Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Популярное

28 Ноября 2017 Газета "Футбольный курьер № 91(1774)"

Виды спорта: Футбол

Рубрики: Профессиональный спорт, Персоны

Юрий Калитвинцев: Ненавижу конфликты, для меня это ужасно

Юрий Калитвинцев - воспитанник волгоградского футбола

Юрий Калитвинцев - воспитанник волгоградского футбола

Юрий Калитвинцев - человек и тренер во всех отношениях незаурядный. В этом убедились журналисты портала Championat.com, к которым тренер зашел в гости. Беседа получилась интересной и насыщенной. Поговорили о многом, не коснулись лишь темы его недавней отставки из «Динамо», про которое Юрий Николаевич пока еще рассказывает как о «своей» команде.

- Вспомним прошедшее лето, когда «Динамо» вернулось в премьер-лигу. Вы же тогда толком и не отпраздновали это событие?

- В перерыве матча с «Кубанью» узнали, как сыграл «Тосно», и поняли, что мы стали недосягаемы. Я сказал ребятам: не надо откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Уже когда радовались на поле, попросил начальника команды быстренько привезти хотя бы пару бутылок шампанского. А он мне: «Все готово». Говорит, даже не сомневался в результате. Отвечаю: «Ты бы хоть мне сказал, что выиграем, я бы не нервничал».

- Что происходило в раздевалке?

- Я зашел, когда три бутылки уже были раскупорены. Помню, обрадовался: смогу уйти сухим. Смотрю, они еще открывают. Убежал в туалет, чтобы не облили и не пришлось мокрым лететь обратно. Потом в гостинице был совместный ужин. Честно скажу, выпили по два фужера шампанского. Ребята - минимальное количество пива, хотя жара стояла сумасшедшая. Утром улетали из Краснодара в Москву. Все игроки были в рабочем состоянии. Дал им два дня выходных. Приходят - опять в рабочем состоянии. Я удивился.

- Почему?

- Мы раньше радовались по-другому (улыбается). Вот я все ждал, когда же они начнут праздновать...

- Как в ваше время это делали?

- Неделю могли отмечать. Я как игрок дважды с «Ротором» в высшую лигу поднимался. Можете представить, какой это был праздник, если команда 40 лет не выступала в высшем дивизионе?!

- Разгром «Барселоны» и прочие выдающиеся победы в Кие ве бурно отмечали?

- Как правило, всей командой, с семьями, ехали в место, которое никто не знал. Точнее, мы думали, что никто не знал. Лобановский после матчей Лиги чемпионов говорил дословно: «Переживайте до утра, и начинаем готовиться к следующей игре». Если результат был положительным, наутро на базе у футболистов не измеряли давление. Но со следующего дня все было по полной программе. И давление, и вес, и отношение к тренировке.

- Тогда ведь футболисты больше употребляли. Современное поколение - просто слабее или профессиональнее?

- Профессиональнее, наверное. За 11 месяцев у нас не было ни одного инцидента. После каждой игры - тренировка. Если кто-то выпьет больше четырех бутылок пива, наутро это будет видно - человек просто не успеет восстановиться. Либо так пьют, что их не могут поймать. Хотя нас, много повидавших тренеров, тяжело обмануть.

- Когда Денисов ушел в «Локомотив», вздохнули с облегчением?

- А я не успел с ним, по большому счету, поработать. Первое время он занимался индивидуально. Когда сказали, что Игорь готов вернуться в общую группу, он сыграл с «Тосно». Против «Балтики» я попросил Денисова вывести команду в качестве капитана. Услышал в ответ: «Как скажете». Эти два слова Игорь часто повторял в наших беседах. И все выполнял. Я много слышал об этом человеке, но за тот промежуток времени, что мы с ним работали, вообще ни одного вопроса к нему не возникло.

- Какую роль в решении Панченко связать будущее с «Динамо» сыграли вы?

- Мы с ним общались. Естественно, я горел желанием, чтобы он остался в команде. Кирилл устраивал нас по многим параметрам, хотя и было понимание, что будет тяжело договориться.

- С отцом игрока Виктором Панченко были знакомы прежде?

- Да, но не близко. Его прическу все помнят, но когда после стольких лет увидел его с килограммами лишнего веса - немножко не узнал. Поняв, что Кирилл представляет собой внутри команды (а он прошел все сборы, где многое открывается), убедился, что он нам нужен, и начал говорить об этом и руководителям, и Виктору. Было приятно, когда увидел и у Кирилла огромное желание остаться.

- В чем оно выражалось?

- У всех ребят есть электронные ключи, и они в любой момент могут зайти ко мне и поговорить. Общаемся и на поле, и неформально, и официально вызываю к себе, чтобы знать, как кого мотивировать. С Кириллом мы говорили, но не много. Желание остаться в «Динамо» сначала исходило от него, и только потом оно стало обоюдным.

- Как относитесь к модной нынче расстановке с тремя защитниками?

- В этой схеме должны быть исполнители цепкие, скоростные. Только скажите мне, почему многие так называют схему, в которой изначально есть три центральных защитника, но опускаются два крайних и играет уже пять? Против нас в прошлом сезоне практически все играли 3-5-2, но выходили на поле - и получалось 9-1. Зато они играют «с тремя защитниками». Все это абстрактные схемы, самообман.

- Как вы собирали свой штаб в «Динамо»?

- По объявлению (смеется). С Литовченко давно работаем, еще с Киева. С Ковтуном дружим долго. Но я приглашал Юру не как друга - зная его видение футбола, позвал его, еще когда принял «Волгу». Плюс он очень коммуникабельный, это важный фактор. Юра долго рос как тренер, и сейчас это готовый специалист высокого уровня.

- Вы производите впечатление спокойного и доброжелательного человека. Можете «напихать» футболисту или сообщить, что дальше с ним не по пути?

- Сейчас на первом плане профессиональная деятельность, так что даже если футболист хороший человек, но нам не подходит - скажу ему об этом легко. Мои футболисты знают, что если я кричу или вдруг матерюсь - значит, они сильно виноваты. Но если все время орать, это уже работать не будет.

- Есть мнение, что даже конфликты полезны команде.

- Ненавижу конфликты, для меня это ужасно. У нас все было обговорено, вплоть до опозданий.

Команда, конечно, не армия, но если 20 человек сидят и ждут тебя -это как-то некрасиво. За время моей работы было всего одно опоздание. И то его и нарушением-то назвать нельзя. Парень приехал очень рано на медобследование, потом позавтракал и уснул в номере на базе. Разве это опоздание?

- Карпин как-то говорил, что пока Дзюбу к стенке не прижмешь - играть не начнет. Вам наверняка тоже знакомы такие футболисты.

- Конечно, это же не стадо. К каждому нужен подход как к личности. Футболисты этого заслуживают. Поэтому нужно знать внутренний мир каждого игрока, знать, как у него в семье дела. Потому что если тренер - наставник только на поле, то это уровень максимум КФК, во дворе побаловаться. А если подходишь к футболисту индивидуально, то уже знаешь, кого нужно успокоить, а кого подбодрить. С одной стороны, есть гиперответственные ребята, которые, видя определенный цвет майки, слишком много пользы хотят принести. Кого-то, наоборот, подбодрить нужно: «Соберись, тряпка!»

- Перед игрой тоже настраивали коллектив по-разному?

- Есть команды, которые играют за премию или за результат, а у нас в «Динамо» - за коллектив. Каждый раз искали новую мотивацию. Например, был случай в Новосибирске. Есть у нас «синие майки»: массажисты, доктора, администраторы - персонал, в общем. И вот я говорю футболистам: «Вы знаете, что зарплаты этих людей небольшие. Но они получают премии за ваши победы. Так почему бы сейчас не выйти и не побиться на поле за них? Они этого заслуживают». Это работает тогда, когда футболисты персонал уважают. А в «Динамо» его уважают безмерно.

- Что было дальше?

- Собрались, победили, а я говорю персоналу в раздевалке: «Сейчас футболисты поблагодарят болельщиков, придут, давайте их встретим по-особенному». Придумали одну штуку, футболистам было приятно. Это жизнь, это очень интересно, особенно когда ты видишь результат - не в таблице, а во взаимоотношениях в коллективе.

- Вы специально возвращаетесь тренировать туда, где играли? Киев, Нижний Новгород, Москва... Остался Волгоград.

- И Ростов. Но Бердыев мне в прошлом году сказал: «Даже не думай» (смеется).

- После вашего ухода из «Волги» в 2014 году, по визуальным наблюдениям, уровень РФПЛ действительно просел?

- Я с 1995 года, когда уехал из чемпионата России игроком, постоянно его смотрю. Владею информацией и по клубам, и по качеству команд. Понятно, что качество чемпионата зависит от исполнителей. Просто давайте посмотрим, когда уровень этих исполнителей был выше: три года назад или сейчас. Сегодня исполнение немножко не то, на первый план больше выходят тренерские идеи. Наслаждения в лиге стало чуть меньше - больше рутины. Но это рутина, которая заслуживает внимания, и она также ценна.

- Говорят, у Лобановского были свои информаторы везде.

- Да, отслеживали каждый шаг. Однажды мы собирались всей командой, и не пришли три человека. Я потом как капитан попросил ребят, чтобы в следующий раз заглянули хотя бы на час. Понятно, что всех к родным тянет, но команда должна собираться и в неформальной обстановке. В результате парни в следующий раз не просто задержались на час - уехали последними! Быстро втянулись. Лобановский их отругал: мол, если уж сидит команда, то вся вместе.

- Раньше футболисты не афишировали свои гулянки, как сейчас?

- Я вообще не понимаю, почему сейчас футболисты едут туда, где камеры и на следующий день всем всё известно. Если уж хочешь нарушить, то это нужно делать иначе. Мы прятались, хотя руководство все знало. Если игроки в какой-то момент начинали спорить, президент просто предъявлял им их счет из заведения. Не убеждало - показывал фотографии.

- Круто.

- Да, но если нарушил, когда можно, то тебе никто чеков и фотографий не покажет. А если расслабишься, когда этого делать нельзя, - это предательство команды. На тренировке хочется повеселиться, поиграть в удовольствие. А если у тебя партнер на ногах не стоит, то это уже сказывается на общем настроении. Если не можешь совмещать алкоголь и футбол, то лучше бросай что-то одно. Обычно бросали футбол.

Знаете, как Валерий Овчинников, который Борман, говорил? «Вам надо не пить, а дерьмо через трубочку сосать». В киевском «Динамо» и «Роторе» умели держать удар. Попав в 16 лет в команду мастеров, я понял, что это действительно мастера. Я не худышка, но у них ноги были обхватом с меня!

Настоящие мужики. Могли и пить, и играть. Хотя я считаю, что алкоголь и сигареты - это ужасный вред.

- Вы же курите?

- Да. И меня постоянно спрашивают: «Когда бросишь?» Отвечаю, что если игроком не перестал, то сейчас - тем более. Раньше в большей степени игроки были готовы перебороть себя и выйти на тренировку с запашком, но здоровья это не прибавляло. Я приятно удивлен, что теперь у молодежи совершенно другие интересы.

- У тренера Калитвинцева есть такие осведомители, как у Лобановского?

- Я не сторонник этого. Если посторонний человек, который не врет, расскажет, поблагодарю его за информацию. Но если кто-то из клуба, образно говоря, пойдет, проследит и донесет - выгоню этого человека. Мне достаточно самому посмотреть утром в глаза футболисту, чтобы понять, нарушал или не нарушал. Мы с ребятами договорились: во время сезона время 23.30 - это максимум, во время которого вы можете где-то показаться. Шунин как-то от лица команды поинтересовался: в выходные-то можно с ребятами собраться? «В выходной, - отвечаю, -не проблема».

- Самый памятный гол в вашей карьере - в ворота «Барселоны» или сборной Хорватии?

- Я же не 300 мячей забил. У меня их было не так много, поэтому каждый гол - памятный. Еще более памятно, как промахивался. Особенно с пенальти. К примеру, московскому «Торпедо» или харьковскому «Металлисту». Много раз отказывался бить 11-метровые. Как-то за нижегородский «Локомотив» забил два в ворота ЦСКА. Тут еще пенальти дают. Партнеры подталкивают: «Иди, «хет-трик» сделаешь!» Уговорили...

- И как?

- В Нижнем табло было так далеко, что из пушки не добить. Так я умудрился в него засадить мячом! Попал бы в ворота, голкипер ЦСКА Новосадов залетел бы в сетку вместе с мячом. Тогда еще раз убедился, что пенальти мне бить не стоит. Хотя с психологией все было в порядке. Наверное, это вопрос исполнительского мастерства.

- Учитывая собственный опыт, футболистов не ругаете за смазанные пенальти?

- Конечно, нет. Я же знаю, что человек хотел забить, просто не смог. Я за то, чтобы игрок попробовал пробить снова. После этого уже пускай решает, готов он дальше подходить к «точке» или нет.

- Правда, что нагрузки у Лобановского были адские?

- У каждого организм воспринимает по-своему. Когда я попал в киевское «Динамо», мне было 27 лет. Не то чтобы был силен физически, но выдержал. Все идет от головы. Главное - верить: все что дают - необходимо. Но было тяжело.

- С Лобановским общались с глазу на глаз?

- Помню, он сказал: «Юрий Николаевич, заходите». Я его спросил, к чему отчество. Он ответил: «Привыкай, ты тренер, а значит, Юрий Николаевич. Забудь, что был игроком. Мы теперь коллеги». Тогда Лобановский рассказал мне многие вещи, которых не понимают игроки. Когда он давал сто процентов нагрузки, то знал: опытные игроки ее выполнят на 70-75 процентов.

Этот режим подразумевал и вовсе около 60 процентов нагрузки. Завышенные требования позволяли выполнять необходимое. Опытный футболист всегда знает, где можно сачкануть. Молодые делали сто процентов - и падали.

- У Бескова было проще?

- Играя в узкий «квадрат» 5 на 5, ты тоже падаешь. Хотя это куда проще - потому что с мячом. С ним не ощущаешь нагрузки. Я общаюсь с разными поколениями киевских динамовцев. Мне рассказывали, как их тренировали. Бывали матчи, когда играли со «Спартаком» и были лучше соперника готовы. Однако динамовцы еле выползали с поля, а спартаковцы почти не потели. У них «потел» мяч.

- Кто-то у Лобановского осмеливался симулировать травму?

- У нас был закон, и я к нему пытаюсь прибегать сейчас. Лучше тренироваться в общей группе, чем в одиночку. Если человек день пропустит - не страшно. Два - сам почувствует. Три - мы почувствуем. На четвертый - не сможет догнать партнеров. Лучше не выпадать из общей группы. Мы приходили к доктору с повреждением и чуть ли не на коленях просили ничего не говорить тренеру.

- У вас такое тоже было?

- И когда игроком был, и когда стал тренировать. Пытаются скрыть те травмы, которые не мешают выйти на поле. Хотя у нас было и такое: ногтем чуть ободрали руку, заматывали ее и говорили: «Не могу». Но футбол не обманешь. Мы ребятам объясняем, что им это самим надо.

- Вы же могли закончить еще в 1994-м?

- Нет, сомнений не было. Ну, перелом. В отпуск все поехали на море, а я сидел дома. В Нижнем Новгороде сказали: один гипс - и все пройдет. Через месяц сделали снимок - ничего не зажило. Потом меня пригласили в «Динамо» (Киев), сняли гипс и чуть не сошли с ума. Была костная мозоль. Но меня буквально за месяц поставили на ноги. А мысли. Мне же не 35 лет было. Полгода потерпел. Обидно было, что отпуск провел дома. А знаете почему? При такой травме пиво нельзя, а я его очень любил (улыбается).

- Это никогда не мешало играть?

- Чтобы не поправиться, выбирай: либо пьешь пиво, либо ешь. Если одновременно, сразу набираешь вес. Не думайте, что мы его ящиками поглощали. По 3-4 бутылки выпили и все.

- В Киеве Леоненко был пивоман №1?

- Наверное, да. Ел очень мало. На тренировку всегда натягивали с ним по теплой кофте: чтобы вышло больше жидкости. У любого доктора спросите, он вам скажет, что пиво полезно в небольших количествах. Одно время нам даже Лобановский разрешал пиво пить. Единственное, говорил: «Надо 2-3 бутылочки прямо сразу, в раздевалке, но вы же две выпиваете, и вас тянет на крепкое. Быстро заводитесь. Я вам разрешу, а вы с утра пьяные придете. Поэтому лучше не надо». Но с ухмылкой говорил. После хорошей игры все разрешалось.

- Сам-то он коньячок предпочитал?

- Я с Лобановским не выпивал. Но тоже слышал про коньяк. Когда стали коллегами - Базилевич присутствовал при этом разговоре - мы с ним обсуждали, что тренер во время игры много нервов тратит. «А какой лучший «восстановитель»? - спрашивает Валерий Васильевич. - Прогулка - хорошо, бассейн - отлично, но лучше алкоголя ничего не поможет. В умеренных количествах, естественно». С ним никто не мог пить на равных: падали, вставали, снова падали. Но ни одно поколение ни разу не видело его выпившим. И не то что выпившим, даже запах не чувствовали. Вот и думайте, сколько он пил и умел ли.

- При вас начали играть Шевченко и Ребров. Какими они вам запомнились? Предполагали, что они вырастут до таких высот?

- Если скажу, что да, в ответ услышу: «Пророк!» Ребята были хорошие. Подкупало их уважение к старшим. Андрей и Сергей были очень исполнительными, с хорошими футбольными качествами. То, что станут звездами, я не думал. Но когда Шевченко продали в «Милан», верил, что у него получится. Его там протестировали и за голову схватились: и бежит, и прыгает - атлет. А когда он рассказывал про тяжелый рабочий день из двух тренировок в «Милане», Лобановский только ухмыльнулся: «Надо терпеть». Это было смешно. Со слов Шевы, люди «умирали» на тренировках из-за того, что 5 раз по 60 метров пробежали. На что Валерий Васильевич ответил: «Ну, может, день не его был.»

- У Овчинникова были какие то безумные упражнения.

- У каждого тренера подход индивидуальный. Но самый хороший тренировочный процесс - тот, который дает результат. При Бормане команда занимала шестое место. Значит, имеют право на жизнь те упражнения, которые он давал? Конечно. У нас было упражнение в Германии: 50 по 100 или даже 100 по 100. Мы выходим - там асфальт. Он говорит: «Вот, бараны, если играть не умеете, то будете бегать». От этой беготни у меня надулись икры. Пришел в гостиницу, а они как две бутылки шампанского. Овчинников об этом узнал, спросил, в чем проблема. Я сказал, что все от спины. Викторович удивился, что я его сразу не поставил в известность. Так у нас все сборы потом были с мячами! Мне ребята говорили: «Скажи, что у тебя спина болит и что-то с икрами».

Когда я пришел в нижегородский «Локомотив» с Женей Смертиным, первые две игры мяч летал как через волейбольную сетку. Я в перерыве Борману говорю: «А можно мне сачок дать?» - «Зачем?» - «В футбол хочу поиграть. Может, мяч поймаю». Овчинников тогда сказал: «Так, крайние защитники - отдавайте Калитвинцеву и закрывайтесь».

Он собрал мужчин, которые не получали, а зарабатывали деньги. Когда команда начала более или менее играть в пас, я спросил, почему у нас такое поле. На что получил ответ: «Юра, а как мы будем «Спартак» с другим полем обыгрывать?» Но потом газон все-таки чуть улучшили.

- Сейчас много теории, разборов с видео. А как было раньше? Овчинников, например, объяснял что-то футбольное?

- В «Роторе», помню, первый раз увидел себя на экране. Тогда уже начали делать разбор игры по картинке. Смотрят все то на экран, то друг на друга, смеются. Тем не менее это был разбор. В Нижнем тоже были теории, но эмоциональные. Мат-перемат. Овчинников никогда не оскорблял, но многие ребята жили на базе с женами, и те после тренировки или установки на игру робко спрашивали: «Может, мы лучше уедем?»

- Уехали?

- Почти. Кто-то из футболистов имел неосторожность напомнить Борману о присутствии женщин на базе. Что тут началось! «Да я их так-сяк... Что вы тут вообще устроили?! Гоните их всех!» Три жены уже собрали сумки, но он потом извинился.

- Виктор Прокопенко был кладезем афоризмов. Что-то запомнилось?

- Много их было. Крылатых выражений можно начитаться и вставлять где надо и где не надо. А он знал - какое и когда употребить. Многие записывали. Я поначалу запоминал, но не пошло. Когда с рязанской физиономией так шутишь, это не так воспринимается. А одессит Прокопенко - мы его дядей Витей звали - мастером юмора был. Тот же Лобановский шутил редко, но это были такие шутки, которые заставляли улыбаться. А есть те, кто «лепит», но не получается.

- У вас столько тренеров выдающихся было! Вели конспекты?

- Существует стереотип, якобы многие тренируют по конспектам Лобановского, хотя конспектов этих никто в глаза не видел. Я с 20-ти лет вел записи. Не только тренировочный процесс - давал оценку, анализировал свои ощущения: «Потренировались два дня - ноги тяжелые». И так далее. Интересовало отношение тренеров вне поля.

- Где эти записи теперь?

- Дома. Правда, туда не заглядываю - прочесть не могу. Почерк отвратительный, врачи по сравнению со мной каллиграфией занимаются. Я же полностью левша. До второго класса пытался писать левой, но учительница надавала по рукам: получилось, что так и не научился нормально писать ни правой, ни левой.

- После игр тоже пометки делали?

- Хватало самоанализа. Хуже всего, когда футболист подойдет к зеркалу и скажет: «Вот я красавец, хорошо сыграл!» Всегда говорю ребятам, чтобы сначала они честно смотрели на себя - может, там проблема, а не в партнере по команде? Задать себе вопрос: «Все ли я оставил на поле? Что я не сделал, но мог бы?» Честно оценивать себя, видеть свои ошибки: может, ты два забил, но из-под тебя забили трижды!

- В вашей карьере «старики» часто воспитывали нерадивых молодых, за которых они на поле умирали?

- Да, но не так, чтобы кровь в раздевалке. Старший подходит и говорит: «Друг мой, сейчас ты залез ко мне в карман, а мои дети остались без молока». Если молодой сразу не поймет, бывало тяжело. Но обычно понимали и бились. Хотя просто так спросить с кого-то нельзя было - обязательно показать своим примером. Мы, молодые, и сами были наглые. Если кто-то мне говорил отрабатывать сзади, а сам стоял в сторонке с сигареткой в зубах - извините, детей у меня нет и молоко я не люблю, но деньги нужны для другого.

- Гвардьола в своей книге писал, что никогда не заходит в раздевалку до матчей. У вас какое отношение к раздевалке?

- В моей карьере футболиста были случаи, когда тренер установку давал за сутки до игры. Я считаю, что у игроков должна быть своя зона комфорта - раздевалка. Узнав, что один деятель туда заходит, попросил его больше так не делать. Правда, я сам эту зону комфорта нарушал, потому что через раздевалку проходил в баню и парился вместе с игроками. Но футболисты поняли: я делаю это не для того, чтобы подслушивать, - в бане генералов нет.

Раньше я любил приезжать на стадион и сразу идти на скамейку. Сейчас изменил эту традицию: либо сижу в раздевалке в уголочке, либо брожу где-то рядом. Футболисты могут включать музыку, шутить - спрашивать я буду за результат. После матча быстро говорю что-то и ухожу.

- А у вас как раньше было?

- Как правило, раньше все курили и делали это в душе. Пятизвездочных стадионов не было: три кабинки, и там дымят человек 20. Поэтому, чтобы не ставить себя в неловкое положение, тренеры быстро общались и уходили. Хотя некоторые ждали, пока все помоются, и уже тогда подводили итоги матча.

- Как живет семья Калитвинцевых, кто где сейчас?

- Дети на Украине: сын играет в футбол, дочка вышла замуж и живет в Киеве. А жена постоянно со мной.

Помимо статей, в нашей спортивной библиотеке вы можете найти много других полезных материалов: спортивную периодику (газеты и журналы), книги о спорте, биографию интересующего вас спортсмена или тренера, словарь спортивных терминов, а также многое другое.

Похожие статьи

Социальные комментарии Cackle