Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Популярное

01 Сентября 2014 Журнал "Самозащита без оружия"

Виды спорта: Самбо

Рубрики: Персоны

Автор: Ершов Александр

Такой талант

Такой талант

Такой талант

Одни знают его как талантливого организатора, другие — как известного спортсмена, третьи — как писателя. Есть и те, кто ценит в Давиде Рудмане умение быть надежным другом и товарищем. Непросто разобраться, в какой из своих ипостасей он добился лучшего результата. При этом мы убеждены — обладатель множества чемпионских титулов, высших спортивных и тренерских званий, основатель легендарной спортивной школы, автор популярных книг, экс-президент FIAS Давид Рудман долгие годы находится в эпицентре всех событий, связанных с самбо. Тоже ведь талант, какой не каждому дается.

Давид Львович, какой аспект вашей жизни — спортивный, тренерский, управленческий, писательский — вы бы назвали главным?

— Человек славен своими делами, особенно учениками. Я горжусь воспитанниками, это прекрасные люди, и мне очень приятно поддерживать с ними связь. Когда в 60-х годах я приехал в Москву из Куйбышева, у меня в столице не было никого — ни знакомых, ни родственников. И я решил создать клуб, думая — вот подрастут ребята и будут моими друзьями. Вот так родилась школа «Самбо-70». По сути, я вырастил себе друзей. Попутно кто-то из них стал чемпионом мира, но это уже не так важно.

То есть получается, тренерская деятельность для вас была важнее?

— Помню, у меня состоялся серьезный разговор с отцом в тот момент, когда я уже практически окончил аспирантуру, написал диссертацию, но бросил все ради «Самбо-70». Он не мог меня понять. Я тогда сказал отцу: «Если бы мне даже сказали: „Хочешь тренировать — плати", я бы платил. Я хочу тренировать.

А если еще буду за это получать деньги — то это вообще подарок судьбы». Мне нравится тренировать, мне это интересно, я знаю, как это делать. Меня не смущает время, которое нужно потратить на ученика. Как-то Вите Астахову целую тренировку прием показывал. Обычно я одному ученику не уделял слишком много внимания, но тут казалось — чуть-чуть добавить, и он освоит. Он сам «изобрел» выведение из равновесия, работал одними руками — вцеплялся в противника, тот пытался уйти, и тогда Витя бросал на чисто. Я хотел, чтобы он ногу добавил.

Всю тренировку убил, но ничего не получилось. А где-то через пять лет на чемпионате СССР Астахов в финале, проигрывая встречу, за 20 секунд до конца сделал ту самую подсечку на чисто. Какой восторг я тогда испытал!

Можно ли говорить о существовании в самбо стилевых школ, как в восточных единоборствах?

— Школа в зарубежном понимании полностью зависит от своего основателя, который преподает то, что у него лучше всего получается. У одного все делают переднюю подножку, а у другого — заднюю. Это называется репродуктивный тренер. То есть все ученики — копия тренера. В России такого подхода нет, хотя школы были: например, школа Чумакова. Но он не показывал свои приемы, хотя сам прекрасно боролся, был четырежды чемпионом СССР, и у него не было двух одинаковых борцов.

Он всегда предоставлял выбор и старался раскрыть индивидуальность в ученике.

А какая у вас была методика?

— Я прошел все стадии. Сначала — репродуктивный метод. Моим первым учеником был Володя Синицын, брат девушки, за которой я ухаживал. Я отдал ему все, что я знал. Когда он выходил на ковер, все говорили: «Рудман борется». Он стал чемпионом по юношам в Россовете «Динамо», я был очень горд. Но потом до меня дошло: он — Синицын, а не Рудман, у него должна быть своя манера. Нельзя давать приемы, которые использую я, иначе все ученики будут испорчены моим стилем.

Я стал показывать по три приема на выбор. Выросли разные ребята: Игорь Овчинников, например, не очень любил борьбу лежа, Витя Астахов — прекрасно делал боковое удержание. А потом я понял, что это тоже неправильный подход. И я пришел к тому, чем занимался Чумаков, — проблемно-поисковому методу. Ставится проблема, ученик сам ищет ее решение, сам себя натренировывает. Я с последним своим набором вообще ни разу не вышел на ковер: просто сидел и наблюдал. Дежурный проводил разминку, дальше шла отработка приемов, причем их показывали сами дети, изучавшие их дома по книжкам. Я делал замечания персонально каждому — где лучше взять захват, куда повернуть голову и т. д. У всех были индивидуальные дневники, где они писали, что хотят сделать на тренировке, — то есть сами ставили себе задачу и выполняли ее. После отработки приемов начиналась борьба.

Однажды в школу приехала высокая комиссия — 15 секретарей ЦК ВЛКСМ союзных республик. Я завожу их в свой класс, а там второй тренер Валерий Иванович Костенко сидит в галстуке за столом, но все ребята работают, никто на комиссию не обращает внимания. Комсомольские вожаки спрашивают: «А кто тренер?» Отвечаю, что я и Валерий. «Но он же не в спортивной форме!» Я разозлился и говорю: «Переодеваться в спортивную форму я могу научить любого, но сделать так, чтоб тренер сидел, а все работали, — не каждый может, это и есть высшее искусство».

Как бы вы оценили свой собственный вклад в развитие техники самбо?

— За меня это сделал Евгений Глориозов. Он предложил историю самбо разбить на этапы. Первый этап у него — «грузинский». Грузины доминировали, потому что владели техникой чидаоба, и из восьми весовых категорий выигрывали пять. Следующий этап — «чумаковский», по имени знаменитого тренера Евгения Чумакова. Он во время турниров записывал значками все сделанные приемы, анализировал ошибки своих учеников и на тренировках устранял все недочеты. Работал он в интересной манере. Например, говорил Олегу Степанову, что тому надо бы поработать над проходом в ноги. Олег отнекивался — мол, все в порядке. Тогда Чумаков подзывал другого самбиста и говорил ему: «Знаешь, как у Степанова можно выиграть? Проходом в ноги попробуй». Тот пробует и выигрывает. Олег сразу начинал интересоваться проходом в ноги. Чумаков одной секцией выиграл весь чемпионат СССР — у него было пять чемпионов из восьми.

Следующий период — «рудмановский». Раньше самбисты боролись в стойке, партерная техника считалась вторичной. Я же всю борьбу строил на болевых приемах. Сначала побеждал «ахиллесом» и рычагом локтя, потом стал делать рычаг колена, узел, потом обратный узел, который существовал, но его никто не использовал. Наконец, освоил узел руки наружу, рычаг плеча, ущемление бицепса (я сам его придумал по аналогии с ущемлением икроножной мышцы). Я был универсальным партеровиком — делал все болевые приемы, которые существуют и которые не существуют. И этим удивлял противников, особенно грузин, так как они в партере вообще не боролись. Однажды один грузинский спортсмен спросил у Тенгиза Магалдадзе, члена сборной Союза: «Слушай, Тенгиз, как бороться с Рудманом?» Тот ответил: «Спрячь руки, спрячь ноги и иди».

Говорят, против вас вводили специальные ограничения в правила?

— Да, это было продолжением истории сложных взаимоотношений с главным тренером сборной СССР по самбо Владленом Андреевым. Все началось после того, как я, выиграв чемпионат СССР, записал своим тренером не Андреева, а Николая Петрова, который действительно занимался со мной в Куйбышеве.

Накануне второго «союза» на совещании тренеров сказали, что Рудман, мол, из себя как борец ничего не представляет, а в прошлый раз выиграл случайно. Это известие меня так раззадорило, что я снова стал чемпионом СССР. Тогда Андреев ввел правило — нельзя переходить в борьбу лежа без приема. Я действительно сначала просто затягивал противника в партер и делал болевой. Этого никто не понимал, все старались сначала бросить. До меня в партере работал только Сергей Великотный, который делал рычаг колена. Он, кстати, однажды применил этот прием в схватке с Женей Глориозовым, травмировал его, после чего Андреев хотел запретить рычаг колена, но Харлампиев настоял, чтобы оставили. В моем случае ввели наказание предупреждением за переход в партер без броска, но я быстро приспособился. Ведь перейти в борьбу лежа можно разными способами, в том числе когда бросок делает противник. Я тщательно разрабатывал все эти схемы.

Насколько сложно было в той обстановке побеждать?

— Я скажу так — меня пять лет не брали на международные соревнования, хотя я выигрывал чемпионаты СССР и был членом сборной страны. Помню, приходит расстроенный тренер сборной Москвы и «Динамо» Валера Фраер: «Я только что с совещания, Давид, тебя опять не взяли на Европу». Взяли парня из Грузии. Я говорю: «Ну и не надо, я пока потренируюсь». И вот на очередном чемпионате Союза я побеждаю этого грузина, чемпиона Европы, за 30 секунд.

Только в 1969 году Андреев на тренировке объявил, что в весовой категории до 70 кг поедет Давид Рудман. Раньше он обосновывал свой выбор тем, что я, мол, делаю «ахиллес», а в дзюдо он запрещен. (Международные соревнования тогда были только по дзюдо.) Я не удержался, спросил: «Вы что, на этот раз никого сильнее не нашли?» Но если честно, я испугался, так как ответственность высокая. Поехал к Евгению Михайловичу Чумакову, говорю ему: «Меня поставили наконец-то на Европу». Он поправил очки, спросил очень спокойно и рассудительно: «А по какому виду спорта ты едешь на соревнования?» — «По дзюдо, конечно, по какому еще?» — «А ты правила читал?» И тут я осознал, что действительно, правил не знаю. Поблагодарил его за совет и стал требовать у Андреева правила дзюдо. Он спрашивает: «Как ты можешь не знать правил, если в сборной уже пять лет?» Я говорю: «Но вы же нам никогда не давали правил, мы их слышали только в вашем пересказе». — «Ты все равно ничего не поймешь, они на английском языке». — «Пойму!» Проходит три дня — никакого результата. Я выбираю момент, когда все спортсмены на месте и громко говорю: «Владлен Михайлович, вы специально не даете правила?» Он разозлился, на следующий день принес и бросил мне брошюру: «Вот, нашел на русском». Я отвечаю: «Нет, дайте мне, пожалуйста, на английском, так как перевод может быть неправильным». В итоге оказалось, что мы многое в правилах не так понимали. Например, Андреев говорил, что одноименный захват и захват за пояс брать нельзя. А там написано — нельзя брать оборонительный захват на одной стороне и оборонительный захват за пояс. Но наступательные-то — пожалуйста! А я вообще никогда не оборонялся, всегда наступал. Передо мной открылась колоссальная перспектива! Я поехал на Европу, все схватки выиграл чисто, получил приз за лучшую технику. Самбист, который делает «ахиллес». Вот такие были отношения.

И тем не менее вы стали комсоргом команды?

— Комсорг был в каждой сборной СССР по всем видам спорта, это общественная должность. Собиралось комсомольское собрание и проводилось голосование. Желанием быть комсоргом я не горел, но меня избрали товарищи по команде. Должность налагала дополнительную нагрузку, но давала право отстаивать интересы ребят. Многое в жизни спортсменов зависело от тренеров — премии, поездки на соревнования. Влиятельные тренеры старались везти на крупные турниры своих учеников, при этом иногда отличные спортсмены оставались за бортом. Будучи комсоргом, я отстаивал интересы коллег по сборной, например чемпиона СССР из Литвы Чесловаса Езерскаса, которого не хотели брать на первый чемпионат мира по самбо в 1973 году, объясняя, что у Чесловаса нет международного опыта. А зачем он нужен по самбо — у нас были самые сильные самбисты. В конце концов, его взяли, он стал чемпионом.

Система была устроена так, что в СССР боролись по самбо, а за его пределами — по дзюдо. Кого включали в сборную по дзюдо?

— В сборную попадали призеры СССР, плюс Андреев мог взять любого спортсмена. А на соревнования он брал только призеров на свое усмотрение. Были любимчики и нелюбимчики, как, например, Толя Бондаренко. Мы друг друга всегда поддерживали. В 1969 году я один болел за Толю, а за меня — только он. Собственно, из-за предвзятого подхода я и стал выступать против Андреева. На первом собрании сборной я услышал от него такие слова: «Много вас тут, желающих попасть в сборную команду». Я сижу и ничего не понимаю: вокруг люди, которые завоевали право быть в сборной команде, — Олег Степанов, Анатолий Юдин, Илья Ципурский, Евгений Глориозов. Да и я не с улицы пришел — все-таки «союз» выиграл. Я поэтому и написал тренером Колю Петрова.

С Евгением Глориозовым вы познакомились в сборной?

— В сборной я застал его только в 1965 году, когда я выиграл «союз» в первый раз, а он — в пятый и последний. Илья Ципурский еще приходил, я его видел на ковре, но он тоже заканчивал выступать.

Тем не менее у вас с ними сложились довольно близкие отношения?

— Я всегда уважал людей, которые многого достигли. Потом, когда уже организовал школу «Самбо-70», я всех приглашал к себе: Генриха Шульца, Евгения Глориозова, Илью Ципурского, Евгения Чумакова, Анатолия Харлампиева. Мне хотелось, чтобы ребята их увидели своими глазами, пообщались. Генрих Шульц, например, обладал уникальной техникой борьбы. Как-то я стал показывать ему прием, который сам придумал. Он говорит: «Хороший прием, я в 1959 году его использовал против такого-то». Тогда же не было интернета, не было видео, да и фотоаппараты-то были редкостью.

Шульц уехал, мне ребята говорят: «Хороший прием показал Генрих Карлович». Я говорю: «Да, но я вам уже показывал его неделю назад». Дети всегда реагируют на нового человека по-другому, более чутко. Тем более что я предварительно готовил ребят, рассказывал, кто к ним придет. Харлампиев у нас был на одной из первых тренировок, да и я всегда потом приезжал к нему, когда он просил. Помню его чеканную фразу: «Любое оружие можно отнять — пистолет, нож, пулемет, танк, а приемы самбо отнять нельзя. В нужной ситуации самбист всегда сделает прием». Он вообще был мастером слова, читал хорошие лекции про самбо.

Вы же много снимались в кино?

— Это отдельная история. Нас Валерий Фраер затащил в кино. Сначала я был каскадером, а потом даже режиссером-постановщиком трюковых сцен. Мы это не афишировали, так как заработок на стороне тогда не поощрялся. У нас был шутливый девиз — подальше от камеры, поближе к кассе. Я снимался в эпизодах очень известных фильмов: «Адъютант Его превосходительства», «Бег», «Легенда о Тиле». В «Иронии судьбы, или С легким паром!» у меня была маленькая роль — бармена в бане. Всего снялся примерно в 30 фильмах. А еще я ставил трюки. У Дружининой поставил трюковую сцену и заработал кучу денег, ни за что. В фильме «Высота» (не тот, который с Высоцким) — трюк, где герой кончает жизнь самоубийством, выбрасывается из окна. В «Адъютанте Его превосходительства» моя сцена — драка у ресторана, а в картине «Семь стариков и одна девушка» я дублировал Юрия Никулина. В фильме «Бег» я играл охранника генерала Григория Чарноты (Михаил Ульянов). Постановщиком трюков там был Валера Фраер, а я — просто каскадером. Мне приклеили усы, надели офицерскую форму. И как-то я спросил у Михаила Александровича: «Говорят, мне усы подходят. Может быть, отрастить?» Он дал добро. Я сдал бутафорские усы и через неделю пришел уже со своими. После съемок все пошли сдавать реквизит, я сижу. Меня другой каскадер подгоняет, а я говорю: «Это же мои усы, спорим на бутылку шампанского?» С тех пор я ношу усы.

Вы знали Анатолия Соломоновича Рахлина?

— Да, конечно, он работал в «Турбостроителе». В Питере вообще много сильных тренеров. Основателем ленинградского самбо был Иван Васильевич Васильев из «Динамо». Еще можно вспомнить Александра Самойловича Массарского — тренера Рахлина. Это уникальная личность: заслуженный тренер России по самбо и дзюдо, академик Международной академии информатизации, изобретатель СССР, ко всему прочему был выдающимся каскадером на «Ленфильме». С Анатолием Рахлиным мы встречались на соревнованиях. С ним очень дружил Арон Боголюбов, я хорошо знал его ученика Аркадия Ротенберга, который потом организовал клуб РВС («Ребята Выборгской стороны») и приезжал со своей командой на детские соревнования на призы газеты «Пионерская правда». Интересный феномен: Рахлин звезд с неба не хватал, зато среди его учеников человек сто мастеров. Все очень хорошо к нему относились, и он их любил по-своему. Я ним встречался, когда писал книгу «Самозащита без оружия от Виктора Спиридонова до Владимира Путина» и попросил его дать очень короткую характеристику Путину. Рахлин подумал и говорит: «Он не предаст». А потом добавил: «Зря это он в политику пошел. Из него мог бы получиться олимпийский чемпион».

Какую роль играла семья в вашей спортивной и тренерской деятельности? Родители вас поддерживали?

— Отец сам меня привел в секцию, правда, по моей просьбе. Мне было 14, а тогда записывали только с 16 лет. Он сопереживал, контролировал процесс, а мама была категорически против — она очень боялась, что мне сломают руку. Боялась не зря — я сломал ребро, но больше никаких серьезных травм не было. Мама не была ни на одном соревновании с моим участием. А папа однажды пришел. Он — солидный человек, ему даже стул принесли, хотя в зале все стояли. Я был еще новичком и проиграл разряднику по очкам. После идем домой, я расстроенный, и он мне говорит: «Знаешь, ты хорошо боролся. За тебя болели». Потом так получилось, что наш тренер должен был переехать в другой город, но перед этим он всем выписал разряды. Я получил второй, хотя выполнил норматив только на третий. Меня это беспокоило, и я рассказал отцу. Тогда он посоветовал сдать на первый. Я сдал и позвал отца прийти на тренировку. Мне очень хотелось с ним побороться. Он ответил: «Ты сначала мастера выполни, тогда пойду». Я получил звание мастера. Звоню ему — он требует документ. Получив удостоверение через год, приношу. Отец говорит: «Сколько всего мастеров спорта — 29 000, и ты хочешь, чтобы я со всеми боролся? Выиграй чего-нибудь, тогда поговорим». И так он гонял меня, пока я не стал чемпионом Союза. Приезжаю, показываю грамоту, медаль, говорю: «Ну теперь пойдем, поборемся?» Он в ответ: «Тебе не стыдно, чемпион Советского Союза будет бороться с новичком?»

А в семейной жизни вам удавалось найти баланс?

— Что касается своей семьи, я с моим увлечением спортом, наверное, был не лучшим мужем, но все дети почему-то со мной. У меня пять детей и пять внуков. Мы очень дружим, на всех семейных праздниках собираемся, у нас хорошая семья, большая.

Кто-нибудь еще спортом занимается?

— Оба сына прошли через «Самбо-70», они кандидаты в мастера спорта. Маша, первая дочь, тоже начинала, даже на выступлениях показывала приемы. Наташа, младшая дочь, тренировалась уже в США, может применить прием в случае необходимости.

Я знаю, что вам не так давно была вручена премия «Скрипач на крыше»...

— Да, это ежегодная премия Федерации еврейских общин России, в 2012 году впервые награждали в номинации «Спорт». Скрипач на крыше — это символ того, что человек должен оставаться на высоте и сохранять присутствие духа, несмотря на любые жизненные обстоятельства.

Какие у вас планы на будущее. Возможно, стоит ждать выхода новой книги?

— Я сейчас продолжаю работать над серией книг «Тысяча способов проведения приемов». Уже издал две книги, а планируется десять: пять книг о нападении и пять о защите — контрприемах. Это большой труд, нужно каждый прием проиллюстрировать тремя фотографиями. Ученики снимают, я отбираю нужные, затем описываю прием, а уже после этого текст переводится еще на три языка: английский, французский и испанский. Осталось подготовить восемь книг, так что предстоит большая работа. Я знаю, что эти книги многим нужны.

А что-нибудь связанное с мемуарами?

— Я думал об этом и даже начал писать. Назвал их «Истории одной жизни», но там нужно разбираться: какие-то вещи интересны мне, а какие-то другим. Пока я пишу то, что интересно мне. Начал с детства и уже дошел до самбо.

Будет очень интересно почитать, когда вы закончите, так как, к сожалению, многое в истории самбо существует только в устном пересказе.

— Я подумаю над этим, возможно, выпущу такую книгу.

ДАВИД ЛЬВОВИЧ РУДМАЧ

Заслуженный мастер спорта СССР, заслуженный тренер СССР, шестикратный чемпион СССР в личном зачете, трехкратный чемпион в командном зачете, чемпион мира по самбо, двукратный чемпион Европы и бронзовый призер чемпионата мира по дзюдо, создатель школы «Самбо-70», автор книг по самбо.

Родился в 1943 г. в Куйбышеве. Отец — Лев Давыдович Рудман, инженер-строитель, мать — Фаина Марковна Роголь, врач.

1958 г. — начал заниматься самбо в Куйбышевском строительном техникуме под руководством Николая Подгорнова.

1959 г. — был переведен в секцию самбо Куйбышевского областного совета «Динамо», тренер — Геронтий Давыдович Чкоидзе. В этом же году вступил в общество «Юный динамовец».

1960 г. — окончил среднюю школу № 81 и поступил в Куйбышевский инженерно-строительный институт.

1963 г. — стал чемпионом РСФСР в весовой категории до 72 кг.

1965 г. — стал чемпионом СССР в весовой категории до 68 кг; окончил институт с отличием, получив диплом инженера-строителя.

1966 г. — поступил в аспирантуру на кафедру теоретической механики и сопромата; выиграл чемпионат СССР в личном и командном («Динамо») зачетах.

1967 г. — стал чемпионом СССР в личном и командном (РСФСР) зачетах; перевелся в аспирантуру Московского инженерно-строительного института, переехал в Москву.

1968 г. — стал чемпионом СССР.

1969 г. — стал чемпионом СССР в личном и командном («Динамо», Москва) зачетах, выиграл чемпионат Европы по дзюдо в личных соревнованиях

в г. Остенде (Бельгия), стал бронзовым призером чемпионата мира по дзюдо в г. Мехико (Мексика).

1970 г. — организовал в школе № 113 Черемушкинского района г. Москвы клуб «Самбо-70», стал двукратным чемпионом Европы.

1973 г. — стал чемпионом СССР в личном зачете (девятая золотая медаль), первым чемпионом мира по самбо в г. Тегеране (Иран). Назначен директором детской спортивной школы № 2 «Самбо-70» Черемушкинского района г. Москвы (на общественных началах).

1989 г. — назначен директором средней школы № 8 (по совместительству).

2004 г. — избран президентом Американской любительской федерации самбо (AASF).

2005 г. — избран президентом Международной любительской федерации самбо (FIAS); выступил соучредителем «Центрального детского клуба „Юный самбист"».

2009 г. — избран Почетным президентом и первым вице-президентом ФИАС.

Награжден почетным знаком «За заслуги в развитии физической культуры и спорта», присвоены звания «Почетный динамовец», академик Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка Российской Федерации, мастер боевых искусств России.

Автор книг: «Самбо» в серии «Азбука спорта», «Самбо. Техника борьбы лежа. Защита», «Самбо. Техника борьбы лежа. Нападение», «Самозащита без оружия от Виктора Спиридонова до Владимира Путина», «Самбо. Настольная книга будущих чемпионов», две книги из серии «Самбо. 1000 способов проведения болевого приема» и др.

Помимо статей, в нашей спортивной библиотеке вы можете найти много других полезных материалов: спортивную периодику (газеты и журналы), книги о спорте, биографию интересующего вас спортсмена или тренера, словарь спортивных терминов, а также многое другое.

Похожие статьи

Социальные комментарии Cackle