Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Популярное

16 Июня 2017 Газета "Футбольный курьер № 44(1727)"

Виды спорта: Футбол

Рубрики: Профессиональный спорт, Персоны

Гинтарас Стауче: Бесков говорил, что сделает из меня второго Яшина

Гинтарас Стауче имеет богатый опыт выступлений в разных странах

Гинтарас Стауче имеет богатый опыт выступлений в разных странах

Карьера голкипера Гинтараса Стауче была довольно разнообразной: свой путь он начал в «Спартаке», а затем играл в Германии, Турции, Греции, Латвии... В общем, рассказать ему, вот уже год как работающему тренером вратарей сборной России в штабе Станислава Черчесова, есть о чем. Что он и сделал в интервью Championat.com.

- Почему вы решили стать вратарем?

- Всегда, когда играл со старшими ребятами на улице, стоял в воротах. Все говорили, что я неплохой вратарь. Однажды к нам в класс пришел тренер и сказал: «Кто хочет играть в футбол, поднимите руки». Все подняли, а я нет. Тогда один из ребят встал и показал на меня: вон, мол, хороший вратарь, тоже должен записаться. Я и согласился.

- А почему сами руку не подняли?

- Стеснительный был. Не знал, что родители скажут. Но, когда я пришел домой и рассказал, что записался на футбол, мама сказала: «Хорошо». Мне девять лет тогда было, так что особо серьезно это не воспринимали. Ну, записался и ладно. А я с того дня тренировки не пропускал, только если из-за болезни или травмы. В общем, не пожалел, что тогда одноклассник на меня показал.

- Вы начинали свой вратарский путь в 1988 году в «Спартаке». Как попали в московский клуб?

- В 1987-м мы с юношеской сборной U17 прилетели из Болгарии с международного турнира. В Шереметьево ко мне подошел представитель «Спартака», представился и сказал, что Бесков хочет видеть меня в команде. Но я сразу отказался.

- Почему?

- Я не хотел никуда уезжать из Литвы, да и русский язык еще плохо знал. Вообще, у нас все всегда стремились попасть в «Жальгирис», поэтому про Москву даже и мыслей никогда не было. Так вот, я ему отказал, но он мне: «Ты езжай домой, все обдумай. Мы с тобой еще свяжемся».

Получилось так, что в конце января я должен был лететь на сборы, но мне было не с кем тренироваться. «Жальгирис» тогда уехал в ГДР, а я остался один. Тут как раз позвонили из «Спартака» и поинтересовались: «Ну как?» Я в итоге сказал, что приеду. Тренироваться-то надо было. Помню, прилетел, сел в такси, а водитель заблудился. Начал ездить вперед-назад, а на улице темно, снега куча, не видно ничего... С горем пополам довез меня до Тарасовки. Три недели я там тренировался, и в последний день Бесков меня вызвал к себе и сказал: «Все, ты остаешься у нас». У меня во-о-от такие глаза были! Пошел в комнату, всю ночь уснуть не мог, думал: «Как я тут буду? В большом городе, не зная языка...» Потом связался со своим первым тренером, мы с ним поговорили. Он сказал, что хуже не будет - только лучше. И все, я остался в «Спартаке».

- Как представитель «Спартака» узнал, что вы прилетите?

- Журналисты тоже ведь все быстро узнают, работа такая. Там не только из-за меня приехали, еще и к Поповичу подходили. Он вместе со мной в сборной был.

- А почему из Литвы не хотели ехать в Москву? Все-таки это «Спартак»...

- Для нас в Литве попасть в «Жальгирис» считалось вершиной. Это значит, что ты достиг чуть ли не всего, чего хотел. А так далеко я даже не думал. Мне было только 17 лет, откуда мне тогда знать, что там да как. В Москве в три раза больше людей, чем во всей Литве.

- Что чувствовали, когда начали тренироваться в составе «красно-белых»?

- Было тяжело. Тебе 17, а вокруг одни профессионалы. У них даже удары совсем другие были. Чувствовал, что мне очень многого не хватает, потому что смотреть-то на остальных я смотрел, а то же самое сделать не мог. Понемножку-понемножку набирал. Но самое главное, что в меня верили. Бесков меня к себе вызвал и сказал: «Я сделаю из тебя второго Яшина».

- Как отреагировали на эти слова?

- Я, если честно, не видел, как Яшин играл. Знал, что он был отличным вратарем, мировая легенда. Но было приятно это слышать, ведь я к тому времени ничего еще не сделал, ничего толком не умел, а Бесков меня сравнивал с таким легендарным вратарем.

- Много общались с Бесковым?

- Не особо, но, когда встречались, чувствовалось, что он позитивно ко мне относился. Помню, начался Кубок федерации, а мне надо было ехать в сборную. Так он мне сказал: «Ты туда не езжай, я тебя подготовлю, сыграешь здесь». И я постепенно начал играть. Наверное, что-то во мне увидел.

- Вы тогда чувствовали, что защищаете цвета какой-то особенной, великой команды?

- В те времена, если честно, как-то нет. Позднее уже только это осознал. Тогда лишь старался попасть в состав и доказывать, что достоин места на поле.

- Вы помните, как начиналась тренерская карьера Романцева в «Спартаке»?

- В 1988 году, когда закончился чемпионат, из «Спартака» убрали Бескова. Многие не знали, кто будет новым тренером. Ходили слухи, что им станет Романцев. Так и оказалось: он пришел, когда началась подготовка к сезону. Ему звонили из «Жальгириса», просили, чтобы он меня отпустил. Романцев сказал, что решение за мной, но он хочет, чтобы я остался. Я и остался. Потом был звонок из «Жальгириса», говорили, что они меня ждут. На что я ответил, что уже дал слово и остаюсь в Москве.

- Вы же говорили, что «Жальгирис» - это высшая точка.

- Если я дал слово, значит, нужно было его держать.

- Много приходилось общаться с Романцевым?

- Это, наверное, был наш единственный разговор за все время.

- Что его отличало как тренера?

- Он разбирался в футболе, игроков хорошо чувствовал. У него были интересные теоретические занятия.

- А как человека?

- Я не знаю, так как нечасто с ним общался.

- Вы стали играть, когда ушел Черчесов. С ним вы тогда сдружились?

- Нельзя сказать, что мы сильно дружили. Общались, здоровались. Дружба, как я понимаю, это когда в гости ходишь, встречаешься семьями. А мы были просто коллегами, вместе тренировались.

- Никогда не думали, что придется пересечься в работе?

- Никогда. Я живу всегда одним днем. Смотрю только на то, что сейчас делаю. Далеко никогда не заглядываю.

- А с кем в «Спартаке» вы дружили?

- С Мостовым, Шалимовым. Ездили, например, к Саше в гости в Лобню, откуда он родом, выбирались вместе в город.

- Когда приехали в Москву, быстро русский выучили?

- Я не могу сказать, что вообще ничего не знал. Мы хорошо учили язык в школе. Но тем не менее контактировать со всеми поначалу было непросто.

- Что делали в Москве, когда у вас было свободное время?

- Первые полгода было особенно сложно. Я вообще из Тарасовки не выезжал, потому что не знал, куда ехать. Первый раз в Москву выбрался в одиночку только через полгода.

- Почему товарищи по команде не рассказывали, куда можно сходить?

- Они все на машинах быстро разъезжались, а я новенький был. Так-то мы общались, но чтобы куда-то вместе поехать -такого не было.

- Чем же вы занимались в Тарасовке?

- Я же еще в сборной играл, так что не все шесть месяцев там сидел. Потом уже, когда привык, стало полегче. А так, в основном, тренировался. Там же поле свободное было - занимайся, пожалуйста. Еще другие ребята жили на базе.

- Какое место было самым любимым в Москве?

- На Арбате было литовское кафе. По-моему, сейчас его уже закрыли.

- А машина у вас была?

- Купил «шестерку» перед отъездом в Турцию. Месяц поездил, потом отправился за границу, а машину на базе оставил. Вдруг мне звонят, говорят, что машины нет. Так и не нашли.

- Какие ваши самые памятные матчи за «Спартак»?

- Первая игра. Такое навсегда запоминается. Выходил на поле с чувством, что сейчас покажу все, что умею, и будет суперигра.

- И как?

- Вышло как раз наоборот! Попали «Зениту» 0:2. После этого надо было недельку с собой побороться, потому что не понимал, почему в сборной играю, там все хорошо, стал чемпионом Европы. А вышел за «Спартак» - и ничего не получилось.

- Сами разбирали ошибки?

- Конечно. Потом понял, что психология - это самое главное. Хотелось же все показать, а на самом деле надо было просто делать свое дело. И все.

- Как работали над психологией?

- Если честно, специально над этим не работал. Просто потом стал опытней. В Германии у нас был тренер-психолог, он показал пару упражнений. А тогда я молодой был, не знал, что делать нужно. Только копаешься в себе, думаешь, почему не можешь, почему не сыграл, вроде все видишь, все умеешь. Вот так и копался. Думал, надо больше тренироваться. Сейчас понимаю, что главное заключается в том, что нужно правильно тренироваться, а не много.

- А вы много тренировались?

- Да, думал, что если раз не получилось, то нужно больше. Тренировка заканчивалась, ставил 10 барьеров и прыгал 10-20 серий. Казалось, что это поможет. Тогда же не было тренера вратарей, откуда мне было знать, что надо делать.

- Книжки читали?

- Специальной литературы по подготовке вратарей тогда тоже не существовало.

- Может, матчи смотрели? Как вы ко всему приходили-то?

- У нас «Футбольное обозрение» показывали по телевидению, где несколько моментов было и все. Так что тренировали друг друга, как могли. Кто был талантливее и упорнее, тот и пробивался. Когда начал второй сезон в «Спартаке», стал уже поувереннее, психологически устойчивее. Так понемножку и вошел в игру.

- Почему ушли из «Спартака»?

- Поступило хорошее предложение от «Галатасарая», и в клубе сказали, что надо ехать.

- Вы боялись ехать в Россию, не зная языка. А в Турцию?

- Конечно, всегда сложно, когда едешь в другую команду, в другую страну. Но я повзрослел, прошел через сборную, провел шесть лет в «Спартаке» и стал спокойнее ко всему относиться.

- К чему было сложнее всего привыкать?

- К их обычаям.

- Долго привыкали?

- Нет. В команде тогда могло быть только три иностранца. У нас в «Галатасарае» был швейцарец турецкого происхождения и один футболист из Зимбабве. Общались между собой, да и с местными тоже. Они учили меня турецкому языку, очень дружелюбные люди.

- Вы знаете турецкий?

- Знаю, но не так хорошо, как литовский.

- Какое самое яркое воспоминание о Турции?

- Когда выигрываешь, можешь идти, куда хочешь. Тебя на руках носить будут. А вот когда проигрываешь... лучше дома сиди! Разница большая. Люди там живут футболом, это как вторая вера. Праздник, футбол - все там. Из-за этого кажется, что ты делаешь архиважное дело.

- Бывало такое, чтобы фанаты приходили домой или на базу разбираться?

- Домой приходили, когда мы обыграли «Барселону». Они узнали, где я живу. Выглянул в окно, а там народу полно, все танцуют, хлопают... Сначала подумал, что демонстрация какая-то. А они мое имя кричали. Даже не знал, как реагировать.

- С болельщиками у вас сложились хорошие отношения?

- Да. В Турции, если ты вначале покажешь хорошую игру, они тебя примут. Мы первый матч в Лиге чемпионов играли с «Барселоной» на выезде, уступили 1:2, но я отыграл здорово. Именно после этой игры они приняли меня как своего. У них принято скандировать твое имя, когда ты выходишь на поле. А когда бежишь к ним, нужно три раза махнуть кулаком.

- Помимо Турции вы играли в Германии и Греции. Что-то сейчас связывает с этими странами?

- С Германией - да. Там друзья, знакомые. С Грецией - ничего.

- В Германии своя культура боления. После Турции чувствовалась разница?

- Там чуть-чуть поспокойнее. Например, в Турции горячо болеют. Если увидят, могут даже прыгнуть на тебя, а в Германии спокойно поздороваются, попросят автограф. Все намного сдержаннее.

- А в Греции?

- В Греции я провел три года. Остались только плохие воспоминания.

- Почему?

- Обманывали на каждом шагу, деньги не платили. Я только играл и ругался с ними... Это еще и после Германии случилось, где был полный порядок во всех отношениях.

- Как обманывали?

- Все время на вопрос по контрактным обязательствам (зарплата, бытовые условия) я слышал ответ: «Завтра будет, не переживай». Вот и ждешь это «завтра». Мне сделали документы, как будто я беженец, который сам себя легализировал. Об этом я случайно узнал. Потом связался с литовским консульством, пообщались. Оказалось, что там какой-то закон был, они меня под него и подогнали. С президентом второго моего греческого клуба - «Фостирас» - я был в хороших отношениях. Он нанял для меня машину, платил за квартиру. Всегда говорил: «Гинтарас, ты не переживай, иди на улицу, спроси, все скажут, что я человек слова».

- И что в итоге?

- Он пропал. Клуб обанкротился, когда его уже не было. Не с кого было спрашивать.

- Были моменты, когда играли в России, Турции, Германии, Греции, что очень тянуло на родину?

- В Греции, если честно, такие мысли появлялись. Уехал из первого клуба, «Акратитоса», хотя они хотели, чтобы я остался. С юристом подписал соответствующие документы таким образом, что мой контракт уже не действовал.

- Как решили стать тренером вратарей?

- Когда время подошло, чувствовал, что много уже играть не буду, переехал поближе к дому, в Латвию. Договорился с «Юрмалой», что буду играть, но уже начну тренировать. Там был тренер вратарей, но всю программу тренировок составлял я. На своем примере чувствовал, что правильно, а что - нет. Так и начал.

- Что сложнее: тренировать или играть в воротах?

- Это в принципе разные вещи, которые нельзя сравнивать. Тренировать - это готовить вратарей, а играть - уже выполнять установку тренера. Поэтому не возьмусь оценить, что сложнее.

- Как вам с Черчесовым работается?

- Мы одинаково все понимаем, поэтому нам сработаться несложно. Наши взгляды в основном совпадают, а там, где этого нет, мы спокойно находим истину.

- Как-то советуетесь с ним в методах работы? Все-таки он тоже в прошлом вратарь.

- Работа с вратарями - это мое. Мы обсуждаем направленность тренировок, в течение какого времени и для каких упражнений вратари должны быть вместе с командой.

- Споров нет никаких?

- Какие могут быть споры? Только дискуссии.

- Из тренерского опыта в «Спартаке» что запомнилось?

- Для меня самого стало неожиданностью, что в этом клубе я начал и играть, и тренировать. Это то самое главное, что оставило след в моей судьбе.

- Вас сейчас не подмывает встать в ворота?

- Сейчас - нет. Закончил я уже играть.

- Вратари - люди с особенной психикой и психологией. Вам не кажется, что...

- В чем они особенные?

- Мне кажется, что вратари всегда по-другому настраиваются на игру.

- У вратарей большая ответственность, из-за этого на них ложится серьезная психологическая нагрузка. Каждый себя индивидуально настраивает. Одному музыка помогает, другому - книга...

- Вам что помогало?

- Я хорошо спал перед играми. Сейчас завидую себе, что мог раньше так крепко спать. Иногда мой тренер в сборной Борис Петрович Игнатьев говорил: «Ты не спишь? Себя чуть-чуть укуси, чтобы зажегся!» Я был просто спокоен.

- Какие-то советы даете вратарям в сборной?

- Конечно. У меня работа такая.

- Что никогда нельзя говорить вратарям, когда они выходят на поле?

- Негативные вещи. Напротив, нужно давать им больше позитива, чтобы они были спокойными и уверенными в себе.

Помимо статей, в нашей спортивной библиотеке вы можете найти много других полезных материалов: спортивную периодику (газеты и журналы), книги о спорте, биографию интересующего вас спортсмена или тренера, словарь спортивных терминов, а также многое другое.

Социальные комментарии Cackle