Для того чтобы воспользоваться данной функцией,
необходимо войти или зарегистрироваться.

Закрыть

Войти или зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Популярное

16 Марта 2010 Газета "Пас, выпуск № 9 (231)"

Виды спорта: Бобслей, Общеспортивная тематика

Рубрики: Профессиональный спорт

Автор: Бочков Александр

Это был дурной сон или Олимпийские игры?

Это был дурной сон или Олимпийские игры?

Это был дурной сон или Олимпийские игры?

Сразу два выпускника орловской ДЮСШ № 4 вошли в состав сборной России по бобслею для участия в зимних Олимпийских играх-2010. Увы, выступить удачно не удалось ни Филиппу Егорову (ШВСМ), ни Людмиле Удобкиной (ДЮСШ № 4, «Динамо»). Причем Людмиле не удалось даже выйти на старт олимпийской трассы в Уистлере.

Почему это произошло? Об этом и многом другом мы побеседовали с Людмилой УДОБКИНОЙ на минувшей неделе.

— Вместе с пилотом Анастасией Скулкиной я участвовала в пяти этапах Кубка мира накануне Олимпиады. Результат показывали стабильный — все время были во второй десятке, — с грустью начала свой рассказ Людмила. — Участие в составе олимпийской команды я обеспечила благодаря многим объективным показателям. К примеру, накануне отъезда на этапы КМ состоялось тестирование, на котором показала наилучшие результаты среди разгоняющих. Все было в порядке, все лето, всю осень я готовилась выступать с пилотом Ольгой Федоровой. Но потом почему-то наше начальство, руководители сборной страны, начали экспериментировать — стали меня переводить от одного пилота к другому. Даже не знаю, почему это происходило, но с Федоровой я так и не выступила. Оказалась в экипаже Скулкиной. Выло сложно чисто психологически — когда нет твердой почвы под ногами, не уверен в будущем. Я же не знала, с кем завтра побегу. Главное — долго не было ясности в важнейшем вопросе: кто и в каких сочетаниях будет выступать на Олимпиаде.

— Может, все это случилось потому, что на женские экипажи, в отличие от мужских, никто не рассчитывал как на потенциальных призеров Олимпиады. А раз так, то и внимания меньше... Да и какая разница, какие там у женщин будут сочетания в экипажах!

— Нет, дело в том, что Скулкина — пилот более опытный и ездит намного лучше, чем Федорова. Но у Скулкиной проблема со стартом, отсюда, видимо, и было принято решение перевести в ее экипаж меня в качестве разгоняющего. Но следует заметить, что когда я бегала с Федоровой, мы показывали первый старт. А вот когда меня поставили в экипаж к Скулки-ной, результат стартового разгона у нас был значительно хуже — в районе 20-го места, если брать старты на этапах КМ. Настя очень хорошо едет по трассе, но у нее проблемы с физической подготовкой. Она пришла в бобслей из санного спорта. А Федорова обладает необходимыми качествами, бежит прекрасно — все-таки пришла в бобслей из легкой атлетики, она призер Олимпийских игр в Афинах в эстафете 4х100 м. Отличный спринтер, но она совсем недавно перешла в бобслей, только начала ездить, еще есть проблемы с пилотированием. Показывая с любой из разгоняющих третий-четвертый старт в мире, она затем, по ходу прохождения трассы, теряет это преимущество и приезжает на финиш порой 16-17-й.

Вот какая ситуация складывалась в женской команде. То есть тут нельзя говорить о том, что на какой-то экипаж делали ставку, а другой совсем забыли. На нас вообще мало внимания обращали. У нас не было, например, хороших коньков, новые бобы дали девчонкам только после Нового года. Нам сказали, что свою задачу мы выполнили еще до Олимпиады — отобрались на Игры двумя экипажами, а не одним. Это же было впервые в истории российского бобслея.

— А там уж, в Ванкувере, дескать, главное доехать, принять участие?

— Ну, вроде того. Сверхзадач не ставили. Но ведь не это особенно обидно. Мы вот вроде как к Олимпиаде готовились, а должного медицинского обеспечения национальной сборной не было. У доктора сборной России не было необходимых медикаментов! Уже там, в Ванкувере, было все, а ранее, когда шла подготовка...

— Твои тренеры, Е. А. Зайцева и А. П. Ровенский, мне рассказывали в январе и феврале, что у тебя были проблемы со спиной — боли не утихали, травма. Так и не удалось залечить травму до Олимпиады?

— Проблемы начались примерно за месяц до тестирования перед отъездом на Олимпиаду. Спина заболела, болела в течение месяца, и все это время я не получала квалифицированной медицинской помощи, на которую вроде как должна была рассчитывать кандидат в олимпийскую сборную страны. То есть мне кололи там деклофинат, делали массаж. Но у нас нет доктора, который может сделать, например, мануальную терапию, то есть если это позвонки выскочили, то поправить. Приходилось обращаться к специалистам из других команд — с разрешения доктора нашей команды, у которого ничего необходимого не было. Возникло убеждение, что наше руководство вообще не волновало, как чувствует себя спортсмен, как его лечат, если у него что-то болит, если какая-то травма. Не можешь? Значит, ты слабее других. Вот и приходилось помалкивать, через боль терпеть. И перед контрольным тестированием, так называемой прикидкой, я прекрасно понимала, что оптимальных результатов показать не смогу, потому что я месяц практически не тренировалась — только пробежками форму поддерживала.

Но даже не в этом суть. Девочка, которая выиграла эти «прикидки», тоже ведь не выступала на Олимпийских играх! Как и я, она поехала в Ванкувер, но не выступала. Потому что состав экипажей был определен, видимо, еще в январе. Не знаю, по каким критериям отбирались девочки... Волее того — хотя я и была в олимпийской команде, но не могла никуда пойти, даже в качестве зрителя! Потому что у нас, официальных членов олимпийской команды, не было олимпийской аккредитации! Кроме гостиницы, в которой мы жили, и города Уистлера, я вообще никуда не могла пойти.

— То есть у олимпийцев не было аккредитации?

— У нас не было. Нам сказали, что это нереально сделать. Мы были в качестве запасных, но полноправными членами олимпийской сборной России. Шесть человек нас было таких. Странно, но аккредитации были даже у тех людей, которые не являлись ни спортсменами, ни тренерами. Какие-то швейцары и то посещали соревнования по аккредитациям.

Вот какое отношение к спортсменам. Согласитесь, это ведь показательный пример. Как при этом можно говорить о настрое на борьбу за высокий результат, за медали? И второе, о чем хочу сказать в этой связи. Вот мы, трое представителей Орловской области, уезжали на Олимпийские игры, а в городе и области это событие как-то осталось незамеченным. Приняли бы нас, что ли, на уровне руководства области или города, пожелали бы успеха. Но тут была тишина. Словно от Орловской области на каждую Олимпиаду по 50 человек отправляется. Да ведь вообще очень мало регионов в стране, которые делегировали своих спортсменов в олимпийскую сборную, по крайней мере, на эти зимние Игры. Да и сейчас, когда Олимпиада закончилась, и мы вернулись домой, — никто, ничего... Может, от нас ждали десяток золотых медалей?

С другой стороны, чему я удивляюсь? К этому и мне уж надо бы привыкнуть. Это в порядке вещей у нас. В нашей области большой спорт не нужен.

— Это слишком уж резко сказано...

— Как есть. Вот, например, в предыдущем сезоне заняли мы с Ольгой Федоровой третье место на юниорском первенстве мира. Как отметили этот мой успех в Орле? Городская администрация во время спортивного праздника 1 мая вручила конверт, там было 3000 рублей, и сказали большое спасибо. Вот и всё. Я просто знаю отношение к спортсменам, членам сборной страны, в других регионах России. Есть с чем сравнить. Но только у нас такое может быть. Нет, я ничего плохого сказать не хочу о ком-то конкретно. Заявить, что на нас не обращают никакого внимания, тоже не могу. Но сам факт.

— Что-то мне не нравится твое настроение, Людмила. Ты не подумываешь ли, часом, о завершении спортивной карьеры?

— Даже не знаю. Вот есть ли смысл продолжать? Да, я хочу, хочу и на Игры в Сочи попасть. Тем более что нам, бобслеистам, в 2014-м будет легче — домашняя трасса, которая будет накатана «от и до». Думаю, сделают и технику соответствующую и девчонкам, и ребятам. Но я все про то же — про внимание со стороны своего региона.

— Чем должен конкретно помогать регион спортсменам твоего уровня? Скажем, чем, на твой взгляд, должно помогать областное спортуправление?

— Обеспечением подготовки к Олимпиаде. Мне смешно, когда губернатор выделяет спортсмену для подготовки к Олимпийским играм 10 тысяч рублей в месяц. И так — в течение трех месяцев. А я трачу только денег на подготовку, на питание, на медикаменты, по 15-20 тысяч рублей, никак не меньше. Говорят, что наш бюджет больше не может выделить.

— Филипп Егоров с некоторых пор выступает параллельным зачетом и за Москву. Это вообще общепринятая практика в российском спорте — выступать за два региона, чтобы повысить уровень финансового обеспечения. У тебя таких планов нет?

— Не было таких мыслей у меня. Я-то считаю, Филипп ушел потому, что здесь не было внимания. Дело даже не в деньгах. Внимание — это не только деньги. Ведь у нас, в Орловской области, и готовиться-то негде, негде тренироваться. Где бегать летом, в манеже? На сборы я уезжаю за счет своего региона только один раз в год — в апреле. А все остальные сборы мне оплачивает сборная России, то есть федеральный бюджет...

Копилось это все, копилось — вот и накопилось.

— После Ванкувера, знаешь, даже у болельщиков психоз, не говоря уж о руководителях, о некоторых спортсменах. В этой ситуации главное — не принимать необдуманных решений, а то таких дров можно наломать. Надеюсь, что ты, высказавшись сейчас, выплеснув то, что «копилось», скоропалительных решений принимать не будешь.

— Не буду. Мне надо сейчас спину вылечить. Все это лечение, кстати, мне придется оплачивать из личных средств. Но это ладно...

— Да нет уж, не «ладно». Ты уж хотя бы скажи об этом — больше газета помочь ничем не сможет. А сказать надо хотя бы потому, чтобы проиллюстрировать мысль президента России Д. А. Медведева, который по горячим следам после Олимпиады говорил стране, что спортсмен, олимпиец, должен стоять во главе угла, а также об ответственности руководителей спорта, спортивных федераций говорил. Иллюстрируем, Дмитрий Анатольевич, иллюстрируем...

— Иллюстрируем. Вот еще пример: в бытность президентом страны В. В. Путин подписал директиву, документ такой, который никто, кстати, не отменял. Там говорится о том, что регионы должны помочь в обеспечении подготовки своих спортсменов, входящих в сборные страны, к Олимпийским играм. Эта бумага и у нас есть, как и во всех других регионах. Там говорится, например, о том, чтобы помочь спортсменам с жильем, если нет жилья, с медицинским обеспечением, ну, в общем, комплексно подойти к решению проблем. Я с этой бумагой пошла к руководству, сказала, что у меня нет жилья, живу с родителями. Вхожу в сборную, кандидат на Олимпиаду. Но мне ответили так: «Понимаешь, мы квартиры даем только тем, кто Олимпийские игры выиграет!». Объясняю: чтобы выиграть на Олимпиаде, надо к ней подготовиться. Надо где-то жить. Надо психологическую уверенность чувствовать, а не бытовыми проблемами голову забивать.

Или взять, например, наше орловское спортобщество «Динамо». Я ведь еще в милиции работаю, в УВД. Мне, кстати, сказали недавно, что скорее всего меня оттуда уволят, потому что в органах сейчас идет сокращение. «Ты, конечно, молодец, что выступаешь под флагом орловского «Динамо», защищаешь нашу спортивную честь, но...». Я просто попросила офицерскую должность — ходить в старших сержантах как-то не очень уже хочется. В сборной ведь динамовцев много, и нет никого среди них, кто имел бы звание ниже старшего лейтенанта. И ни у кого нет таких проблем, какие есть у меня здесь.

Я опять же ничего плохого не могу сказать о руководстве нашего УВД. Но меня начальник УВД еще ни разу не вызвал, ни один из трех или уже четырех начальников, которые руководили нашим УВД за тот период, пока я выступаю за орловское «Динамо». Не вызывали даже, чтобы просто спасибо сказать.

— А мы вот в своем «Пасе» всякий раз пишем, что Удобкина — это и ДЮСШ № 4, и орловское «Динамо»!

— И хорошо, что пишете.

— Но не обязаны, поверь. Можно вполне ограничиться словом «орловчанка».

— Или «москвичка»? Ведь из-за такого отношения люди и покидают родной город, уезжают туда, где им обеспечивают больше внимания, нормальное финансирование. Если Москва платит спортсменам больше, чем их родной регион, то почему им не переехать в Москву? Если есть к тому же предложение.

Конечно, нужно сейчас все хорошо обдумать. Если опять впрягаться в работу, на следующие четыре года, то нужно все решить заранее. Просто потратить впустую четыре года жизни, массу сил и нервов, не хочется. Не хочу наступать на те же грабли.

— Переехав в Москву, под крыло тренеров, которые поближе к руководству сборной, ты ведь можешь получить, как бы это поделикатнее выразить, дополнительные условия для попадания в сборную. Не всегда ведь достаточно быть сильнее всех конкурентов, чтобы гарантировать себе первый номер в сборной.

— Не всегда.

— Но с другой стороны, нынешние тренеры для тебя все-таки родными стали, так ведь?

— Конечно, в ДЮСШ № 4 для меня делали все, что могли. Спасибо и начальнику городского управления образования А. В. Шатохину — что могли, они для меня сделали. Просто возможности города, и тем более муниципальной спортшколы, небеспредельны. У них других задач хватает, не им надо заниматься обеспечением членов сборной России. Это, конечно, непросто — обеспечить подготовку олимпийца всесторонне. Чтобы конкурировать на высочайшем уровне с другими странами, необходимо, например, нормальное медицинское обеспечение. Чего у меня не было.

— Сейчас говорят, что сборная России, в том числе бобслейная команда, была обеспечена перед Олимпиадой всесторонне, никаких проблем не было!

— Может, имелось в виду то, что купили новую технику? Да, это было. Но медицинского обеспечения не было. Мне доктор сборной давал препараты, которые я могла спокойно купить за свои деньги — копеечная вещь. А спина... Проблема была еще в том, что мы с начала января находились все время за границей. А наша страховка не позволяет пройти где-либо за границей хотя бы медицинское обследование. Вот были мы в Германии. Надо было меня просто привезти в ближайшую клинику, сделать томографию спины, посмотреть, что там все-таки у меня. И уже от этого плясать. Может, меня надо было сразу же быстренько отправить домой с условием, что если я успею восстановиться, то приеду, скажем, на юниорское первенство мира, за несколько недель до Олимпиады. И тогда станет ясно, смогу я помочь в Ванкувере, или мне лучше за океан-то не лететь. Если бы это было «по нормальному». Но если бы я там сразу же сказала, что у меня что-то болит, меня тут же отправили бы домой, без всякого обследования, и обратно в сборную никто возвращать не стал бы. Вот я и молчала.

— Может, думаешь, что тебя легко заменить? Уровень конкуренции среди разгоняющих в женской сборной высокий?

— Нет, даже не знаю, кого руководство сборной в следующем сезоне будет привлекать в команду в качестве разгоняющих, потому что их осталось очень мало. Никто в это вид спорта не идет. Потому что по сравнению с другими видами он малооплачиваемый, у нас нет ни коммерческих стартов, ничего. Заработать у нас можно, только став призером либо первенства мира, либо чемпионатов мира или Европы. Или Олимпийских игр.

— А зарплата не призера названных стартов, но просто члена сборной, не очень высокая?

— Каждый год нам платит министерство спорта, как член сборной России я получаю 6 тысяч рублей в месяц. Это зарплата.

— Да, видимо, без поддержки регионов не подготовишься...

— Конечно. Не будет поддержки со стороны региона — никогда из этого региона спортсмен не выиграет медаль Олимпиады. Взять тот же Красноярск. Скелетонист Саша Третьяков пример — он и в армии служит, ему и армия помогает решать бытовые вопросы, причем вне зависимости от того, выиграл он медаль или только готовится к этому достижению. Не уходят же из Красноярска мужчины-бобслеисты Труненков, Орешников. Помогают там своим ребятам. И с квартирами тоже. Это у нас только раздувают проблему: квартиру дать? Это же что-то нереальное!

Вот и думай: начинать готовиться к Сочи или не надо? Есть ли смысл? Я, честно говоря, на эту тему ни с кем еще не говорила, даже со своими тренерами, с А. П. Ровенским и Е. А. Зайцевой. Поговорим, конечно, и решим, есть ли смысл все начинать заново, оставаться ли в Орле, если будет возможность уйти, например, в Москву.

— Так ведь в столице и без тебя, наверное, хватает бобслеистов, и все — немосквичи «по происхождению»?

— Москва, конечно, вкладывает в спортсменов очень много. Столичные «сборники» зарабатывают столько, что мы по сравнению с ними просто нищие. Я со своими 30-ю тысячами рублей, которые получаю в общей сложности, включая зарплату в милиции, выгляжу просто жалко в сравнении с московскими бобслеистами.

В общем, должна быть твердая почва под ногами. Иначе трудно стремиться к большой цели. Хотелось бы, чтобы ситуация скорее прояснилась...

Помимо статей, в нашей спортивной библиотеке вы можете найти много других полезных материалов: спортивную периодику (газеты и журналы), книги о спорте, биографию интересующего вас спортсмена или тренера, словарь спортивных терминов, а также многое другое.

Похожие статьи

Социальные комментарии Cackle