагрузкой и достигаемым тренировочным эффектом нет однозначного соответствия...»; «...общий результат управляющей деятельности тренера ... будет ... неопределенным» [Н.И.Волков, 1986]), что в свою очередь позволяет исключить возможность абсолютно безошибочного долгосрочного планирования восстановительных мероприятий в спорте. В случае высокой вариативности тренировочных нагрузок в микро- и мезоциклах единственная возможность повысить эффективность восстановительных мероприятий – использование ежедневного круглосуточного комплексного мониторинга за функциональным состоянием спортсмена с целью изучения реакций его организма на предшествующие тренировочные нагрузки и последующей своевременной и целенаправленной коррекции течения восстановительных процессов. Следует сказать, что проведение такого рода мероприятий может быть оправдано, прежде всего, в «элитном» спорте, но и сейчас и ранее подобный контроль полноценно не проводился и не проводится никем в мире.

В продолжение темы абсолютной специфичности целостных функциональных систем организма и в связи с рассмотрением проблемы восстановления после тренировочных и соревновательных нагрузок и повышения спортивной работоспособности следует остановиться еще на одном немаловажном вопросе, касающемся возможности направленной активации анаболических процессов в организме спортсмена с использованием различных фармакологических средств. Выше уже были высказаны определенные возражения против принципа, проповедуемого Ф.З.Меерсоном (1981) и его последователями и провозглашающего «взаимосвязь функции и генетического аппарата». К слову, приоритет в открытии данного принципа, беспрекословно отдаваемый Ф.З.Меерсону его многочисленными поклонниками и последователями сомнителен - еще Hunter в 1874 г. высказался о том, что каждая часть тела растет в результате физиологической потребности в функции этой части; о взаимосвязи функции и репаративной регенерации говорилось в работах исследователей, изучавших этот процесс у млекопитающих [М.А.Воронцова, 1949, 1953; А.Н.Студитский, 1962]; по свидетельству того же Ф.З.Меерсона (1981), «…работа, демонстрирующая зависимость генетического аппарата мышечных клеток здорового организма от уровня их физиологической функции, была выполнена Р.Заком [R.Zak, 1962], который сопоставлял функцию трех различных мышц с интенсивностью синтеза белка и содержанием РНК в мышечной ткани»; аналогичные данные были получены A.Margreth, F.Novello (1964), показавшими, что «…концентрация РНК, соотношение белка и РНК и интенсивность синтеза белка в различных мышцах одного и того же животного находятся в прямой зависимости от функции этих мышц» [Ф.З.Меерсон, 1981]. Вышеуказанный принцип, возведенный его «автором» в высшую степень уже в самом проповедуемым им представлении об адаптации («адаптация – деадаптация – реадаптация») отражает линейный, механистический и чрезмерно упрощенный подход Ф.З.Меерсона к изучению адаптационных процессов даже на клеточном уровне [С.Е.Павлов, 2000]. В организме же в целом (в его различных тканях и органах) одномоментно могут протекать совершенно разнонаправленные процессы, определяемые реализованным в фенотипе генотипом, средовыми условиями и спецификой деятельности осуществляемой конкретным организмом. Указанные условия являются определяющими в получении некоего конечного результата любой (в том числе и спортивной) деятельности человека. Если условно выделить из них специфику осуществляемой деятельности, то можно с той же степенью условности сказать, что именно она, прежде всего, определяет специфику адаптационных изменений в организме человека. То есть, вопреки мнению Н.И.Волкова (1986), между задаваемой физической нагрузкой и достигаемым тренировочным эффектом всегда есть однозначное соответствие, обусловленное исключительно законами физиологии. И, кстати, именно знание физиологических законов не позволяет нам согласиться с Н.И.Волковым с соавт. (2000), провозглашающим, что «адаптация к воздействию физических нагрузок происходит согласно общей биологической закономерности, описываемой зависимостью "доза-эффект"» и демонстрирующим общую на сегодняшний день тенденцию судить о процессе адаптации исключительно с неспецифических позиций. Таким образом, если тренировочная работа, выполняемая спортсменом, будет в той или иной степени неспецифична по отношению к его основной соревновательной деятельности, то применение самых эффективных фармакологических препаратов в качестве средств восстановления и повышения работоспособности может не только не привести к ожидаемому эффекту, но и оказаться вообще неэффективным (в плане достижения более высокого спортивного результата). Интересно, что попытка убедить в этом спортивных педагогов, присутствующих на моем докладе по данной проблеме на научно-практической конференции, проводимой во ВНИИФКе в октябре 1999 года, была принята крайне негативно, несмотря на убедительные примеры из практики спорта, приведенные в докладе. Но здесь уместно привести высказывание C.Bernard (1945): «…удача сопутствует подготовленным умам». Следует отметить, что все вышесказанное в том числе подтверждает давно известный в спортивной педагогике тезис о единстве всех составляющих (педагогической, медико-биологической, психологической) подготовки спортсмена. Однако этот тезис реально не применяется на практике и причина этого видится, прежде всего, в неприятии современными спортивными педагогами физиологических реалий.

Таким образом, в основе достижения спортсменом максимально возможного (на данный момент развития его организма) уровня тренированности (достижения «пика спортивной формы») должно лежать построение предельно специфичной функциональной системы конкретного двигательного акта [С.Е.Павлов, Т.Н.Кузнецова, 1998; С.Е.Павлов, 1999, 2000 а,б; С.Е.Павлов, М.В.Павлова, Т.Н.Кузнецова, 2000], что соответствует достижению им состояния адаптированности к строго определенной тренером, но при этом физиологически обоснованной тренировочной нагрузке.

Следует напомнить, что организм всегда реагирует на целостный комплекс средовых воздействий и его реакции на этот действующий комплекс всегда носят единый системный характер [С.Е.Павлов, 2000]. При этом исключается возможность одномоментного доминирования нескольких функциональных систем [П.К.Анохин, 1958]. Необходимо понимать, что функция и структура едины, а это исключает афизиологические представления о неких «кумулятивных» [Н.И.Волков, 1986; Л.П.Матвеев, 1997; и др.] процессах в организме, являющихся основой последующих структурных изменений («структурный след» [Ф.З.Меерсон, 1981; Ф.З.Меерсон, М.Г.Пшенникова, 1988; В.Н.Платонов, 1988, 1996; А.Солодков, 1998; и др.]) в его тканях и органах. Далее согласно основным положениям теории функциональных систем [П.К.Анохин, 1935, 1958, 1968, 1978, 1980, и др.] окончательное формирование конкретной функциональной системы (что соответствует достижению состояния адаптированности организма к конкретному комплексу действующих на него средовых факторов [С.Е.Павлов, Т.Н.Кузнецова, 1998; С.Е.Павлов, 1999, 2000]) возможно при длительном (в течение адаптационного периода) постоянном, а также периодически или апериодически повторяющемся действии комплекса средовых факторов. Одно из условий возможности достижения состояния адаптированности к такому комплексу - относительная неизменность данного комплекса. «...Система создается тем, что изо дня в день повторяется стереотипный порядок одних и тех же условных раздражителей…» [П.К.Анохин, 1978]. И, кроме того, функциональная система может быть сформирована только в том случае, если изменившиеся условия существования организма адекватны его адаптационным возможностям. Вполне очевидно, что если некие изменения, произошедшие в среде, будут предъявлять чрезмерные требования к организму и не могут быть скомпенсированы протекающими в нем приспособительными изменениями, то данный организм при невозможности избежать «взаимодействия» с этой изменившейся средой просто-напросто погибнет.

Действующие факторы среды – объемное, комплексное понятие, включающее все надпороговые (по силе воздействия на организм) факторы, которые реально оказывают на организм специфическое воздействие в конкретный момент времени. Действующие факторы – «внешние» или «внутренние» воздействия на организм - всегда рассматриваются и оцениваются во взаимодействии с биологическим объектом (организмом) и вне этого «взаимодействия» самостоятельной «стоимости» не имеют. Сила (величина) воздействия какого-либо фактора (суммы факторов) определяется сугубо индивидуальной реакцией на него каждого субъекта, зависящей не только от характеристик действующего фактора, но и от адаптационных возможностей данного субъекта и его «исходного состояния». Так, одна и та же «доза» (сила) воздействия даже для одного индивидуума (в зависимости от его состояний в разные периоды времени) может оказаться слабой, средней по силе, сильной или чрезмерной. То есть «одна и та же физическая нагрузка может вызвать у различных спортсменов или у одного и того же спортсмена при разных его функциональных состояниях неодинаковую реакцию» [Н.К.Цепкова, 1982].

Любой действующий фактор несет в себе как неспецифические, так и специфические черты. Более того, неспецифические и специфические черты в нем буквально переплетены и разделение свойств действующего фактора на неспецифическое и специфическое абсолютно условно и в реальной жизни недопустимо. И в связи с этим: ни одна из неспецифических реакций организма на какое-либо воздействие (это, в том числе, касается стресса!) сама по себе не может быть пусковым звеном адаптации (как это пытаются проповедовать Ф.З.Меерсон, В.Н.Платонов и их многочисленные последователи), поскольку неспецифические характеристики любого действующего на организм фактора неотделимы от его специфических качеств. «Специфичность ... очень часто (если не сказать всегда) выявляется в неспецифических реакциях организма, которые под влиянием различных ... факторов или состояний организма приобретают свои качественные особенности» [П.Д.Горизонтов, Т.Н.Протасова, 1968].

Неспецифичность действия на организм любого комплекса факторов, как уже ранее было сказано, характеризуется величиной изменений в функционировании нейроэндокринной системы организма. Специфичность действия какого-либо комплекса факторов определяется специфичностью и величиной биохимических и структурных изменений в организме в ответ на более или менее длительное действие данного фактора. Неспецифические и специфические реакции организма на действие комплекса факторов взаимосвязаны и взаимозависимы, поскольку являются ответом организма на различные свойства (количественные и качественные) единого комплекса раздражителей. Выраженность специфической реакции организма определяется выраженностью специфических качеств воздействия и уровня неспецифических реакций организма в ответ на данный комплекс воздействий, то есть неспецифическое звено адаптационной реакции обуславливает величину специфического ответа организма на какое-либо воздействие [П.Д.Горизонтов, Т.Н.Протасова, 1987].

На практике бывает крайне сложно оценить специфичность действия на организм суммы факторов, особенно, если разрозненные действия данных факторов на организм вызывают разнонаправленные биохимические ответы. В то время как действия неспецифических звеньев разнонаправленных факторов просто суммируются (формируя неспецифический ответ организма на суммарную нагрузку), уровень специфичности действия их суммы при неограниченном увеличении числа таких факторов в ограниченном (например, тренировочным занятием) промежутке времени может стремиться к нулю, либо, в определенных условиях, носить отрицательное значение. Кроме того преобладание суммы неспецифических звеньев факторов воздействия само по себе уже может изменять направление вектора суммы их специфических звеньев (даже в случае применения однонаправленных по специфичности воздействий) при значительном превышении первыми пороговых значений. Например, использование в тренировочных занятиях физических упражнений скоростно-силовой направленности в суммарных объемах, достигающих объемов характерных для аэробной работы, не приведет к росту скоростно- силовых качеств спортсмена.

Адаптация – процесс специфического приспособления организма к всегда комплексно действующим на него факторам среды и процесс поддержания структурно-функциональной стабильности окончательно сформированных функциональных систем организма (что соответствует состоянию абсолютной адаптированности организма к комплексно действующим факторам среды). Процесс адаптации даже в предельно упрощенном варианте не может быть представлен в виде процесса структурного накопления (тогда культуристы были бы лучшими в любом виде спорта!), в чем нас пытаются убедить Ф.З.Меерсон, В.Н.Платонов и их последователи. Процесс адаптации - это, в первую очередь, процесс «построения» специфических функций организма, позволяющих получать требуемый организму (и возможный для данного организма!) результат. Но, поскольку функции организма «жестко» связаны с его структурными образованиями, то процесс адаптации еще более достоверно должен быть представлен в виде целенаправленного специфического функционально- структурного приспособления к условиям, в которые поставлен конкретный организм.

Адаптированность (абсолютная, полная) – абсолютный результат процесса адаптации – состояние специфического динамического равновесия организма, сформировавшееся в результате продолжительного (в течение периода адаптации) «взаимодействия» данного организма с неизменным комплексом факторов среды. Абсолютная адаптированность организма к комплексу стандартных, относительно неизменных по силе и специфичности воздействий (в спорте - тренировочных нагрузок) напрямую связан с окончательным формированием конкретной функциональной системы. При условии оптимального уровня специфичности этого комплекса (тренировочных нагрузок) по отношению к эталонному воздействию (соревновательной нагрузке) ведет к истинному достижению пика спортивной формы. Длительность формирования функциональной системы (длительность периода адаптации) при соблюдении оговоренных выше условий определяется сложностью формируемой функциональной системы и генетически обусловленным индивидуальным адаптационным периодом. Необходимость достижения более высоких уровней спортивной тренированности в дальнейшем каждый раз диктует смену доминант и формирование новой функциональной системы исходя из достигнутого уровня тренированности.

Уровень адаптированности – уровень приспособленности - состояние организма, оцениваемое мультипараметрически на любом этапе его приспособления к комплексно действующим на него факторам среды. Формирующаяся функциональная система работает в некоем континууме промежуточных результатов. После достижения ею определенной промежуточной цели начинается ее «беспокойство» на предмет достижения следующей. При этом в системе идет отбор именно тех степеней свободы ее компонентов, которые при их интегрировании определяют в дальнейшем получение конечного результата.

Адаптационные реакции – специфические реакции организма, его «срочный» ответ на комплексно действующие факторы среды. Не следует путать адаптационные реакции со «срочной адаптацией». Последний термин вообще сам по себе безграмотен: «срочная адаптация» по Ф. З. Меерсону (1981) - это экстренное функциональное приспособление организма к совершаемой этим организмом работе. Попытайтесь представить себе данный феномен и возможность его реализации: работа уже «совершается», но организм к ее выполнению еще функционально не готов. За счет чего же тогда совершается работа? Нонсенс! А вот с точки зрения теории функциональных систем все крайне просто и логично: используя все ранее описанные механизмы, запускается работа конкретной функциональной системы конкретного поведенческого акта и никакой «срочной адаптации» (функционального приспособления) к самой «внешней» работе не происходит и происходить не может. А вот адаптационные реакции организма в ответ на выполняемую или выполненную работу (которая, как ранее было выяснено, всегда обладает абсолютной функционально-структурной специфичностью) – ее обязательное следствие. В грубом рассмотрении адаптационные реакции организма в ответ на производимую или произведенную работу – это мотивированный спецификой выполненной или выполняемой работы сдвиг гомеостатических констант в компонентах задействованной для выполнения данной конкретной работы функциональной системы. Адаптационные реакции в свою очередь стимулируют течение обменных процессов в компонентах работающей в данный момент функциональной системы, обеспечивая ее стабильность (если она полностью сформирована) или провоцируя функционально мотивированные адаптационные изменения опять же в ее компонентах (если данная функциональная система находится на той или иной стадии своего формирования).

Неспецифические адаптационные реакции организма – искусственно выделенное звено адаптации, позволяющее оценить истинный (отраженный в реакциях организма) «размер» комплекса действующих на организм факторов среды. Неспецифические реакции организма обеспечиваются его нейроэндокринной системой. Их выраженность зависит от «исходного состояния» организма (а, точнее, - от «исходного состояния» его нейроэндокринной системы) и от относительного «размера» «внешнего» или «внутреннего» воздействия на организм или совершаемой организмом работы.

Адаптационные изменения – специфические изменения, происходящие в организме в процессе его приспособления к комплексно действующим на него факторам среды – один из основных «инструментов» адаптации, используемый организмом как для достижения состояния адаптированности, так и для поддержания организма в этом состоянии. Адаптационные изменения (более или менее выраженные) происходят в организме в ответ на любые изменения его внешней и внутренней среды. Спортивная тренировка должна фактически являться целенаправленным изменением условий существования организма спортсмена, призванным добиться в нем определенных спецификой спорта адаптационных изменений. При этом следует помнить, что адаптационные изменения могут носить и негативный или относительно негативный характер, в том числе и в случаях, когда речь идет о спорте (в случаях неправильно построенного тренировочного процесса). Так, увеличение процента содержания медленных волокон в мышцах спринтера вследствие избыточного применения в тренировках нагрузок аэробной направленности [В.Н.Селуянов, 1998] может расцениваться как негативный для спорта эффект адаптационных изменений в ответ на данные нагрузки. О негативном для организма эффекте - перераспределении клеточного фонда организма (за счет гепатоцитов) в результате адаптационных изменений в ответ на многолетние тренировочные нагрузки упоминает А.Н.Воробьев (1977). Об отрицательных эффектах адаптации к спортивной деятельности пишет В.Н.Платонов (1988), утверждая, что в результате длительных физических нагрузок уменьшается количество функциональных единиц в почках (до 25%), надпочечниках (до 20%), печени (до 30%).

Процесс адаптации при соблюдении вышеназванных условий протекает стадийно:

  1. Стадия первичной экстренной мобилизации предсуществующих компонентов системы.
  2. Стадия выбора необходимых системе компонентов.
  3. Стадия относительной стабилизации компонентного состава функциональной системы.
  4. Стадия полной стабилизации функциональной системы.
  5. Стадия сужения афферентации [С.Е.Павлов, 2000].

Прежде чем продолжить разговор о системных принципах течения процесса адаптации, следует отметить грубейшую ошибку В.Н.Платонова (1988, 1997), утверждающего, что процесс восстановления в организме (спортсмена) начинается после прекращения им работы. Свое мнение по этому поводу со ссылкой на И.П.Павлова (1890) и A.V.Hill (1927) мы уже высказывали ранее [С.Е.Павлов, Т.Н.Кузнецова, 1998; С.Е.Павлов, М.В.Павлова, Т.Н.Кузнецова, 1999; С.Е.Павлов, 2000; и др.]. Соответственно, если считать пусковым моментом нового витка адаптации начало стадии афферентного синтеза, следует признать, что фактически одновременно с происходящими гомеостатическими сдвигами в центральной нервной системе еще до начала собственно «внешней» работы организма начинают активизироваться и процессы восстановления, интенсивность которых в начале, к сожалению, не может быть абсолютно адекватна энергетическим и пластическим тратам организма (эта «неадекватность» ликвидируется позднее в стадиях компенсации и суперкомпенсации течения процессов восстановления). Как уже говорилось выше, процесс восстановления, как и сам процесс адаптации, должен быть строго специфичен. Последнее крайне важно, поскольку недостаток специфических энергетических, пластических, минеральных и других ресурсов в организме и их качественное или количественное «несоответствие» функциональному запросу системы неминуемо окажет существенное влияние на формирование той или иной функциональной системы, а, следовательно, и на конечный результат процесса адаптации [С.Е.Павлов, М.В.Павлова, Т.Н.Кузнецова, 2000]. Кроме того, принятие того факта, что восстановление всегда начинается уже с момента начала работы нервного аппарата организма, может внести определенные коррективы, например, в практику спорта и, в частности, в пути решения проблемы восстановления и повышения спортивной работоспособности. Так, для решения данной проблемы могут быть использованы средства и методы, «формирующие» в организме адекватное предстоящей работе «исходное», дорабочее состояние (о необходимости оценки исходных состояний организма, в частности, пишет В.М.Фролов (1972)); Е.Г.Жиляев с соавт. (1999) считает, что «функциональная надежность» организма зависит не только от специфики воздействующих факторов, но и от «функционального и физического статуса, возраста и состояния здоровья, степени изменения реактивности организма») и тем самым опосредованно способствующие интенсификации в нем (а если быть более точным – в его функциональных системах) процессов, в дальнейшем призванных обеспечить в том числе его восстановление. И следует помнить, что одно из необходимых условий формирования функциональной системы конкретного двигательного акта (или комплекса двигательных актов) полноценность обеспечения организмом функционального запроса формирующейся системы. Любой дефицит в организме, касающийся потребностей формирующейся функциональной системы, изменяет «внутренние» условия ее формирования и может привести к элементарной невозможности сформировать конкретную функциональную систему с желаемым конечным результатом [С.Е.Павлов, М.В.Павлова, Т.Н.Кузнецова, 2000]. При этом в лучшем случае организм может создать иную (отличную от прогнозируемой) функциональную систему с иным конечным результатом.

Прежде чем рассматривать особенности течения приспособительных процессов в организме на примере идеальной модели адаптации, следует сказать, что эта модель (в различных ее вариациях) успешно применялась в практике спорта заслуженным тренером СССР, доктором педагогических наук А.П.Бондарчуком (1989). Именно цикловое (на протяжении всего периода адаптации) использование стандартного комплекса специфических однонаправленных нагрузок лежало в основе подготовки Олимпийского чемпиона и серебряного призера Олимпийских Игр А.Бондарчука (метание молота), его воспитанника, двукратного Олимпийского чемпиона Ю.Седых и Б.Зайчука, экс-рекордсмена мира, первым в мире «отправившего» молот за отметку 80 метров.

Относительно короткая (в спорте – от одного до нескольких тренировочных занятий) «стадия первичной экстренной мобилизации предсуществующих компонентов системы» [С.Е.Павлов, 2000] характеризуется максимальной интенсивностью обменных процессов в организме со значительными энерготратами в процессе выполнения конкретного двигательного акта или комплекса двигательных актов.

Несмотря на то, что стадия первичной экстренной мобилизации предсуществующих компонентов системы характеризуется максимальной интенсивностью обменных процессов в организме в целом, соотношение анаболических и катаболических процессов (характеризуемое индексом анаболизма) в организме на этой стадии адаптации организма к новому комплексу тренировочных нагрузок чаще всего носит «отрицательный» характер с выраженной тенденцией к превалированию процессов катаболизма. Тренер и спортивный врач могут зафиксировать в этот период снижение массы тела спортсмена и, в зависимости в том числе, от специфики применяемой тренировочной нагрузки (определяемой не только ее качественными, но и количественными характеристиками) в той или иной степени - снижение массы как жирового, так и мышечного компонентов массы его тела. Это связано, прежде всего, с достаточной напряженностью работы нейроэндокринной системы организма, вынужденного для реализации новой для него деятельности задействовать избыточное количество своих функционально- структурных элементов. Формирующаяся функциональная система двигательного акта (или комплекса двигательных актов) на этой стадии ее формирования наименее специфична.

«Стадия выбора необходимых системе компонентов» [С.Е.Павлов, 2000] также характеризуется значительной высотой обменных процессов в организме и его значительными энерготратами. Данная стадия характеризуется максимальной лабильностью функциональной системы [С.Е.Павлов, 2000, 2001], что определяет ее относительно невысокую функционально- структурную специфичность. То есть на этой стадии только осуществляется выбор необходимых системе компонентов, которые в дальнейшем (при достижении организмом состояния адаптированности) и будут определять ее абсолютную специфичность. Высокая лабильность функциональной системы конкретного двигательного акта (или конкретного комплекса двигательных актов) на рассматриваемой стадии ее формирования обусловливает в том числе низкую специфичность адаптационных изменений в организме спортсмена. Здесь следует вспомнить ранее уже сказанное мной (см. выше) о равноценности всех компонентов системы в достижении конкретного результата ее деятельности и возможного увеличения функционального «веса» компонентов, которые в дальнейшем могут оказаться для данной системы ненужными и принять во внимание тот факт, что количественные показатели клеточного состава организма определены его генотипом, а процессы развития и адаптации организма протекают по принципу «тришкина кафтана» [А.Н.Воробьев, 1977; В.Н.Платонов, 1988, 1997; С.Е.Павлов, Т.Н.Кузнецова, 1998]. Кстати Г.Селье (1952, 1960), Ф.З.Меерсон (1981) и его последователи писали об ограниченности и конечности «адаптационной энергии», правда, забыв рассказать читателю, что же такое в их понимании «адаптационная энергия». Поэтому, стимулируя структурно-функциональный рост не нужных системе в дальнейшем компонентов, тренер и спортивный врач в конечном итоге «обкрадывают» спортсмена, отбирая его очки, секунды, сантиметры. Правда, последнее еще в большей степени относится уже не столько к принципам проведения мероприятий по повышению спортивной работоспособности, сколько к сегодняшним принципам построения спортивной тренировки, проповедуемые Л.П.Матвеевым (1996 и др.), В.Н.Платоновым (1988, 1997) и их многочисленными соратниками и последователями. Однако функциональная система в процессе своего формирования постепенно утрачивает свойство лабильности [С.Е.Павлов, 2000].

«Стадия относительной стабилизации компонентного состава функциональной системы» [С.Е.Павлов, 2000] характеризуется тем, что во время этой стадии в организме происходит не столько подбор необходимых ей компонентов, сколько «подгонка» отобранных на предыдущей стадии адаптации компонентов под требования системы и конечного «прогнозируемого» ею результата. Причем эта «подгонка» осуществляется системой, прежде всего, в результате направленных (специфических) адаптационных изменений в ранее отобранных ею компонентах. Это не значит, что на предыдущих стадиях формирования системы адаптационные изменения в организме не протекали вообще – адаптационные изменения в компонентах формирующейся системы сопровождают процесс адаптации на всех стадиях его течения и не прекращаются в том числе после достижения организмом состояния адаптированности к определенному комплексу средовых воздействий, играя в этом случае роль механизма, поддерживающего стабильность работы системы [С.Е.Павлов, 2000]. Однако именно на стадии относительной стабилизации компонентного состава функциональной системы адаптационные изменения в ее компонентах с одной стороны становятся наиболее (по сравнению с предыдущими стадиями процесса адаптации) специфичными, а их интенсивность все еще достаточно высока. И именно адаптационные изменения (для спорта важно, чтобы они носили суперкомпенсаторный характер), происходящие в отобранных системой компонентах позволяют говорить лишь об относительной стабильности системы в целом. Соответственно, если стимуляция тех же анаболических процессов в организме спортсмена особенно на раннем этапе стадии выбора необходимых системе компонентов образно может быть представлена в виде «стрельбы из пушки по воробьям», то использование тех же препаратов анаболического действия в стадии относительной стабилизации компонентного состава функциональной системы позволит добиваться уже «прицельного» изменения в компонентах системы, работающих на ее конечный (в спорте - спортивный) результат. Предложенная схема достаточно утрирована, но позволяет выделить основные моменты, характеризующие рассматриваемую здесь стадию формирования функциональной системы. Следует знать, что использование высокоэффективных физиологически оправданных средств повышения спортивной работоспособности само по себе может вызывать дестабилизацию функциональной системы на любом этапе ее формирования в связи с пусть даже «положительным» изменением состояния «внутренней среды организма». Но подобная дестабилизация, хотя и увеличивает продолжительность процесса адаптации к избранному комплексу тренировочных воздействий (что должно учитываться при «подведении» спортсмена к соревнованиям), не должна вызывать особого беспокойства спортсмена, тренера и спортивного врача, поскольку она, с одной стороны, со временем «исправляется» самим организмом, а с другой – способствует росту спортивных результатов атлета в связи с высокой эффективностью используемых средств и абсолютной специфичностью адаптационных изменений в его организме (последнее в том случае, если эти средства используются на стадиях адаптации, характеризующихся наименьшей лабильностью и наибольшей специфичностью формируемой функциональной системы). Энерготраты организма в стадии относительной стабилизации функциональной системы хотя и ниже, чем в предшествующих ей стадиях, но все же относительно велики.

Следующий этап процесса адаптации - «стадия стабилизации функциональной системы» [С.Е.Павлов, 2000], характеризующаяся уравновешиванием всех обменных процессов в организме, и «исчезновением» суперкомпенсаторных реакций организма в ответ на уже привычный для него комплекс стандартных афферентаций. В частности, процесс стабилизации функциональной системы сопровождается значительным снижением «индекса анаболизма» (тестостерон/кортизол х 100%), который некоторые авторы [Л.В.Костина, Н.С.Дубов, Т.А.Осипова, А.Н.Некрасов, Т.А.Щербакова. 1999] неоправданно предлагают использовать в качестве едва ли не единственного критерия достижения организмом высшего уровня адаптированности к тренировочным нагрузкам. Именно на этой стадии формирования функциональной системы она становится предельно «жестка» (полностью теряет свойство лабильности) и специфична, а в спорте на основании анализа результатов, демонстрируемых спортсменом появляется возможность оценить как правильность построения предшествующего тренировочного процесса, так и эффективность всех проведенных в данном цикле подготовки спортсмена восстановительных мероприятий.

«Стадия сужения афферентации» [П.К.Анохин, 1935, 1958, 1968, 1975 и др.; С.Е.Павлов, 2000] – заключительная стадия процесса адаптации, характеризующаяся переходом организма на «автоматический» (по сигнальному принципу) запуск «рабочего цикла» [С.Е.Павлов, 2000, 2001] сформированной функциональной системы конкретного поведенческого (двигательного) акта. Именно эта стадия адаптации характеризуется максимальной экономичностью рабочего цикла той целостной функциональной системы, которая с учетом всех «внешних» и «внутренних» средовых воздействий «строилась» организмом на протяжении всего процесса адаптации к ним. То есть в противовес мнению Ф.З.Меерсона (1981) и его последователей, нет адаптации «вообще» и в процессе адаптации «экономизируется» именно та деятельность, к которой собственно и приспосабливался организм в течение всего адаптационного периода. Именно достижение этой стадии в процессе адаптации к предельно специфической деятельности соответствует достижению состояния адаптированности организма к этой деятельности, а в спорте – достижению спортсменом «пика спортивной формы». При этом уровень демонстрируемых им спортивных результатов во многом будет зависеть от физиологической обоснованности и эффективности запланированных ранее и проведенных педагогических мероприятий (С.Н.Португалов, спортивный фармаколог №1 России: «Выигрывает не тот, кто тренируется много, а тот кто тренируется правильно») и от физиологической оправданности и эффективности проведенных спортивным врачом мероприятий по восстановлению и повышению специальной работоспособности спортсмена.

Таким образом, тренер должен строить в организме спортсмена единую целевую функциональную систему, сознательно задействуя в ее ансамбле все необходимые ей внешние и внутренние компоненты, которые в противном случае могут быть отвлеченными в другие функциональные системы. Все усилия необходимо подчинить достижениям конкретного результата, ибо средства и методы, подобранные на основании структуры конкретной спортивной деятельности, обладают большей действенностью по сравнению с универсальными методиками, поиск которых, с точки зрения теории функциональных систем и законов адаптации, бесперспективен.

Однако спортивному врачу следует учитывать тот факт, что подавляющее большинство спортивных педагогов сегодня придерживается принципа вариативности в построении каждого тренировочного занятия, а также тренировочных микро- и мезоциклов. Это вполне соответствует основным постулатам проповедуемой уже в течение полувека Л.П.Матвеевым (1997, 1998, 2000) и поддерживаемой его многочисленными последователями [В.Н.Платонов, 1988, 1997; Н.Ж.Булгакова, 1996; Ф.П.Суслов, В.П.Филин, 1998; Ф.П.Суслов, В.П.Шепель, 1999; и др.] «периодизационной» теории подготовки спортсмена. И хотя в работах отдельных исследователей указывается на «педагогическую» [Ю.В.Верхошанский, 1998 а,б] и «физиологическую» [С.Е.Павлов, 1998, 1999, 2000, 2001 и др.] несостоятельность теоретических позиций вышеуказанных авторов, в спортивной практике сегодня используется (вследствие косности и физиологической необразованности современных тренеров) именно придуманная некогда Л.П.Матвеевым и фактически оставшаяся неизменной по сей день концепция «вариативного и периодизационного» построения подготовки спортсменов. Тем не менее, даже в условиях высокой вариативности предлагаемых спортсмену тренером нагрузок организм последнего реагирует на эти нагрузки в соответствии со всеми описанными выше законами физиологии [С.Е.Павлов, 2000]. То есть конечный эффект каждого тренировочного воздействия все равно будет определяться реакцией организма спортсмена на весь комплекс тренировочных нагрузок, но именно в случае «вариативного» характера построения тренировок «...общий результат управляющей деятельности тренера ... будет ... неопределенным» [Н.И.Волков, 1986]. Изменение содержания тренировки от занятия к занятию делает невозможным формирование в центральной нервной системе спортсмена стойких связей в ответ на комплекс тренировочных воздействий и препятствует в том числе стабилизации и «окончательному» построению функциональной системы специфического (по отношению к основной соревновательной деятельности) двигательного акта спортсмена даже в том случае, если этот специфический двигательный акт присутствует в каждой его тренировке. В этих условиях возрастает «стоимость» именно количественных адаптационных изменений в организме спортсмена [Л.П.Матвеев, Ф.З.Меерсон, 1984], но конечный результат совместной деятельности тренера и спортсмена в итоге зависит, прежде всего, от того, насколько специфичным и оптимизированным был тренировочный процесс. При этом и о специфичности и об оптимизации тренировочного процесса в случае применения на практике теории спортивной подготовки Л.П.Матвеева, В.Н.Платонова и проч. можно говорить всегда только с очень большой натяжкой.

Использование законов системной физиологии в решении многочисленных задач, стоящих перед спортивными педагогами, физиологами, врачами может дать возможность едва ли не ювелирного управления тренировочным процессом, процессами восстановления после тренировочных и соревновательных нагрузок, повышения спортивной работоспособности, что, в конечном итоге, неминуемо приведет к достижению любым спортсменом максимально возможных для него спортивных результатов. Более того, только широчайшее использование в спортивной педагогике законов системной адаптации организма открывает пути для создания высокоэффективных технологий подготовки квалифицированных спортсменов.