Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Популярное

01 Февраля 2010 Организация "Федерация бокса России"

Виды спорта: Бокс

Рубрики: Персоны

Игорь Кшинин: Победа на чемпионате Европы мне сначала приснилась

Игорь Кшинин: Победа на чемпионате Европы мне сначала приснилась

Игорь Кшинин: Победа на чемпионате Европы мне сначала приснилась


Чемпион Европы 1993 года в полутяжелом весе, бронзовый призер Игр Доброй воли-1998, четырехкратный чемпион России в весовых категориях 81 кг (1993) и 91 кг (1995, 1997, 1998), абсолютный чемпион России (1997), двукратный обладатель Кубка России (91 кг и свыше 91 кг) ИГОРЬ КШИНИН – очередной герой нашей рубрики «Пьедестал», в которой мы рассказываем о тех, кто приносил славу российскому боксу, начиная с 1952 года, когда советские боксеры дебютировали на международном ринге, и заканчивая нынешними временами.

- Игорь, с тех пор, как после развала СССР Россия начала выступать на международных соревнованиях самостоятельной командой, наши боксеры шесть раз (из восьми возможных) становились чемпионами Европы в полутяжелом весе. А счет этим победам открыли вы в сентябре 1993 года в турецком городе Бурса, став, кстати, вторым, после Раимкуля Малахбекова, чемпионом Европы в современной истории российского бокса. Вспомните, как это было?


- Билет на этот чемпионат, я получил после того, как, образно говоря, выдержал два экзамена. Сначала выиграл чемпионат России 1993 года, который проходил в Челябинске. Там в финале победил Дмитрия Выборнова из Самары. А затем, незадолго до начала чемпионата, выиграл на сборах в Подольске спарринг у Алексея Ильина из Перми, который тоже активно претендовал на место в команде в этой весовой категории. Выиграл без вопросов, с нокдауном, но при этом посекся, что, естественно, создало мне определенные трудности на чемпионате. Некий дискомфорт в связи с этим там ощущал…


Сейчас, когда все позади, можно было, конечно, сказать, что летел в Бурсу только за победой, мол, верил в нее, и она пришла. Нет, это было не так. В Бурсе я дебютировал в соревнованиях такого ранга, а среди моих потенциальных соперников были такие боксеры, как финалист Олимпийских игр, призер чемпионата мира украинец Ростислав Зауличный и чемпион Европы, четвертьфиналист двух чемпионатов мира и Олимпийских игр немец Свен Оттке. Так что я реально оценивал ситуацию, и потому задача была – стать третьим.

В первом бою на стадии 1/8 финала за явным преимуществом в третьем раунде выиграл у Михала Романа из Словакии. В четвертьфинале боксировать не пришлось – моему сопернику литовцу Йонасу Дамбраускасу в предыдущем бою сломали несколько ребер, и он снялся с соревнований. Бронзовая медаль, таким образом, была в кармане, но аппетит, как известно, приходит во время еды…

Полуфинальный поединок против Зауличного буду помнить всю жизнь, поскольку он получился, наверное, самым тяжелым в моей карьере. Представляете, я после него так устал, что, пытаясь сойти с ринга, не мог даже ногу поднять, чтобы перешагнуть через канаты. Сил абсолютно не осталось. Пришлось ногу рукой поднимать…

Когда выходил на этот бой, мандраж, конечно, присутствовал: все-таки Зауличный в то время был одним из лучших полутяжей мира (на следующий год после этого чемпионата он к своим наградам добавил Кубок мира). Я себе дал установку: начну в своем стиле, стараясь точными ударами навстречу не дать ему захватить инициативу, а там что будет, то будет…

В первых двух раундах получилось - я их выиграл, а в третьем откровенно подсел. Может быть, сказалось то, что не успел к этому бою, как следует продышаться? Пудовыми гирями навалилась усталость, последние минуты боксировал, что называется, через «не могу». Пелена перед глазами, слышал только, как секунданты – Николай Дмитриевич Хромов и Александр Сергеевич Черноиванов – кричали: «Двойку, двойку!..». Но удалось-таки выстоять, хоть концовку и проиграл. Но преимущества, добытого в первых двух раундах, хватило для победы: 10:8, - таким был окончательный счет.

А в финале встретился с турком Синаном Самилом Самом. От исхода этого боя зависело: какая сборная, наша или турецкая, станет первой в командном зачете по системе АИБА. Чемпионат, напомню, проходил в Турции, поэтому надо ли говорить, что в такой ситуации рассчитывать на благосклонность судей не приходилось. А тут еще Артем Александрович Лавров, который в то время возглавлял сборную Турции, со своим заявлением…Черноиванов потом рассказал, что незадолго до нашего боя Лавров подошел к нему и сказал: «У вас одна золотая медаль есть (Раимкуль Малахбеков к тому времени стал чемпионом), вот вам и хватит…». Мы потом пришли к выводу, что хозяева ни при каких обстоятельствах не собирались отдавать нам эту медаль. Но им не повезло (или, вернее, мне повезло): случился тот единственный вариант, на который они никак не смогли повлиять. После первого раунда я проигрывал 1:2. В самом начале второго сравнял счет, и почти сразу судья в ринге остановил бой: у турка оказалась сильная сечка. Настолько сильная, что врач запретил ему продолжать бой, и по общему количеству ударов я стал чемпионом.

Эйфория охватила – словами не передать! Мне тогда всего 21 год был, эмоции через край били…

- Это был последний год, когда вы боксировали в полутяжелом весе. В 94-ом перешли в тяжелый, где безраздельно царствовал кубинец Феликс Савон, который к тому времени уже был олимпийским чемпионом и четырехкратным чемпионом мира. С ним вам явно не повезло. Да и не только вам, поскольку, начиная с 1986 года и заканчивая 2000-ым, этот кубинец забронировал за собой в тяжелой весовой категории первое место на всех главных стартах АИБА. Выиграл три Олимпиады и шесть чемпионатов мира. Лишь на чемпионате мира 1999 году в Хьюстоне был вторым, да и то потому, что перед вторым финальным днем сборная Кубы в знак протеста покинула этот чемпионат. Савон приучил всех к тому, что там, где есть он, вопрос о победителе не стоит…

- Ну, во-первых, в 94-ом году на Игры Доброй воли в Санкт-Петербург я поехал еще полутяжеловесом, но там не смог выступить, из-за болезни. Что касается Савона, он на чемпионате мира 1997 года в финале проиграл Руслану Чагаеву из Узбекистана. Потом, правда, ему отдали это золото, поскольку вскрылось, что за год до чемпионата Чагаев, в нарушение правил АИБА, провел в США два профессиональных боя. Савона объявили чемпионом, и, на мой взгляд, это было справедливо, поскольку я, например, считаю, что Руслан, которому было тогда 19 лет, в том бою (а я видел его воочию) не выиграл. Помню, как сразу после объявления результата –14:4 в пользу Чагаева, один из кубинских секундантов бросился с кулаками на судью в ринге, посчитав его одним из главных виновников случившегося…

Что же касается рассуждений о том, как кому-то не повезло оказаться в одной весовой категории с Савоном, то по отношению к себе я бы не был столь категоричным. У меня с Феликсом не было боев, победа в которых делала бы меня чемпионом мира или Олимпийских игр. Так что, жалеть в этом плане не о чем.

- Как не о чем? А, правда, что на упомянутом чемпионате мира-97 в Будапеште приехавшие туда в группе поддержки волгоградские бизнесмены пообещали вам 100 тысяч долларов за победу над Савоном?

- Да, было такое. Если бы выиграл, точно получил бы – тех людей, которые обещали, я хорошо знаю. Они слово свое держат. Но я, к сожалению, не выиграл. Тот бой с Савоном на стадии 1/8 финала хорошо помню. У меня после него вся грудь и живот представляли сплошной синяк от ударов. Савон, судя по всему, хотел все досрочно закончить: в первом раунде взвинтил такой темп, что я подумал: если такие скорости сохранятся до конца, могу не выдержать. А тот чемпионат, если помните, проходил в формате «пять раундов по две минуты». Но в третьем раунде смотрю, он начал сбрасывать обороты, и я стал его поджимать. В концовке у меня получились несколько удачных атак, попал неплохо пару-тройку раз, но класс есть класс. Тем более что судьи к тому времени уже успели насчитать в актив Савона столько очков, что поменять что-либо было уже реально. Конечно, я проиграл, но счет 4:25 пусть останется на совести судей, засчитавших Савону с десяток холостых ударов.

- Ваш многолетний личный тренер Александр Черноиванов как-то сказал, что в свое время начал вплотную работать с вами только потому, что увидел у вас огромное желание стать боксером. Расскажите, как это было? Как пришли в бокс?

- Все началось с того, что в 76-ю среднюю школу Волгограда, в которой я учился, пришел тренер по боксу Анисимов Геннадий Иванович и объявил о наборе мальчишек в свою группу. Я, тогда шестиклассник, записался одним из первых. А через два года Анисимов уехал в Санкт – Петербург, и, перед отъездом посоветовал мне поступить в 8-ое профессионально - техническое е училище, при котором была секция бокса. « Подойдешь, - говорит, - там к тренерам Александру Сергеевичу Черноиванову или Вячеславу Владимировичу Иноземцеву, я их предупредил, и продолжишь заниматься у них». Я так и сделал. Черноиванова, правда, в то время не было в Волгограде, он работал, насколько я знаю, по контракту где-то в Африке. Но через два месяца вернулся


Потом, когда мы уже проработали вместе несколько лет, Александр Сергеевич признался мне, почему он обратил на меня внимание. « Как-то, - говорит, - подсказал тебе что-то на тренировке и забыл. А после занятий захожу в зал, все давно разошлись, а ты стоишь в одиночестве перед зеркалом и отрабатываешь это упражнение, пытаешься сделать его так, как я показал. Ну а когда такие добровольные «сверхурочные» тренировки потом повторились еще несколько раз, понял: парень серьезно хочет научиться боксировать…». В общем, я подкупил его своим желанием тренироваться. Мне повезло с тренером: благодаря Александру Сергеевичу я стал боксером. Всем, чего добился на ринге, обязан ему и той, как любите говорить вы, журналисты, черно-соленой работе, которую ежедневно проделывал в зале. Я реально смотрю на вещи. Бог не наградил меня выдающимся боксерским талантом, какими-то яркими способностями. Все мои успехи – это результат каждодневной пахоты. Олимпийские игры, два чемпионата мира, чемпионат Европы, Игры Доброй воли, чемпионат мира и Всемирные игры среди военнослужащих… Согласитесь, не каждого боксера были в карьере такие соревнования. А у меня есть еще четыре победы на чемпионатах России и золотая медаль абсолютного чемпиона страны

- А какой первый турнир запомнился?

- Не могу вспомнить, как он назывался, не помню также фамилии соперника, но было это еще до встречи с Черноивановым. Я в средней школе еще учился. Вышел на ринг. В противоположном углу стоит мальчик, ничего особенного, как мне показалось по внешнему виду, из себя не представляющий. Думаю: сейчас я быстро с ним разделаюсь. Следуем команду «Бокс», бросаюсь вперед…и проваливаюсь. Еще одна попытка – та же история. Техничным пацан оказался, легко уходил от моих наскоков. В общем, я потерялся, и пока соображал, что делать и как к нему приспособиться, бой закончился. Естественно, моим поражением. Хороший урок тогда получил. На всю жизнь науку усвоил: нельзя лететь на соперника, сломя голову, надо боксировать, а не драться

- Когда в сборную попали?

- Формально практически с того же дня, как начал тренироваться у Черноиванова. Он был помощником Хромова, сначала в молодежной сборной, потом – в национальной, и когда выезжал на сборы, всегда брал меня с собой. Так что, у меня очень рано появилась возможность тренироваться рядом с лучшими боксерами страны. А фактически я стал членом сборной, юниорской, естественно, сначала, после того, как в 1990 году в Иркутске стал финалистом первенства СССР. Проиграл в бою за золото Аслуддину Умарову из Казахстана. Но я там все первенство с сечкой, полученной в первом поединке, отбоксировал, которая постоянно расклеивалась, кровоточила…В общем, серьезно повлияла на результат…

В том же 90-ом году вместе с Умаровым и боксером из Украины по фамилии Сенченко претендовал на участие в юниорском первенстве мира, которое проходило в Перу. Тренеры устроили нам тройной спарринг, но он еще больше запутал ситуацию, поскольку я обыграл Умарова, но проиграл Сенченко, который в свою очередь уступил Умарову. В итоге в Перу полетел победитель первенства СССР Умаров, и стал там, насколько я помню, финалистом.

В 1991 году в 19-лет я принял участие во взрослом чемпионате СССР в Казани, а в 92-ом – в чемпионате СНГ в Тамбове. В полутяжелом весе. Проиграл в обоих случаях в предварительных боях. Как оказался среди участников? Как член так называемой экспериментальной сборной страны, которую возглавлял Хромов и которая была создана для того, чтобы не потерять многих перспективных боксеров при переходе из юниорского возраста во взрослый.

- В 1992 году ваша кандидатура на участие в Олимпийских играх даже не рассматривалась: в этой весовой категории были куда более достойные бойцы, такие, как Ростислав Зауличный и Андрей Курнявка. Зато следующая Олимпиада в Атланте стала вашей, правда, уже в первом тяжелом весе…

- Да, но попал я туда с очень большими приключениями. Сначала была драма, трагедия, как хотите называйте, в виде придуманного судьями поражения на отборочном турнире в Подольске. Это были спарринги, по результатам которых формировалась команда для участия в чемпионате Европы в Дании, где разыгрывались олимпийские путевки. Они, как известно, именные, поэтому не попасть в чемпионат Европы означало потерять практически все шансы стать участником Олимпиады. Моим соперником был ныне, к сожалению, покойный Алексей Чудинов из Подольска. Во время боя он пять раз ронял капу на пол. По правилам АИБА, после того, как боксер сделает это трижды, ему дается предупреждение. Четыре раза – это второе предупреждение, пять – дисквалификация. Ничего этого по отношению к Чудинову применено не было. Но даже без этого было очевидно, что бой я выиграл. Но победу, тем не менее, присудили Алексею со счетом 3:2. Обидно было до слез. В сердцах я даже, помнится, что-то наговорил Чудинову в раздевалке… А что вы хотите? Это ведь было не просто поражение, а поражение, которое перечеркивало всю четырехлетнюю подготовку к Олимпийским играм…

Как бы там ни было, на чемпионат Европы поехал Чудинов. Путевку-то он там выиграл, но выступил очень неудачно, проиграв в виду отказа секундантов в четвертьфинальном бою поляку Войцеху Бартнику. Это поражение потом и сыграло решающую роль…


После подольских спаррингов Черноиванов, как помощник главного тренера сборной, улетел в Данию, на чемпионат Европы, а я в расстроенных чувствах вернулся домой. В те дни, естественно, не до бокса было. В довершении ко всему вскоре похоронил отца. В общем, настроение было, врагу не пожелаешь. Поэтому, когда в мае Черноиванов предложил выступить на международном турнире в Ливерпуле, не раздумывая, согласился и полетел туда практически не тренированным, без должной подготовки.


Но, несмотря на это, выступил более чем удачно. Провел три боя, два выиграл досрочно: у итальянца Джакоббе Фрагомени (того самого, который в 98-ом в Минске стал чемпионом Европы) и литовца Миндаугаса Куликаускаса, а в финале со счетом 12:1 победил Романса Куклинса из Латвии.

Не знаю, как так получилось, не могу аргументировано объяснить, поскольку не владею вопросом, но в Ливерпуле выяснилось, что этот турнир тоже имеет статус олимпийских квалификационных соревнований. Так что, выиграв его, я формально тоже получил право участвовать в Олимпийских играх. Ну а поскольку бокс, который демонстрировал тогда Чудинов , не до конца устраивал тренеров сборной, на сборах в Кисловодске нам с Алексеем был устроен второй спарринг. Вопрос стоял так: кто выиграет, тот и станет олимпийцем. Выиграл я, и путевка в Атланту в итоге досталась мне.

- Но сложился олимпийский турнир для вас не самым лучшим образом…


- Да, в первом бою я выиграл у египтянина со счетом 17:4, а в следующем встретился с чемпионом Европы-96 Луаном Красничи из Германии, известным ныне профессионалом, который в Атланте в стартовом поединке победил, кстати, Руслана Чагаева.


В нашем поединке с Красничи судьи сделали результат уже в первом раунде, насчитав в пользу немца четыре безответных удара, которые на самом деле, уверяю вас, были все по воздуху. Тем не менее, когда в перерыве мы узнали счет, мне была дана команда: идти вперед, то есть делать то, на что я тогда абсолютно не был настроен. Мой стиль: поджимать соперника, раздергивать, выдергивать его на себя и встречать. Если же он не идет, тогда самому прижимать его к канатам, бить сериями и отходить. А тут, куда деваться, если была дана установка идти вперед. Я пошел, повторюсь, совершенно неподготовленным, и в итоге бой смазал и проиграл с разницей в восемь ударов.


В оставшиеся дни мы вместе с Димой Выборновым гуляли по городу, ходили по магазинам, а когда появилась возможность, первым же чартером улетели домой. Даже полуфинальных боев не дождались.


- Между успешным для вас чемпионатом Европы 1993 года и Олимпийскими играми в Атланте был еще чемпионат мира в Берлине, где вы в 1/16 финала досрочно проиграли Владимиру Кличко. Что в том бою произошло?


- В тот день наш бой с Кличко был последним в вечерней программе чемпионата, и это обстоятельство сыграло для меня роковую роль. Первый раунд закончился с сухим счетом 0:0. В начале второго я нанес точный сильный удар, который, выражаясь боксерским языком, «болтанул» Владимира. Повел 1:0, а потом в одной из ответных атак соперник провалился и головой рассек мне бровь. В принципе рана была небольшой, но пошла кровь и судья в ринге пригласил врача. Он из Великобритании, помню, был. И вот этот англичанин совершенно неожиданно для меня бой остановил. При счете, повторюсь, 1:0 в мою пользу. Судьи посчитали зафиксированные ими удары, и их оказалось больше у Кличко…

Очень обидно было. На следующий день я специально подошел к этому врачу, показал ему рассечение, которого почти не видно было, и спрашиваю: «Что ж ты наделал?». Он снова осмотрел рану и начал извиняться: устал, дескать, вчера – ваша пара была последней и голова к тому моменту уже плохо работала… В общем, ошибку свою признал, но результат от этого, естественно, не изменился.

Я потом изучил сетку. В 1/8 финала, скорее всего бы выиграл. А в четвертьфинале вышел бы на Красничи. Не уверен, что смог бы его пройти. Не потому что был слабее, просто немцев на этом домашнем для них чемпионате судьи буквально за уши тянули. В полуфинале их было восемь человек. Красничи, кстати, обыграл там Кличко…

В период с 1993 года по 1996-ой были еще Игры доброй воли в Санкт-Петербурге. Россиян там в каждом весе по два человека было. В полутяжелом, в котором я тогда еще боксировал, компанию мне составил Евгений Макаренко, обыгравший меня в том году в финале чемпионата России. Но в Питере мы оба остались без медалей. Женя проиграл в четвертьфинале, если не ошибаюсь, кубинцу, а я вообще на ринг не вышел…

Утром в день боя (а я с турком Юсуфом Озтюрком должен был боксировать) проснулся и сразу почувствовал неприятные колики в правой части живота. Обратился к доктору команды Николаеву Валерию Анатольевичу. Он посмотрел и говорит: «Есть подозрения на аппендицит. Но давай поедим на соревнования и там покажем тебя дежурным врачам». Поехали – меня осмотрели и сразу вынесли приговор: в больницу!
Так, вместо Игр доброй воли, я невольно оказался на операционном столе. И знаете, что самое интересное? Лежу под наркозом, и мне снится, что я боксирую. Когда действие наркоза прошло, и меня разбудили, я продолжал еще «боксировать» и со сна не сразу понял, где нахожусь. Первая мысль: почему я не на ринге? Где соперник? Надо идти на ринг!..


Вообще, что касается боксерских снов, у меня в Бурсе на чемпионате Европы еще более удивительная история произошла. С целью лучшей акклиматизации мы туда приехали за три дня до начала соревнований. И все три ночи до выхода на ринг мне снился один и тот же сон. Будто подходит ко мне кто-то и говорит: «Игорь, поздравляю, ты – чемпион Европы!». « А где же тогда моя медаль?», - спрашиваю. «Вот она», - показывает мне ее этот «кто-то» «А почему я совершенно не помню финального боя?»…


Во время чемпионата я об этом сне забыл, а когда все закончилось, сразу о нем вспомнил. Он вещим оказался, поскольку и медаль я получил, и финального поединка практически не было, поскольку, как я уже сказал, его остановили в самом начале второго раунда. Оттого я его во сне и не запомнил…

Ну а, возвращаясь в Санкт-Петербург, скажу, что потом очень переживал по поводу случившегося. Очень некстати тот аппендицит оказался. Не будь его, я вполне мог выиграть эти соревнования. По крайней мере, американца Бенджамина Макдоуэлла, который победил в моей весовой категории, я дважды обыгрывал. Сначала до Игр Доброй воли нокаутировал его в матчевой встрече со сборной США, а потом, в ноябре 94-го, полностью восстановившись после операции, выиграл по очкам в финале чемпионата мира среди военнослужащих в Тунисе. Это было мое последнее выступление в полутяжелом весе.


- Как сложилась жизнь после Атланты?

- В конце 1996-го сделал операцию на руке, избавился, наконец, от травмы, которая мучила меня почти год. Мне удалили два нароста величиной с фасолину, которые «гуляли» в локте, защемляли нервные окончания и моментами приносили ужасные боли
Специально тянул с этой операцией, потому что, во-первых, врачи не давали никаких гарантий относительно того можно ли будет после нее продолжить боксерскую карьеру или нет. А, во-вторых, такие операции требует долгого восстановления. Я почти четыре месяца потом лечился, за это время набрал много веса. Если на Олимпийские игры ездил, выражаясь боксерским языком, недовеском в категории до 91 кг, то после операции весил больше ста килограммов. Весной 1997 года даже выступил на Кубке России в супертяжелом весе. Выиграл его, кстати. А потом согнал лишние килограммы и на чемпионат России, который проходил в Перми снова боксировал в первом тяжелой категории. Там завоевал путевку в Будапешт.

- В марте 1998 года на чемпионате России в Белгороде вы снова выиграли золотую медаль. Почему же тогда на чемпионате Европы в Минске Россию в вашей категории представлял Евгений Макаренко, который на чемпионате страны стал вторым в полутяжах?

- Это вопрос не ко мне. Так решили тренеры команды. Может быть, какую-то роль сыграло то, что на последнем перед чемпионатом сборе Султан Ибрагимов рассек мне во время спарринга бровь? Но в любом случае такой тренерский ход стал для меня серьезным психологическим ударом. Сказать, что мне было обидно, значит, ничего не сказать. Я рассчитывал выиграть этот чемпионат. Женя, имея проблемы с весом, проиграл там в полуфинале итальянцу Джакоббе Фрагомени, который в итоге стал чемпионом. А я этого итальянца обыгрывал дважды, в том числе, как уже сказал, с явным преимуществом на турнире в Ливерпуле. Кроме того, белорус Дьячков, который стал финалистом, и бронзовый призер швед Турксон тоже мне раньше проигрывали…

- На чемпионате России 1999 года в Челябинске вы проиграли в финале Султану Ибрагимову. Но на чемпионате мира в Хьюстоне в этой весовой категории мы не увидели ни Султана, ни вас. Боксировал там Андрей Комбаров, которого на России не было даже среди призеров. Снова вас не спросили?



- Нет, тогда как раз спросили. Первых номеров сборной (а в тяжелом весе им к тому моменту уже стал Ибрагимов) освободили от участия в этом чемпионате мира, поскольку его сроки не позволяли полноценно подготовиться к олимпийским квалификационным турнирам (тогда на чемпионатах мира олимпийские путевки не разыгрывались). А мне предложили на выбор: или чемпионат мира в Хьюстоне или Всемирные игры военных в Загребе. Я выбрал последние и вернулся оттуда с золотой медалью. Провел три боя, все выиграл по очкам. Сначала у американца Малькольма Тэна, потом – у грузина Владимира Чантурия, и в финале – у немца Мэйка Ханке, бронзового призера чемпионата мира 1997 года…

- Когда бы закончили боксерскую карьеру?

- В 2000 году. Правда, сделал это не сразу, обрубив в одночасье все концы, а постепенно. Путевка на Олимпийские игры в Сидней в тяжелом весе была у Ибрагимова, а я продолжал ездить на сборы, стоял там в спаррингах с Султаном, помогал другим ребятам, в общем, работал на команду. А последними моими официальными соревнованиями стал Кубок России в Перми. Я его выиграл и после этого «завязал». Ушел, что называется, непобежденным.

- Предложения попробовать себя в профессионалах поступали?

- Нет. Но даже если бы они поступили, я бы все равно отказался. По трем причинам. Во-первых, сам не хотел, не видел себя, как говорится, на профессиональном ринге. Во-вторых, физическое состояние не позволяло. За долгую любительскую карьеру нажил себе много болячек, в частности, заработал межпозвонковую грыжу. Последние годы в боксе после больших нагрузок на тренировках, мне надо было немного полежать, чтобы боли ушли. Печень тоже беспокоила, особенно после Игр Доброй воли 1998 года в Нью-Йорке. Я так думаю, что посадил ее в 96-м году, когда после операции на руке, мне в период восстановления делали гормональные уколы.

После Игр Доброй воли 98-го года я полгода печень лечил, из-за чего подошел к чемпионату России-99 почти неподготовленным. Как результат, проиграл в финале Султану Ибрагимову, утратив в сборной статус первого номера в тяжелом весе.


Ну, и, наконец, в-третьих, сразу после того, как я повесил перчатки на гвоздь, мне предложили возглавить Волгоградскую областную федерацию бокса

- Кто предложил?

- Действующие тренеры и другие специалисты бокса Волгограда и области.

- И что, соглашаясь, не испытали никакого мандража?

- Был, конечно, мандраж, ведь это было абсолютно новое, незнакомое мне дело. Но люди, которые меня выдвигали на эту должность, пообещали всяческую поддержку и слово свое сдержали. Вот уже десятый год пошел с того момента, когда я стал президентом Волгоградской областной федерации.

- Ну и как сегодня себя чувствуете в этом кресло?

- Уверенно. Можно сказать, освоился полностью. Еще бы, конечно, извечную финансовую проблему решить – все вообще было бы прекрасно. Слава Богу, есть пока рядом состоятельные люди, которые не безразличны к волгоградскому боксу, помогают ему. В первую очередь я, конечно, хотел бы назвать вице-президента нашей федерации и Федерации южного федерального округа Владимира Викторовича Кадина. Ему волгоградский бокс многим обязан.

- А вы, как президент, чем, прежде всего, гордитесь, какими своими делами и поступками?

- Сегодня практически в каждом городе Волгоградской области есть боксерский зал, а в некоторых их несколько. Недавно, например, заработала секция бокса в городе Дубовка, в котором раньше о ней только мечтали. Появился новый зал в Камышине, в Палласовке… Пусть пока не везде квалификация тренеров соответствует современным требованиям, но это дело наживное. Главные мальчишки имеют возможность приобщиться к нашему виду спорта, да и не только мальчишки. Теперь женский бокс – дисциплина тоже олимпийская…

- Вам за работу президентом зарплату платят?

- Нет. Это общественная работа.

- А где, если не секрет, на хлеб насущный зарабатываете?

- Я являюсь военнослужащим в звании майора, прикомандированным к ростовскому СКА. Там пока получаю жалованье. Кроме того, жена у меня, как сейчас говорят, бизнес-вумен.

- Дети у вас есть?

- Да, три сына. Моему старшему сыну от первого брака, 15 лет и он живет с нами. Среднему – семь, младшему – идет второй годик.

- Старший боксом занимается?

- Да. Сейчас уже из зала не выгонишь, а поначалу пришлось даже заставлять. Теперь сам будит меня каждое утро: «Папа, вставай, пора ехать на тренировку…». Его, кстати, тоже Игорем зовут. Так что, даст Бог, скоро еще один Игорь Кшинин появится на большом ринге. У него уже сейчас есть какие-то медальки…

- А младший Игорь Кшинин знает, что его папа заслуженный мастер спорта, второй заслуженный мастер спорта по боксу в Волгоградской области после Валерия Трегубова?

- Знает…
 

 

 

Борис ВАЛИЕВ

Помимо статей, в нашей спортивной библиотеке вы можете найти много других полезных материалов: спортивную периодику (газеты и журналы), книги о спорте, биографию интересующего вас спортсмена или тренера, словарь спортивных терминов, а также многое другое.

Социальные комментарии Cackle